<<
>>

5. СТРУКТУРА ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Мы рассмотрели основные элементы понятия обязательства. Нам надо теперь остановиться на структуре обязательственного отношения: Право требования одной стороны и соответствующая ему обязанность другой стороны совершить или воздержаться от определенного действия составляют необходимое ядро всякого обязательственного отношения.

Без этих элементов нет обязательства. Но очень редко отдельные конкретные правоотношения, с которыми приходится иметь дело в жизни, имеют такую простую структуру. Обычно их

60

структура представляется более сложной. Нам надо рассмотреть усложняющие ее элементы 1.

  1. Обязательство как отношение между активной стороной (кредитором) и пассивной стороной (должником) может осложняться множественностью лиц на одной или обеих сторонах. Множественность лиц может порождать различные последствия (солидарные обязательства и долевые обязательства). Множественность лиц на одной или на обеих сторонах подлежит особому изучению, предполагающему предварительное рассмотрение всего общего учения об обязательстве, так как особенности этого случая относятся преимущественно к вопросам исполнения обязательств, ответственности за неисполнение и особенно прекращения обязательств.
  2. Обязательство, связывающее кредитора и должника, очень часто осложняется зависимостью от встречного  обязательства между теми же сторонами. Это имеет место в случае двустороннего договора. В случае такого договора (например, продажа, подряд,  имущественный наем и др.)  каждая из сторон является кредитором по одному обязательству и должником по другому, причем оба обязательства взаимно обусловливают друг друга. Оба обязательства в силу этой обусловленности составляют единое сложное обязательственное правоотношение2.

В случае обязательственного правоотношения из двустороннего договора так же, как и в случае множественности лиц на одной или обеих сторонах обязательства, происходит как бы удвоение (или вообще умножение) одних и тех же элементов в обязательстве (сторона, право требования, обязанность).

Но мы имеем в обязательственном правоотношении также и другие виды осложнения его структуры. Такими осложнениями являются различные дополнительные права и обязанности, которые имеют вспомогательное значение к основному отношению между кредитором и должником. Рассматривая понятие обязательства, мы должны остановиться и на этих дополнительных отношениях.

3.              Кредитору,  кроме  основного  требования  по обязательству,  могут принадлежать в отношении должника дополнительные требования, непосредственно направленные на достижение того же самого результата, на который направлено и основное требование. Соответственно этому на должнике лежит дополнительная обязанность. Так, например, в силу ст.  187 ГК, «когда право собственности переходит к покупателю ранее передачи имущества, продавец обязан до момента передачи сохранять имущество, не допуская его ухудшения». Такое же значение имеет обязанность подрядчика, установленная ст. 223 ГК. «В  случае  недоброкачественности  материалов, доставленных заказчиком, или при наличии других не зависящих от подрядчика обстоятельств, грозящих прочности или годности работы, подрядчик обязан своевременно предупредить о том

заказчика под страхом ответственности за убытки, которые заказчик понесет в силу указанных обстоятельств».   Такие  дополнительные обязательства обеспечивают достижение цели основного обязательства — передачи  вещи покупателю,   выполнения  работы,   заказанной  подрядчику.   Действие,   составляющее содержание такого дополнительного требования кредитора (и обязанности должника), не дает кредитору ничего большего по  сравнению с тем результатом,

который производит исполнение  основного обязательства. Поэтому  ответствен-

61

ность должника по такому дополнительному отношению сливается с ответственностью по основному обязательству. В указанных выше примерах продавец будет отвечать за то, что не передал вещь покупателю, подрядчик — за то, что не выполнил надлежащим образом работу. Неразрывная связь такого требования с основным находит свое выражение еще и в том, что основание их возникновения неизбежно одно и то же (например, один и тот же договор).

  1. От дополнительных прав в обязанностей, указанных выше, необходимо отличать также дополнительные к основному обязательству  отношения,  обеспечивающие кредитору некоторый плюс по сравнению с результатом, который обеспечен ему основным требованием. Таково, например, право на получение процентов  по  денежному  обязательству.  Обязанность должника платить  проценты является дополнительной, так как существование ее зависит от существования основного требования. Но в отличие от обязанностей, указанных выше в пуикте 3, ответственность по таким обязанностям: не сливается целиком

    с   ответственностью  по основному требованию.  Так,  например, кредитор  может    требовать    проценты, которым    наступил    срок, хотя    для   требования капитальной    суммы    срок    еще   ие    наступил.    Основание    возникновения такого дополнительного требования то же, что и главного, но главное требование может первоначально возникнуть без дополнительного. Например, договор займа может быть заключен как беспроцентный. Если впоследствии возникает

    дополнительное требование, то лишь в порядке изменения содержания первоначально возникшего отношения.    Например, стороны договорились    превратить первоначально  беспроцентный заем в  процентный, либо  содержание первоначального  отношения изменилось вследствие    неисправности    должника  (просрочка должника и обязанность платить проценты в силу ст. 121 ГК).

