КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС В МОРАЛЬНО-ПРАВОВОМ СОЗНАНИИ

Понятие диссонанса с его музыкальной семантикой не является для социогуманитарных наук чем-то инородным. В конце 1950-х гг. американский психолог и социолог Л. Фестингер ввел в теоретический обиход понятие-концепт «когнитивный диссонанс», обнаруживший достаточный эвристический потенциал для описаний и исследований ряда явлений духовной жизни личности, связанных с познавательными процессами.

1 Когда человек оказывается в состоянии глубокого внутреннего конфликта, вызванного неблагоприятными изменениями в его судьбе, то «подлинная проблема, стоящая перед ним, ее критический пункт состоят не в осознании смысла ситуации, не в выявлении скрытого, но имеющегося смысла, а в его созидании, в смыслопорождении, смыслостроительстве». (Василюк Ф. Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. М., 1984, с. 24). Это смысло-образование протекает в процессе переживания наличной ситуации. Переживание же выступает как борьба за возможность реализации своих жизненных необходимостей, как внутренняя восстановительная работа по обретению утраченного смысла жизни, по избавлению от состояний отчаянности и безнадежности, по перестройке конкретной мотивационной конфигурации смыслов.

Когнитивный диссонанс представляет собой такое состояние индивидуального сознания, когда в нем сталкиваются в единой смысловой плоскости два противоположных представления об одном объекте или факте, не согласующиеся между собой, но кажущиеся субъекту в равной степени убедительными. Противоречие между ними, будучи источником внутреннего дискомфорта, заставляет искать пути согласования противоположностей, подбирать разные средства ослабления, сглаживания остроты возникшего диссонанса, пытаться превратить его в консонанс. Музыкальная терминология, обычно подходящая для характеристик смутных, противоречивых состояний духа в его невнятных или же резко контрастных проявлениях и переходах, фиксирует в подобных случаях либо растревоженность, либо умиротворенность, уравновешенность сознания.

Согласно Л. Фестингеру, когнитивный диссонанс играет в духовно-практической жизни личности преимущественно отрицательную роль и стоит гораздо ниже консонансного состояния. Этот взгляд восходит к давней позитивистской традиции, привычно абсолютизирующей роль принципа равновесия и трактующей противоречия внутренней жизни как изъяны, а не стимулы духовного развития.

Чем сложнее и острее нравственно-правовые противоречия, порождающие диссонансные состояния индивидуального сознания, тем труднее их трансформировать в консонансы. Но и состояние консонанса способно нести в себе определенную опасность для индивидуального «Я». Избавление от внутреннего, духовного напряжения как рефлекторной реакции на внешние социальные противоречия способно лишить субъекта нравственной энергии, готовности к активным духовным исканиям. Вместо этого он успокаивается, расслабляется, что может для него обернуться моральным застоем, духовной стагнацией. В этом отношении симптоматично опасение В. Франкла, который писал: «Я считаю опасным заблуждением предположение, что в первую очередь человеку требуется равновесие, или, как это называется в биологии, «гомеоста-зис». На самом деле человеку требуется не состояние равновесия, а скорее борьбы за какую-то цель, достойную его. То, что ему необходимо, не есть просто снятие напряжения любыми способами, но есть обретение потенциального смысла, предназначения, которое обязательно будет осуществлено»'.

Осознание личностью собственных внутренних конфликтов-диссонансов, а также рефлексия по поводу возможностей их транс-

1 Фраикл В. Поиск смысла жизни и логотерапия — Психология личности. Тексты. М., 1982, с. 121.

формаций в консонансы неотрывны от процесса ее существования в качестве субъекта правовой культуры. Правовая культура выступает одновременно и как средство, снимающее конфликты, и как цель подобных снятий. Через нее конфликты обретают способность служить духовному обогащению личности, выполняют катарсическую функцию.

Еще Аристотель доказал, что человек может через внутренне противоречивые состояния страха и сострадания приходить к нравственному очищению.

В тех случаях, когда человек склонен к полубессознательному самообману, инстинктивно-охранительному лицемерию и тем самым стремится оградить себя от трагических реалий социальной жизни, далеко не всякое впечатление способно нарушить его миросозерцательный «гомеостазис». Чтобы избежать болезненных переживаний, он готов упорно держаться за расхожие догмы и мифы.

Существует старая когнитивно-экзистенциальная иллюзия, будто чем меньше человек знает о мире, социуме и самом себе, тем спокойнее он чувствует себя в окружающем его миропорядке. Незнание как бы оберегает его от многих внутренних диссонансов и сопутствующих им переживаний, тревог, огорчений. Если в многознании «много печали», то, соответственно, в малом знании и полном незнании «мало печали». Такова позиция дореф-лексивного, мифологизированного сознания, существующего за пределами высших форм культуры и не умеющего и не стремящегося использовать собственные внутренние противоречия в каче-

стве импульсов своего духовного развития.