  2. В целях укрепления позиции кредитора сверх тех требований, которые принадлежат кредитору по обязательству, могут иметь место еще дополнительные  требования специально  обеспечительного    характера.     Эти    требованияв большинстве являются обязательственными,  но  некоторые — вещными  (залог).  По нашему праву обеспечением обязательств    являются задаток и неустойка, поручительство и залог. Все они  являются дополнительными в том смысле,  что  их  существование предполагает действительность того  основного

    требования,  которое они  обеспечивают.    Но в остальном они могут обладать значительной самостоятельностью по  отношению к основному обязательственному отношению.

    В частности, они нередко основаны на самостоятельном титуле (договор поручительства, договор залога) и в некоторых случаях (поручительство) — неизбежно, а в других (залог) — лишь иногда, вовлекают в отношения со сторонами в обязательстве также и третьих лиц.
  3. Одним из интересных осложнений  структуры обязательственного  отношения является обязанность кредитора принять правильно предложенное должником исполнение, а также совершить другие необходимые действия для того, чтобы должник мог исполнить свое обязательство. Мы находил этот институт (однако в не вполне развитой форме)   и в буржуазном праве. Наиболее последовательное проведение идей о такого рода обязанностях кредитора мы находим

    в английеком праве. Это правило, выработанное судебной практикой, в известной частной кодификации английского гражданского права Дженкса формули-

62

ровано следующим образом: «Если исполнение, составляющее обязанность одной из сторон, таково, что оно не может быть произведено без содействия другой стороны, то считается, что должник, после того как он предложил исполнение, исполнил свою обязанность и может предъявить иск к  кредитору о нарушения договора» 3. Оно формулировано, кроме того, и в законе применительно к договору продажи товаров (см. Sale of goods Act, 1893 г., ст. ст. 27 и 50). Ряд специальных правил английский закон устанавливает для денежных обязательств. В связи с этим в английском праве хорошо разработано учение о так называемом предложении исполнения («tender of performance»), в частности в отношении денежных обязательств, о предложении платежа (tender of payment). Таким образом, в английском праве обязанность кредитора совершить действия, необходимые для того, чтобы должник мог исполнить обязательство, является обязанностью в собственном смысле слова. Она снабжена соответствующей санкцией. В случае нарушения другая сторона может требовать убытки как от нарушения договора.

В Германии, несмотря на усиленную разработку вопроса и на острые контроверзы, часто, впрочем, совершенно схоластического характера, обязанность кредитора принять исполнение, как общее правило, не признается.

Закон, несомненно, устанавливает такую обязанность в трех случаях, а именно — обязывает к принятию исполнения покупателя, заказчика в договоре подряда и поклажедателя (§§ 433, 640 и 696 германского гражданского уложения). Кроме того, закон устанавливает ответственность кредитора за просрочку в принятии исполнения и подробно регулирует этот институт (§§ 203 — 304 германского гражданского уложения). Однако правила о просрочке кредитора имеют половинчатый характер. Закон не устанавливает прямо обязанности кредитора принять исполнение, не устанавливает также и ответственности за неисполнение этой обязанности. Ответственность кредитора за просрочку заключается лишь в обязанности возместить должнику те дополнительные расходы, которые должник понес, безрезультатно предложив кредитору исполнение, а также расходы: на содержание и хранение объекта обязательства (§ 304: «Der Schuldner, kann im Falle des Verzugs des Glaubigers Ersatz der verlangen, die er fur das erfolglose Angebot sowie fur die und Erhaltung des geschuldeten Gegenstandes machen muste»). Господствующее в Германии мнение поэтому рассматривает принятие кредитором исполнения не как исполнение обязанности, а как условие для приобретения соответствующих прав в отношении должника 4.

Французское право не знает ни общей обязанности кредитора принять, исполнение, ни ответственности просрочившего кредитора и ограничивается регулированием внесения предмета обязательства в депозит.

Советское гражданское право, как нам кажется, стоит на точке зрения обязанности кредитора принять исполнение, предложенное должником, причем эта обязанность имеет принципиально иное значение, чем в буржуазном праве (в тех случаях, когда буржуазное право, как, например, в Англии, признает такую обязанность).

Прежде  всего необходимо  остановиться на  том,  какими  источниками на-

              63.

шего гражданского права установлена обязанность кредитора принять предложенное должником исполнение. Наиболее общее правило по этому вопросу содержится в ст.

122 ГК, формулированной следующим образом: «Просрочка со стороны кредитора в принятии причитающегося по договору дает право должнику на возмещение причиненных просрочкой убытков и освобождает его от ответственности за последующую невозможность исполнения, кроме случаев умысла или грубой неосторожности. По денежному процентному долгу должник не обязан ллатить процентов за время просрочки кредитора». Примечание к этой статье определяет, что «кредитор признается просрочившим, если он без законного основания отказывается принять исполнение или не совершает лежащих на его обязанности действий, до совершения которых должник не может исполнить .своего обязательства».

Содержание  ст.   122 и примечания  к ней позволяет  сделать следующие выводы:

1.              Ст.  122 устанавливает ответственность кредитора за просрочку в принятии исполнения, возлагая на него обязанность возместить должнику причиненные просрочкой убытки. Никаких специальных ограничений в отношении размера убытков ст. 122 не устанавливает. Таким образом, ст. 122, устанавливая   санкции  за  несовершение   соответствующих  действий,  рассматривает

принятие кредитором исполнения именно как исполнение возложенной на него в отношении должника обязанности.

2.              Текст ст.  122 и примечания к ней не дает сам по себе указания на то, что такая ответственность предполагает вину кредитора. Однако сопоставление ст.  122 со ст.  114 ГК показывает, что просрочка кредитора (так же, как и просрочка должника, в отношении которой это прямо указано в примечании к ст.  121) предполагает вину кредитора. Действительно, ст. 114 говорит, что  «в случае отсутствия кредитора, уклонения его от принятия исполнения или иной просрочки с его стороны, а также его недееспособности, при отсутствии  представителя,   уполномоченного   и   согласного  принять  исполнение,. должник может внести причитающееся с него в нотариальную контору, о чем

нотариальная    контора   извещает   кредитора   повесткой   или   публикацией».

Ст. 114, наряду с уклонением кредитора от принятия исполнения, т. е. наряду с сознательным умышленным непринятием,  «а также, с иной просрочкой со стороны кредитора», ставит в качестве основания для внесения должником объекта исполнения в депозит также и другие случаи непринятия кредитором исполнения в срок. Эти другие случаи (недееспособность, отсутствие представителя) являются случаями непринятия исполнения без вины со стороны кредитора. Таким образом, ст. 114, различая случаи непринятия без вины и про

срочку и подчеркивая, что уклонение от принятия является видом просрочки, показывает, что ГК основанием ответственности кредитора за просрочку   считает его вину. Такой вывод полностью соответствует тому, что указано выше в лулкте 1. Раз принятие   исполнения   является   обязанностью   кредитора в отношении  должника (по  основному  обязательству),  т.  е.  особым вспомогательным (в отношении основного) обязательством, то и ответственность по нему должна подчиняться общему правилу, установленному ст.  117 ГК (ответственность за вину)5.

64

Наряду с общим правилом, нашедшим свое выражение в ст. 122 ГК, советский закон говорит об обязанности кредитора принять исполнение и применительно к отдельным обязательствам. Так, ст.ст. 170 и 188 ГК возлагают на покупателя обязанность принять от продавца купленное им имущество. Такую же обязанность устанавливает ст. 228 для заказчика по договору подряда.

Значение обязанности кредитора принять исполнение в советском праве принципиально иное, чем в буржуазном праве. Поскольку дело идет об обязательствах, в которых обе стороны являются предприятиями я организациями, и поскольку исполнение обязательства непосредственно направлено на осуществление государственного плана народного хозяйства, обязанность кредитора принять предложенное должником надлежащее исполнение существует, как и обязательство в целом, в интересах социалистического хозяйства. Но и во всех остальных случаях обязанность кредитора принять исполнение обоснована теми принципами, которые лежат в основе социалистических гражданских правоотношений. Буржуазное гражданское право или вовсе не устанавливает такой обязанности, а если и устанавливает, то потому, что определенным образом распределяет плюсы и минусы в конкуренции между капиталистами. Идет ли буржуазный закон или не идет несколько дальше в деле защиты интересов должника, все равно обязательство буржуазного права остается правовой формой для общества, построенного на частной собственности, правовой формой присвоения и реализации прибавочной стоимости. В социалистическом же гражданском праве обязанность кредитора принять исполнение служит для целей создания нормального режима имущественного оборота в социалистическом хозяйстве, нормальных правовых форм движения социалистической и личной собственности. Обязанность кредитора принять исполнение является лишь выражением общего начала единства общественных интересов и интересов отдельных организаций и граждан, участвующих в гражданском правоотношении. Кредитор, которому направлено исполнение обязательства должником, обязан считаться с интересами социалистического государства, его организаций и с интересами своих сограждан.

На этих началах и должно строиться в советском гражданском праве учение об обязанности кредитора принять исполнение, предлагаемое должником, и об ответственности за неисполнение этой обязанности. Это учение является одним из специальных вопросов общего учения об обязательствах по советскому гражданскому праву. Мы здесь можем остановиться на ней лишь постольку, поскольку оно непосредственно касается темы о структуре обязательственного правоотношения.

Обязанность кредитора принять исполнение не есть обязанность воспользоваться исполнением, произведенным должником. Кредитор обязан воспользоваться исполнением, произведенным должником, лишь в том случае, если к этому есть специальные основания, например в силу планового задания, установленного для кредитора. По общему правилу, если кредитор и о б я з а н воспользоваться исполнением, полученным от должника, то эта обязанность лежит на нем не в отношении должника. Обязанность воспользоваться исполнением, произведенным дол-

                                          65

жником, является для учреждения, предприятия или организации лишь частью его общей обязанности выполнить план, т. е. обязанностью перед советским государством в целом. Содержание же обязанности принять и с п о л н е н и е определяется в соответствии с началами, указанными выше, к а к  о б я занность создать зависящие от кредитора у е л а в и я для выполнения должником его обязательства без возложения на должника таких тягот и расходов, которые не вытекают из содержания обязательства. Например, должник, после того как он в срок предложил исполнение кредитору, не обязан нести расходы и терпеть убытки от того, что товар, предназначенный для кредитора, продолжает в виду просрочки кредитора занимать складочные помещения должника. Поэтому сущность обязанности кредитора и соотношение ее с обязанностью должника по главному обязательству мы могли бы выразить следующей формулой: «Должник обязан исполнить обязательство по точному его смыслу и в соответствии с правилами социалистического общежития. Кредитор обязан совершить со своей стороны все действия, без которых должник не может исполнить обязательство. Если обязательство заключается в передаче вещей, кредитор обязан принять вещи, предложенные должником в соответствии с обязательством». Содержание обязанности принять исполнение (а не воспользоваться исполнением) заключается именно в совершении зависящих от кредитора действий, без которых должник не может исполнить обязательство. Если должник должен передать вещи (по договору продажи, подряда или др.), кредитор обязан принять эти вещи. Убытки возлагаются на кредитора, конечно, лишь в том случае, если должник таковые понес.

Совершенно своеобразно место, которое занимает обязанность кредитора принять исполнение в структуре обязательственного правоотношения.

Выше мы указывали на то осложнение структуры обязательственного правоотношения, которое имеют место в двусторонних договорах (так называемая синаллагма). Каждая из сторон является кредитором по одному и должником по другому из взаимно обусловленных обязательств. Благодаря этой взаимной обусловленности получается одно целое правоотношение со сложной структурой. Содержание обязанностей различно не только с чисто юридической точки зрения, по различно и с точки зрения экономической. Продавец обязан передать покупателю вещь, а покупатель — уплатить продавцу цену, подрядчик должен произвести определенную работу, а заказчик — уплатить цену подряда и т. п. Стороны преследуют непосредственно каждая свою экономическую цель, заключающуюся в получении того, что должна исполнить другая сторона. Взаимная обусловленность обязанностей (и соответствующих им прав) является юридической формой для эконошчейкого отношения обмена. В правоотношении из двустороннего договора два различных по своему содержанию обязательства взаимно обусловливают друг друга так, что по общему правилу исполнение одного из них должно быть произведено лишь в случае и в меру исполнения другого.

Иначе обстоит дело в вопросе об обязанности кредитора принять исполнение. Поскольку кредитор обязан совершить действия, без которых должник не может исполнить обязательство, в частности принять от должника вещи, со-

66

ставляющие предмет обязательства, кредитор в свою очередь является должником, а должник — соответственно кредитором. Но соотношение права кредитора и обязанности должника по основному обязательству с обязанностью кредитора принять исполнение по основному обязательству не имеет ничего общего с взаимной обусловленностью обязательств по двустороннему договору. В интересующем нас вопросе соотношение обязательств заключается не в том, что исполнение по одному обязательству поставлено в условную зависимость от исполнения другого обязательства (так называемая функциональная синаллагма). Это соотношение заключается также и не в том, что два отдельных обязательства возникают из одного договора (так называемая генетическая синаллагма). В интересующем нас вопросе исполнение кредитором (по основному обязательству) лежащей на нем обязанности принять исполнение не может иметь места, немыслимо без исполнения обязательства д о л ж н и к о м. Содержание обязанности кредитора (по основному обязательству) принять исполнение, заключается не в том, чтобы обменять что-то на исполнение со стороны должника (по основному обязательству}, а лишь в том, чтобы обеспечить должнику возможность исполнить обязательство и притом без таких тягот, расходов и убытков, "которые не вытекают из содержания его обязанностей. Поэтому обязанность стороны в двустороннем договоре принять исполнение другой стороны, например, обязанность покупателя принять от кредитора купленное имущество, отнюдь не является правовой формой обмена. Правовой формой обмена является взаимная обусловленность обязанности продавца передать проданное имущество и обязанность покупателя уплатить цену. Обязанность покупателя принять купленное имущество имеет дополнительное значение и заключается в обеспечении продавцу возможности передать вещь с соблюдением той меры затрат и усилий, которые вытекают для него из договора купли-продажи.

Таким образом, обязанность кредитора принять исполнение (и соответственное этому право долаьника) является не только отношением дополнительным в основному отношению в обязательстве, но и неотделимым от него. Оно является чисто вспомогательным отношением, так как единственная его цель направлена на исполнение должником его основной обязанности.

  1. Обязательство нередко осложняется особым отношением, в силу которого одна сторона имеет право односторонним волеизъявлением другой стороне изменить или прекратить обязательственное правоотношение. Примеры этого в обязательственном праве очень часты. Так, например, если предмет обязательства определен альтернативно, право выбора при отсутствии в законе или договоре иных указаний принадлежит должнику. Выбор, произведенный должником, вносит определенное изменение в правоотношение по альтернативному обязательству. Обязательство становится простым и сосредоточивается на одном из тех действий, между которыми производился выбор. В силу ст. 129 лит. «б» ГК, обязательство прекращается полностью или в части зачетом встречного однородного требования, срок которому наступил. Содержание этого правила в нашей цивялистической науке спорно6. Одни полагают, что зачет наступает автоматически в результате наличия тех условий, которые указаны в законе, другие считают, что для зачета необходимо при наличии указанных в законе

                                          67

условий заявление о зачете, сделанное одной стороной другой стороне. С точки зрения второй теории, правильной, как мы думаем, не только de lege ferenda, но и de lege lata, прекращение обязательства производится односторонним волеизъявлением, сделанным другой стороне. В силу ст. 140 ГК (договор в пользу третьего лица), если лицо, в пользу которого договор заключен, выразило должнику намерение воспользоваться выговоренным в его пользу правом, договорившиеся стороны лишаются права без его согласия изменять или отменять договор. К этой же группе отношений принадлежит право односторонним заявлением прекратить действие договора либо отступиться от договора (например, ст. ст. 155, 158, 198, 219 ГК и др.).

В ряде случаев существует отношение, в силу которого лицо может односторонним волеизъявлением другой стороне создать обязательственное правоотношение между собой и другой стороной. Например, предложение вступить в договорные отношения, сделанное отсутствующему, связывает предложившего в течение определенного срока (ст.ст. 132 и 133 ГК). Если в течение этого срока адресат сообщит о своем согласии вступить в договор, то договор будет совершен и возникнут соответствующие обязательственные правоотношения.

Возможность создать, изменить или прекратить юридическое отношение посредством одностороннего волеизъявления одного лица другому имеет большое значение и за пределами обязательственного права (в вещном праве, наследственном праве и других областях).

Нам нужно определить природу этих возможностей. Закон называет их правом (например, право выбора по ст. 108 ГК, см. также ст.ст. 155, 158 и др.). Спрашивается, являются ли эти возможности правами в собственном смысле слова, в том же самом смысле, как право собственности, право залога, право кредитора требовать пополнения от должника и т. д.? Другими словами, являются ли эти возможности гражданскими субъективными правами? То обстоятельство, что юридический язык, в частности язык закона, да и не только юридический язык, но и обычная речь пользуются для обозначения этих возможностей словом «право», само по себе еще не является достаточным доводом для положительного ответа на вопрос. Не всякая допущенная и обеспеченная законом возможность является правом в специальном значении субъективного права.

Заслуга постановки этого вопроса принадлежит некоторым буржуазным цивилистам эпохи до империалистической войны. Впервые обратил на него внимание известный представитель науки международного частного права Цительман (Zitelmann) 7. Специальную монографию посвятил этой теме Зеккель (Seckel)8, который я дал теорию, ставшую после этого господствующей в гер-мажжой цивилистике. Равным образом Зеккель предложил тот термин (Gestaltungsrechte), который в ней утвердился. Зеккель определил эту категорию субъективных гражданских прав как права, содержанием которых является возможность установить конкретное правоотношение посредством односторонней сделки 9.

Определив таким образом эту группу субъективных прав, Зеккель указывает, что к их числу не относятся те возможности, которые имеет всякий и каждый. Например, всякий и каждый может делать предложение вступить в

68

договор, распорядиться своим имуществом на случай смерти посредством завещания, наделить путем договора третье лицо обязательственным правом. Такие возможности, с точки зрения Зеккеля, именно потому, что они принадлежат всякому и каждому, не являются правами. Каждое субъективное право, говорит он, является некоторым плюсом по сравнению с тем, что могут все или многие. Субъективное право — возможность, которая не принадлежит другим10. Признавая Gestaltungsrechte за особую категорию гражданских субъективных прав, Зеккель и господствующее мнение в германской цивилистике отмечают их различив по сравнению с другими гражданскими правами, в частности с обязательственными правами. Так, например, в случае обязательственного правоотношения кредитор имеет право требовать исполнения, а должник обязан произвести исполнение, иначе в случае Gestaltungsrechte: праву одной стороны соответствует не обязанность другой стороны, а только связанность ее этим правом. Так, например, если кредитор в альтернативном обязательстве имеет право выбора, то этому праву не соответствует какая-либо обязанность должника, а лишь его связанность выбором кредитора. Обязанность должника (например, передать одну из двух указанных в договоре вещей) соответствует не праву выбора кредитора, а его праву требовать исполнения. Еще нагляднее это делается тогда, когда право выбора принадлежит не кредитору, а должнику. Праву выбора должника не соответствует обязанность кредитора совершить какое-либо действие или воздержаться от определенного действия. Право выбора, принадлежащее должнику, лишь связывает кредитора, так как от этого выбора зависит, на котором из действий, находящихся in obligatione, сосредоточится это шраио требования кредитора. В германской литературе многие авторы противопоставляют Gestaltungsrechte вещным и обязательственным правам, как Rechte des Konnens — правам господства (Herrschaftsrechte). Другие считают, что Gestaltungsrecht является недоразвившимся правом (subjectives Recht unentwickelter Art)ll.

Использование изложенной конструкции имеет место и в литературе, посвященной швейцарскому праву. Во французской и в англо-американской литературе такой группы гражданских прав не выделяют, и самый вопрос не подвергался обсуждению.

Для изучения структуры обязательства вопрос представляет значительный интерес. Значение односторонних волеизъявлений в жизни обязательства (возникновение, изменение, прекращение обязательств) настолько велико, что необходимо дать на него определенный ответ.

Мы думаем, что тот ответ, который дает германская цивилистика (господствующее мнение), является неправильным. Правильно лишь подчеркивание значения односторонних волеизъявлений в различных областях гражданского права, в частности в обязательственном праве. Следующие соображения говорят проггив изложенной теории.

Одностороннее волеизъявление, порождающее, изменяющее или прекращающее какое-либо юридическое отношение, является юридическим фактом. В этом отношении всякое одностороннее волеизъявление подпадает под понятие сделки так  лее,  как и договор. Нет оснований  среди односторонних волеизъявлений образовывать отдельную группу для случаев, когда такое волеизъявление может

69

делать не всякий, а лишь находящийся в определенном отношении с другим лицом. Нет принципиальной разницы между правом вступать в договоры, правом составлять завещание и правом односторонним волеизъявлением расторгнуть в случаях, указанных законом, договор либо произвести выбор в альтернативном обязательстве и т. п. Указание на то, что договор и завещание может совершить каждый, а принять офферту или осуществить выбор может лишь тот, кому сделано предложение или кто является стороной в альтернативном обязательстве, не является убедительным. Принять офферту, осуществить выбор, расторгнуть договор и т. п. может в с я к и й, к о м у с делано предложение, кто является стороной в альтернативном обязательстве и т. д. Но и составить завещание может лишь тот, кто является субъектом прав (собственности и пр.), которые он может передать по завещанию, так асе, как осуществить право выбора может лишь тот, кто является субъектом в альтернативном обязательстве. Неправильно говорить, что всякий может заключать договор. Право заключать договоры является не чем иным, как формулой, суммирующей право на заключение всех допустимых в границах закона договоров. В отношении же отдельных договоров вопрос о праве заклинить до-ювор может решаться по-разному. Так, например, в силу ст. 373 ГК, «договор имущественного страхования может быть заключен всяким лицом, заинтересованным в целости имущества, как то: его собственником, лицом, имеющим на это имущество вещное право или право нанимателя или по договору ответственным за ухудшение или гибель имущества». Договор имущественного страхования, заключенный лицом, не заинтересованным в целости имущества, не будет иметь силы. Таким образом, основной признак, который указывает Зеккель, не имеет какого-либо принципиального значения. Дело идет не о качественной разнице, а о чисто количественной, не переходящей в качественную. Как указывают сторонники изложенной теории, право односторонним волеизъявлением создать, изменить или прекратить юридическое отношение связывает, но не обязывает другую сторону. Термин «связывает» страдает некоторой неопределенностью. Повидимому, под ним надо понимать следующее: Gestaltungsreclite, не создавая для другого лица (или других лиц) обязанности что-либо сделать или воздержаться от определенного действия, оказывают определенное влияние на правоотношения, в которых состоит это другое лицо. Так, например, в случае осуществления стороной в договоре принадлежащего ей права расторжения договора договорное отношение перестает связывать и ту, и другую сторону. Но такой эффект не является особенностью лишь тех односторонних сделок, совершение которых Зеккель и другие сторонники его теории считают осуществлением особых Gestaltungsrechte. Право составить завещание, право заключить договор также связывает других лиц. Так, по завещанию имущество наследодателя может достаться не всем его наследникам по закону, а лишь одному. В таком случае кредиторы наследодателя после его смерти будут иметь в качестве должников не всех наследников по закону, а лишь того, кто указан в завещании. Равным образом и право совершить договор тоже связывает определенных лиц. Так, если должник продаст принадлежащий ему (и не заложенный кредитору) дом, то этот дом перестает быть возможным объектом взыскания по долгу.

70

Таким образом, признаки, на которые указывают и другие сторонники рассматриваемой теории, недостаточны для образования особой категории субъективных гражданских прав. Но это не значит, что тот круг явлений, на который они обратили внимание, не заслуживает особого рассмотрения. Те правомочия, о которых они говорят, не являются особыми субъективными правами. Как указал Унгер (Unger) дело идет лишь о состояниях, имеющих юридическое значение12. Это значение должно быть изучено, в частности, применительно к обязательственному праву и к интересующему нас здесь вопросу о структуре обязательственного правоотношения.

В связи с этим вопросом не лишне несколько остановиться на значения слова «право». Помимо значения слова «право» в смысле особого правила или системы правил поведения (объективное право), мы пользуемся этим словом еще и для обозначения двух по существу различных понятий. Мы говорим, с одной стороны, о праве собственности, об авторском праве, о праве кредитора требовать от должника исполнения по обязательству. Во всех этих случаях праву соответствует чья-либо обязанность что-либо сделать или же, наоборот, воздержаться от какого-нибудь действия. Обязанность заключается в том, что пассивный субъект не имеет выбора в вопросе, совершить ему какое-либо действие или же не совершить его, а должен либо совершить его, либо не совершить в зависимости от  того, что предписывает закон (или шире — право в объективном смысле). С другой стороны, мы говорим о праве заключать договоры и иные допущенные законом сделки, о праве составить завещание, о праве осуществить выбор в альтернативном обязательстве, о право расторгнуть договор и.т. п. В этом случае праву не противостоит никакая обязанность. Термин «право» обозначает здесь, что закон (или тире — объективное право), во-первых, не запрещает такое действно, во-вторых, что он придает ему юридическое значение, — связывает с его совершением либо возникновение, изменение, либо прекращение гражданских правоотношении).

В нервом случае мы имеем так называемое право в субъективном смысле (право собственности, право кредитора по обязательству и т. д.), во втором случае — отдельные проявления способности иметь гражданские права (гражданская правоспособность). Право совершать договоры, завещание и всякого рода иные сделки лично или в подлежащих случаях через представителей, если соответствующая сделка может быть совершена через представителя, есть не что иное, как проявление гражданской правоспособности, которая является предпосылкой для тех гражданских правоотношений (субъективных прав и соответствующих им обязанностей), субъектом которых является лицо, обладающее правоспособностью.

Неправильно представлять себе правоспособность статически и думать, что в любой момент лицо может оказаться субъектом любого гражданского правоотношения. Обладание полной гражданской правоспособностью (в СССР — всякий гражданин, не ограниченный в правах по суду) обозначает возможность иметь любые основанные на законе права и обязанности. Но это не означает, например, что каждый может в данный момент сделаться собственником определенной вещи. Для этого надо, чтобы тот, кто является собственником

71

в данный момент, предложил продать ему вещь или, наоборот, чтобы собственнику было сделано предложение и он ответил бы согласием. Таким образом, правоспособность должна быть понята динамически. Гражданская правоспособность для каждого данного лица в каждый определенный момент означает возможность иметь определенные конкретные права и обязанности в зависимости от его взаимоотношений с другими лицами. Так как в СССР гражданская правоспособность не является лишь формальным принципом, как в буржуазном праве, так как социалистический строй гарантирует гражданам не только абстрактную возможность иметь права, но и фактическое осуществление этой возможности,  то каждый советский гражданин фактически может в любой момент обладать совокупностью конкретных гражданских прав (личная собственность на определенные вещи, соответствующие права требования и т. д.), необходимых для удовлетворения его материальных и культурных потребностей в соответствии с трудом, который он дает социалистическому обществу (от каждого по способности, каждому по труду). Конкретное же осуществление этой возможности стоит в зависимости от той конкретной обстановки, в которой он находится, в частности от юридических отношений, в которых он состоит. Возможность совершать (лично или через представителя) действия, направленные на возникновение, изменение либо прекращение гражданских правоотношении (сделки), нередко связана с обладанием определенным субъективным гражданским правом. Например, отчудить вещь, т. е. перенести право собственности на другое лицо, может по общему правилу лишь собственник (исключение — ст. 60 ГК). Передать право требования по обязательству другому лицу может лишь кредитор по обязательству. В таком случае рассматривают соответствующе признанную законом (возможность как входящую в состав определенного права. Например, в силу ст. 58 ГК, «собственнику принадлежит в пределах, установленных законом, право владения, пользования и распоряжения имуществом».

Изложенное позволяет нам притти к определенным выводам относительно осложнения обязательства возможностью для той или другой стороны односторонним волеизъявлением изменить либо прекратить обязательственное отношение. Право расторжения договора, право выбора в альтернативном обязательства и т. п. являются отдельными проявлениями гражданской правоспособности, специально связанными законом с определенными обязательственными отношениями. Они являются необходимыми потому, что обязательство является живым развертывающимся отношением, в котором необходимо учесть многообразие экономических отношений, определяющих его содержание. Обязательство есть частный случай юридического отношения, которое, как указал Маркс, «...есть волевое отношение, в котором отражается экономическое отношение»13. Обязательство не приводит автоматически к его исполнению. В процессе своего развертывания оно может меняться, может и прекратиться без достижения той цели, для которой оно было предназначено. Принципиально право выбора в альтернативном обязательстве, право зачета и т. п. не отличаются от «права» заключить тот или иной договор, составить завещание и т. д. Но юридические предпосылки в интересующем нас случае уже. Необходимо наличие определенного обязательственного правоотношения.

72

Возможность односторонним волеизъявлением изменить или прекратить обязательственное отношение может иметь место как на стороне кредитора, так и на стороне должника. На стороне кредитора такая возможность у с и л ив а е т принадлежащее ему право (например, право выбора кредитора в альтернативном обязательстве), на стороне должника эта возможность как бьг ослабляет лежащую на нем обязанность (например, право должника расторгнуть договор в случае, предусмотренном ст. 219 ГК; право выбора должника в альтернативном обязательстве).

Таким образом, не надо забывать, что словом «право» мы обозначаем, во-первых, «право в объективном смысле» (закон и т. д.), во-вторых, «субъективное право», т. е. элемент правоотношения, которому соответствует обязанность другой стороны, и, в-третьих, что мы пользуемся этим словом для 'обозначения тех или иных проявлений правоспособности, — право совершать договоры, составить завещание, расторгнуть договор, произвести зачет и т. п. Здесь не место входить в рассмотрение вопроса о соотношении между вторым и третьим значением слова «право». Это — вопрос общего учения о гражданских: правах и даже общей теории права. Для нашей темы необходимо было лишь констатировать, что нет принципиальной разницы между правом заключить договор, составить договор и другими «правами», которыми обладает каждый,, и право« одностороннего расторжения договора, одностороннего зачета и т. д.,. которыми обладает лишь тот, кто состоит в определенном обязательственной правоотношения. В определенном смысле и то и другое «право» принадлежит каждому, и в несколько ином смысле принадлежит не каждому. И то и другое право принадлежит каждому, если рассматривать вопрос лишь абстрактно. И то и другое право принадлежит не каждому, если конкретизировать вопрос и рассматривать эти «права» в связи с теми отношениями, в которых в каждый данный момент состоит субъект права. Поэтому отпадает то неправильное; разграничение, на котором построена теория Зеккеля 14.

Мы рассмотрели основные виды осложнений обязательственного правоотношения. Это рассмотрение показывает, что структура обязательства в огромном большинстве случаев бывает сложной. Те элементы, на которые указывает ст. 107 ГК, являются необходимыми элементами всякого обязательства. Они: образуют основное отношение, которое всегда имеется между сторонами в обязательстве. Но к этим основным элементам могут присоединяться и чаще всего присоединяются другие, практически весьма важные, необходимые для того,, чтобы обязательство надлежащим образом отражало те экономические огношз-нпя, которые составляют его содержание.

В заключение изложения этого вопроса мы должны отметить некоторую неопределенность обычной терминологии.

Обязательством или обязательственным правоотношением называют иногда, совокупность орава требования кредитора и (соответствующей ему обязанности; должника (ст. 107), иногда же обязательством называют обязательственное право, отношение со всеми осложняющими его моментами (например, альтернативное обязательство, обязательственное отношение из двустороннего договора). Мы думаем, что было бы более удобно называть обязательственным правоотношением обязательство в целом, т. е. основное отношение со всеми его ос-

73

ложнениями. Для совокупности же тех элементов, которые указаны в ст. 107, можно было бы говорить об основном обязательственном отношении, помня при этом, что в случае двустороннего договора — основных «отношений  неизбежно два.

<< | >>
Источник: Агарков М.М.. Обязательство по советскому гражданскому праву. Типография «Известий Советов депутатов трудящихся СССР», Москва.1940.. 1940

Еще по теме 5. СТРУКТУРА ОБЯЗАТЕЛЬСТВА:

  1. 1.2. Регулирование внешней и внутренней среды предпринимательских структур как основа их устойчивого развития
  2. 6.2. ПОНЯТИЕ И СТРУКТУРАФИНАНСОВОГО ПОТЕНЦИАЛАСТРАХОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
  3. Логическая структура доказательства
  4. Понятие и структура гражданских правоотношений
  5. Внедоговорные обязательства
  6. 5. СТРУКТУРА ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
  7. 6. ЦЕЛЬ В ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ
  8. 3. ПОСТАНОВКА ВОПРОСА О СИСТЕМЕ ОСНОВАНИЙ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ  ПО  СОВЕТСКОМУ  ПРАВУ
  9. II. ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
  10. Структура английского общего права
  11. Капитал: понятие и сущность. Структура, текущая стоимость капитала
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -