<<
>>

4.4. Патогенетические модели парафилий

Различают четыре основные патогенетические модели, или типы,

формирования парафилий:

• с ведущей ролью дизонтогенетических предпосылок;

• с образованием синдромов парафилий;

• с участием механизмов психического регресса;

• структурно-динамический регресс поведения.105

Роль органической патологии в формировании парафилий в настоящее время доказана и является бесспорной.

Механизмы, связанные с половой дифференцировкой мозга и последующими нарушениями идентификации и полоролевого поведения, затрагиваются тем

чаще, чем на более раннем этапе онтогенеза (особенно пренатальном) происходит повреждение головного мозга. Нарушение прежде

всего базовой идентичности приводит к ретардации психосексуального развития и феминизации у мальчиков.

У лиц с парафилиями половая идентичность смещена преимущественно в фемининную сторону с нарастанием разрыва между идеальным “Я” и основными мужскими нормативными признаками. Такой недостаток мужественности компенсируется гиперролевым поведением, явлениями промискуитета и коллекционированием половых

партнеров.

Проявлением дизонтогенеза являются также аутистические и парааутистические состояния с характерными явлениями асинхронии и

неравномерности развития как психики индивида вообще, так и отдельных сторон и функций личности. В сексуальной сфере это может

проявляться дисгармониями сексуального развития. Стирание границы между игрой и увлечением детей с аутизмом, вероятно, обусловлено изменением сознания, эмоциональной охваченностью и

проявляется в поведении парафиликов.

У аутичных детей отсутствует интерес к половым различиям и

идентификационные игры в силу отсутствия межличностного общения. Некоторые проявления сексуального интереса к людям носят

чисто механистический интерес; мастурбация — манипуляторная, в

подростковом возрасте сопровождается сексуально окрашенными,

чаще вербальными фантазиями (В. Каган 1981). Фантазирование на

первых этапах носит защитный характер, замещая формирующееся

агрессивное поведение. Поскольку реальное удовлетворение отсутствует, человек получает удовлетворение, воспроизводя реальные

ощущения в воображении. Приобретению фантазиями патологических свойств способствуют определенные особенности структуры

личности — незрелость психики, эмоциональная подвижность, слабость волевых компонентов.

В отличие от аутизма, где подростковые сексуальные фантазии

имеют преимущественно вербальный характер, при парафилиях превалирует визуальный характер фантазирования, что, по мнению нейрофизиологов, обусловлено чрезмерной активацией правого полушария106

у парафиликов по сравнению с гипоактивацией у аутистов. При становлении аномальной сексуальной ориентации в фантазиях отмечается дезактуализация гетеросексуальных образов, индивид в сексуальных сценах видит себя отстраненно, будто со стороны. В то же

время в предпочитаемых сексуальных сценах (например гомосексуальных) он видит себя непосредственным участником действия.

Патологическое фантазирование с аутохтонностью, насильственным наплывом зрительных образов может сопровождаться отрешенностью от окружающего и, по сути, является самоиндуцированным

трансовым состоянием.

Гиперактивация правого полушария головного мозга у лиц с парафилией сочетается с дефицитарностью его функций.

Следовательно,

можно утверждать, что активируется уже дефектное полушарие (А. Ткаченко, Г. Введенский 1997). Известно также, что леворукие среди лиц

с аномальным сексуальным поведением встречаются намного чаще,

что еще раз подтверждает значение нарушений межполушарного баланса как дизонтогенетического условия, предопределяющего психический дизонтогенез. Существует предположение, что правое полушарие — источник образов инфантильной и трансформированной сексуальности (В. Иванов 1988).

В жизнедеятельности организма большое значение имеют медиаторные системы, их адаптационная роль в стрессовых состояниях.

Нарушения нейромедиаторных систем является одним из ключевых

факторов этиопатогенеза психических расстройств. Особое значение

в психопатологии имеют нарушения обмена катехоламинов и серотонина. Серотонин — основной медиатор, контролирующий агрессивное поведение и выраженность тревоги (Б. Каган и др. 1997). В то

же время неоспорима и роль катехоламинов в аффективных расстройствах. Так, снижение функции норадреналиновой системы головного мозга приводит к рискованному и асоциальному поведению, снимает тревогу и ослабляет чувство опасности. Повышение

активности указанного медиатора сопровождается депрессиями, тревогой, боязливостью. На основании исследований ряд авторов предполагает, что по уровню серотонина в плазме крови и тромбоцитах

можно судить об уровне этого медиатора в синаптической щели и,

следовательно, в пресинаптическом окончании. В целях анализа парафилий представляет интерес роль серотониновой системы при обсессивно-компульсивных расстройствах. На основании многих сообщений можно предположить, что появление импульсивного и обсес-107

сивно-компульсивного поведения обусловлено снижением активности серотониновых механизмов головного мозга и их недостаточным

тормозным влиянием. Такое ослабление функции серотониновой системы может сочетаться с повышенной концентрацией медиатора в

пресинаптическом окончании вследствие генетически обусловленного ускоренного захвата медиатора из синаптической щели или недостаточного его высвобождения. Поэтому в борьбе с навязчивостями

и обсессивно-компульсивными расстройствами весьма эффективны

ингибиторы обратного захвата серотонина. Катехоламины наряду с

серотонином также активно участвуют в обсессивно-компульсивных

расстройствах и нарушении контроля импульса. Компульсивные явления сопровождаются усилением инактивации моноаминов в сочетании с ускорением синтетических процессов, компенсирующих транзиторную недостаточность катехоламинов в пресинаптическом нервном

окончании. При истощении компенсаторного синтеза развиваются

депрессивные явления. Исходя из изложенного можно сделать вывод,

что возникновение компульсивных расстройств у парафилов обусловлено функциональной недостаточностью серотониновой и норадреналиновой тормозных систем головного мозга по сравнению с

лицами с девиантным сексуальным поведением без нарушения контроля импульса.

Однако важнейшее влияние нарушений нейромедиаторного обмена на возникновение аномального сексуального поведения обусловлено их ролью в половой дифференцировке мозга. Функции серотонина в половой дифференцировке изучались на животных с помощью препаратов, угнетающих либо повышающих его концентрацию

в нервной ткани. При этом снижение уровня серотонина приводило

к возникновению женского типа реагирования у мужских особей, а

повышение его уровня — к маскулинизации поведения у самок.

Моноаминовые системы контролируют гипоталамические и гипофизарные механизмы, регулируют синтез половых гормонов, половую дифференцировку и развитие половых признаков. Поэтому

любые нарушения метаболизма катехоламинов, особенно из-за генетического нарушения ферментативной деятельности, могут повлечь

за собой нарушение половой дифференцировки с возникновением

аномальных сексуальных реакций. Половая дифференцировка мозга

охватывает период от раннего эмбрионального до полного полового созревания. В определенные периоды важнейшую роль в этом

процессе выполняют половые гормоны, но и их влияние зависит от108

медиаторов, в частности, норадреналин выполняет функцию основного посредника при влиянии андрогенов на головной мозг. Расстройства в медиаторном обмене вызывают нарушения половой

дифференцировки мозга и соответственно нарушения половой идентичности с искажением психосексуального развития, что является

предрасполагающим фактором к формированию парафилий.

Б. Коган и др. (1997) исследовали медиаторные системы у групп

испытуемых с парафилиями, разделенных по индексу Таннера на

андроморфный, мезоморфный и гинекоморфный типы. Суточная

экскреция катехоламинов и их метаболитов практически не отличалась у различных групп. Отсутствовали различия и в группах, сформированных по трохантерному индексу (слабая, средняя и сильная

половая конституция) и по типу конституции (астеническая, нормостеническая и гиперстеническая). Однако в гинекоморфной группе

отмечено снижение уровня конъюгированного дофамина в плазме

крови по сравнению с мезоморфной и контрольной группами. Учитывая, что скорость метаболического разрушения моноаминов у

женщин выше, а скорость конъюгационного пути инактивации ниже

по сравнению с мужчинами, то по мере усиления гинекоморфных

конституциональных особенностей ослабляется интенсивность

конъюгационных процессов и соответственно снижается уровень

связанного дофамина плазмы крови.

Исследованиями также выявлено резкое увеличение тромбоцитарного серотонина в группе с астенической конституцией по сравнению с нормостениками, гиперстениками и контрольной группой, что

характерно для больных с тревожно-депрессивными и паническими

расстройствами (А. Дроздов 1997). Эти данные генетически обусловлены и подчеркивают склонность астенических личностей к тревожным и депрессивным состояниям. У лиц с парафилиями выраженность нарушения половой идентичности коррелирует с повышением

содержания внутриклеточного серотонина, что связано с повышенным поглощением нейромедиатора из плазмы. Учитывая, что тромбоцитарно-плазматические соотношения серотонина рассматриваются как модель транспорта серотонина между пресинаптической

мембраной и синаптической щелью, можно сделать вывод, что модификация половой идентичности человека обусловлена изменением

концентрации серотонина в синаптической щели за счет поглощения

медиатора из зоны взаимодействия с рецепторами.109

Особый интерес вызывают результаты исследования взаимосвязи

клиники и биохимических особенностей у лиц с парафилиями, а

именно определения генетически обусловленного и одинакового на

протяжении жизни уровня дофамин-b-гидроксилазы. Этот фермент

является катализатором синтеза норадреналина и лимитирует образование его активной формы. В среднем по группам андроморфов,

мезоморфов и гинекоморфов отмечается повышение уровня фермента по направлению к гинекоморфной конституции, но у отдельных

мезоморфных и гинекоморфных лиц уровень дофамин-b-гидроксилазы даже ниже, чем у андроморфов. Следовательно, морфофункциональные признаки зависят не только от уровня отдельно взятого

фермента, ограничивающего уровень биосинтеза адреналина. Среди

парафилов с гинекоморфной конституцией и высоким уровнем исследуемого фермента, по данным авторов, преобладали гомопедофильные действия и малодифференцированный выбор сексуального

объекта. В то же время в группе гинекоморфов с низким, как и у андроморфов, уровнем дофамин-b-гидроксилазы преобладало гетеросексуальное насилие. Психологическое исследование у лиц с низким

уровнем указанного фермента (и соответствующим состоянием норадреналинэргических систем мозга) выявляет характерологическую

неустойчивость, склонность к ипохондрии, депрессии, истерии, психопатии, психастении, социальной интраверсии. В клинике психических нарушений преобладают дефицитарные расстройства психики

в результате психоорганических нарушений или процессуально нарастающих негативных изменений личности, часто агрессивно-садистская реализация аномального сексуального влечения.

Исследования состояния катехоламиновой системы при различной степени нарушенной половой идентичности показали, что рост

количества катехоламинов прямо пропорционален выраженности

нарушений половой идентичности и сопровождается снижением уровня

продуктов окислительного дезаминирования дофамина. Преимущественным путем инактивации катехоламинов становится не разрушение, а сульфоконъюгация. Иными словами, при нарушении половой идентичности повышается уровень как биологически активного

медиатора, так и конъюгированной его формы. А если учесть, что

конъюгированные формы представляют собой депо нейромедиаторов, то при определенных условиях возможен еще больший всплеск

активности норадреналинэргических и дофаминэргических систем у

лиц с нарушением половой идентичности.110

Что касается влияния медиаторов на сексуальное поведение, то

серотонинэргические механизмы подавляют половое влечение

вплоть до его исчезновения и наоборот — снижение уровня серотонина вызывает повышенную сексуальную активность.

Нарушения обмена моноаминов, являясь одной из причин психических нарушений, безусловно, влияют на изменения сексуального

влечения и формирование парафилий. Рассмотрим влияние нейромедиаторных систем на агрессивность аномального сексуального

поведения. Множество исследований на животных, проведенных

различными авторами, подтверждают кардинальную роль дисбаланса между катехоламиновой и индоламиновой медиаторными системами мозга. Торможение синтеза катехоламинов приводит к снижению выраженности агрессивных реакций. Агрессию снижает также

повышение содержания серотонина в мозговых структурах. Блокада

синтеза серотонина вызывает повышение внутривидовой, в том числе и сексуальной агрессии.

Важной составляющей формирования парафилий является стереотипизация сексуального поведения, в основе которой лежит условно-рефлекторная деятельность. В образовании условных рефлексов принимают участие все нейромедиаторные системы, однако способностью к выделению новых значимых признаков обладает только

дофаминэргическая система, в норме препятствующая стереотипному поведению. В случае нарушения этой системы повышается возможность образования стереотипий. При этом на протекание психических процессов неблагоприятно влияет как избыток, так и недостаток медиатора дофамина в центральной нервной системе.

На основании результатов исследований Б. Когана и др. (1997)

можно с определенной уверенностью утверждать о повышенном синтезе катехоламинов при эксгибиционизме, педофилии, садизме по

сравнению со здоровыми людьми.

Приведенная краткая характеристика особенностей нейромедиаторного обмена при парафилиях и психопатологических состояниях

позволяет утверждать о двоякой роли медиаторов в формировании

аномального сексуального поведения. Так, можно выделить как специфические для парафилий этиопатогенетические звенья без психических расстройств, так и неспецифические психопатологические

факторы.

Важной дизонтогенетической предпосылкой в формировании

аномального сексуального поведения является нарушение самосоз-111

нания, в структуре которого различают три составляющих: познавательную — в виде образа физического “Я”, аффективную — в виде

эмоционально-ценностного отношения к себе и поведенческую, обусловленную физическим образом и самооценкой. Формирование образа тела — важнейший компонент и условие психической самоидентификации; его содержание, структурные характеристики и качества

определяют отношение к себе в виде принятия или самоотвержения.

Если человек не принимает своих физических качеств, то подключается защитный механизм, снижающий субъективную ценность дефектного компонента и компенсаторно повышается самооценка своих психических качеств.

Образ телесного “Я” играет особую роль в формировании половой идентификации. Изменение образа физического “Я” и самооценки

может проявляться в виде дисморфоманических расстройств, синдрома отвержения пола, при котором главную роль играет нарушение

именно психофизиологического базиса полового самосознания.

С нарушением физического образа связан также “симптом зеркала”

у пассивных гомосексуалистов, нарциссизм, мизофобия и т. п.

К сексуальным проблемам может вести также расстройство половой идентичности, связанное с несоответствием между мыслью и аффектом, невербальным и вербальным поведением, когда внешнее поведение и внутренние чувства не совпадают. Подобная неконгруэнтность возникает также в случае, если не совпадают каналы

коммуникации, по которым человек получает информацию и с помощью которых ее осознает, что также приводит к внутрипсихическому конфликту.

Нарушение формирования эмоциогенных функций мозга чаще

обусловлено социальной изоляцией. Коммуникация способствует

возникновению опыта общения и тренировке центральной нервной

системы, способствует переключаемости психических процессов,

улучшает возникновения новых ассоциативных связей и быстрее затормаживает прежние реакции. В случае недостаточности внешних

стимулов сохраняется незрелость нервной системы, на почве которой

и развивается аномальное поведение. Более того, при депривации

нервная система претерпевает некоторую дегенерацию и неожиданная сенсорная стимуляция (в норме адекватно воспринимаемая) может вызвать аномальную реакцию. Стрессорное воздействие в раннем возрасте на фоне описанного формирования нервной системы

стимулирует реализацию аномальных тенденций.112

Среди лиц с аномальным сексуальным поведением широко распространено нарушение невербальных каналов коммуникации. Нередко как гомо-, так и гетеросексуальные мужчины путают язык

мимики, жестов и поведения вообще, неточно оценивают эмоциональные впечатления, ошибочно воспринимая их как согласие на половую близость. У детей с аутизмом наряду с нарушенной коммуникацией отмечается высокая привязанность к матери, что, вероятно,

обусловливает включение механизма имитационного поведения, которое фиксируется из-за свойственной им ригидности психических

процессов.

В возникновении парафилий значительная роль отводится зафиксированным условно-рефлекторным связям, однако ряд исследователей предполагают участие в этом механизма импринтинга, обусловленного существованием предрасположенности к определенному научению и наличием унаследованной реакции на заученную

стимуляцию. Внешний фактор, волею случая сочетавшийся с первым

проявлением какой-то физиологической функции, благодаря механизму импринтинга приобретает пусковое значение.

Различают два вида импринтинга — родительский и половой.

Способность к половому импринтингу проявляется при достижении

половой зрелости и ограничена определенным предпочтением, возникшим в раннем онтогенезе. В случаях асинхронного развития чувствительность к обеим формам импринтинга может сдвигаться по

времени и накладываться, вызывая фиксацию сексуального влечения

на членах семьи — на родителях или детях, вызывая инцестуозные

тенденции.

Важной составляющей фиксации и стереотипизации поведения

является ригидность психической деятельности, которая в норме закрепляет усвоенные реакции и прошлый опыт, обеспечивает стабильность существования индивида и человечества вообще. Ригидность

также выполняет роль экономии жизненных сил благодаря выработке автоматизированных действий, сопротивлению изменениям, возврату к предыдущим формам поведения при невозможности адаптации к изменениям внешней среды. Однако усиление психической ригидности обусловливает застревание на одних и тех же состояниях

сознания независимо от меняющихся условий и внешних стимулов.

По мнению H. Werner (1991), явления психической ригидности

уменьшаются при подъеме по эволюционной лестнице и по мере113

взросления человеческого индивида. Ввиду того, что психика мужчин более гибкая, чем психика женщин, можно утверждать, что ригидности присуще половое различие. Стало быть, усиление психической ригидности у мужчин, возникающее в результате различных

психических нарушений, следует рассматривать как феминизацию

особенностей высшей нервной деятельности с регрессивными явлениями и появлением менее зрелых форм реагирования. Снижение роли

самооценки как регулятора поведения способствует стереотипизации

этих способов реагирования вследствие их выхода из-под контроля

сознания и воли. Таким образом, формируются специфические парафильные феномены в виде компульсивного сексуального поведения.

Девиантные переживания и побуждения возникают независимо

от волевых усилий и приобретают неодолимый, насильственный характер. Их органическая природа проявляется усиленной активацией

лобной доли, сниженным тормозящим влиянием и высокой ригидностью с образованием комплексов, аффективным реагированием со

склонностью к беспокойству и тревоге, постоянному ожиданию

неприятностей. Субкортикальные нервные структуры (стриатум)

включают филогенетически древние видоспецифические автоматизированные навыки, проявляющиеся неуместными повторяющимися

ритуалами, принципиально аналогичными компульсивным ритуалам.

Обсессивно-компульсивная установка проявляется направлением

волевых усилий на влечения и чувства, которые не поддаются волевому контролю. Всеми своими гиперсоциальными и моральными

устремлениями подобная личность компенсирует подсознательное

убеждение в совершении плохих поступков необходимостью контроля за своим поведением. Основными личностными чертами являются отграничение мыслей и чувств, отстранение от истинных мыслей и

чувств, неуверенность в себе и в правильности своей социальной роли, повышенная ответственность и сознательность. Подобная диссоциация и амбивалентность к себе и к своим поступкам, склонность к

клишированному ритуальному поведению обусловливает возникновение обсессивно-компульсивных расстройств.

Важнейшей патогенетической составляющей парафильного поведения являются аффективные расстройства, и особое значение здесь

имеют отрицательные эмоциональные переживания, способствующие

закреплению аддиктивной активности. Это обусловлено так называемым феноменом противоположного процесса, который проявляется114

в ответ на реализацию поведения, сочетающуюся со страхом и отвращением (R. Solomon 1989). В результате противоположного процесса

происходит мощное высвобождение эндогенного опиатного пептида

эндорфина, сопровождающееся эйфорическим экстазом c последующим возникновением зависимости. Закрепление первого девиантного опыта, невзирая на чувство страха, стыда и т. п., обусловлено ролью отрицательного эмоционального состояния, ибо для усиления

восприятия важно хоть какое-то эмоциональное состояние, независимо от того, положительное оно или отрицательное.

Негативные эмоции, сопровождающие аномальную сексуальную

активность, усиливают последующее удовольствие. Со временем в

таком поведении исчезает первичная сексуальная направленность и

остается лишь средство эмоциональной разрядки; любые состояния

дискомфорта и напряжения требуют привычных стереотипных способов разрядки и вынуждают к повторным девиантным действиям.

Эмоциональная амбивалентность образа женщины, сопровождающая парафильное поведение, свойственна истерическим неврозам, смешанность эмоций — поражению миндалины, а несогласованность субъективных переживаний и вегетативных эмоциональных проявлений обусловлена изменением корково-подкорковых

взаимоотношений (А. Ткаченко, Г. Введенский 1997).

В приведенных психопатологических вариантах расстройств влечения уже упоминалось о наличии в момент осуществления перверсного акта расстройств сознания разной степени выраженности. Состояния эти крайне полиморфны и характеризуются нарушением

восприятия, ориентировки относительно времени и собственной личности, расстройствами мышления и памяти. Нарушения восприятия

проявляются в виде дереализации, состояний уже виденного и пережитого, нарушения узнавания, количественного нарушения восприятия каналами коммуникации. При дереализации появляется ощущение чуждости и неестественности окружающего. В то же время эти

изменения внешнего мира неуловимы и неопределенны, с чем и связаны трудности словесного описания данного состояния. Невзирая

на субъективное нарушение чувства реальности сохраняется осознание, что в действительности ничего не изменилось. По мере нарастания тяжести состояния критика снижается и появляется чувство истинно измененной действительности.

При состоянии уже виденного и пережитого нарушается не восприятие как таковое, а соотнесение реального окружения и пережи-115

вания с настоящим временем. Расстройство узнавания проявляется

искажением узнавания, когда реальные объекты частично наделяются свойствами и признаками объектов фантазирования и воспринимаются как таковые. Следовательно, парафильные действия в понимании индивида совершаются с уже “знакомыми” женщинами или

детьми, с которыми он не раз осуществлял их в фантазиях и снах.

Нарушения количественного восприятия различных стимулов

проявляются в виде снижения, усиления или исчезновения зрения,

слуха, тактильной чувствительности, обоняния, вкуса. По мере нарастания нарушений могут возникать парестезии разных модальностей — сужение полей зрения с фотопсиями, нарушение дифференциации звуков с акоазмами, извращенное переживание запаха и вкусовых ощущений, нарушение болевой чувствительности. В зависимости

от усиленной модальности восприятия отмечается концентрация

внимания на хрипах, стоне жертвы (слуховая модальность), на виде

конвульсий и агонии (зрительная), на судорогах жертвы в своих руках (тактильная) и т. п. При этом доступ посредством других каналов коммуникации затруднен или отсутствует.

Степень нарушения ориентировки в пространстве зависит от глубины расстройства сознания и иногда колеблется в процессе осуществления парафильного акта. Часто отмечается сужение субъективного пространства в пределах жертвы, дороги. Порой ориентировка

нарушается полностью, и задержанный преступник растерян, не может ответить, где он, как сюда попал и что здесь делает.

Расстройство ориентировки во времени может проявляться нарушением скорости течения времени и диссоциацией переживаний с

временными периодами, в которые они происходили. Течение времени бывает ускоренным, замедленным либо оно вообще останавливается. При этом испытуемые затрудняются точно определить временной промежуток, их показания часто кардинально не совпадают с

показаниями жертвы или свидетелей. Внезапность событий, ощущение выключения характерно для более выраженного помрачения сознания.

При нарушении соотнесения переживаний и времени нарушается

непрерывность психического потока и единство переживаний. Появляются феномены перцепторного предвосхищения и воспоминания,

носящие непроизвольный стереотипный характер. Перцепторное

предвосхищение проявляется в уверенности испытуемых в том, что

все было предопределено, они предвидели происходящие события116

в деталях, в полной цветовой гамме, поведении, действиях и т. п. При

перцепторном воспоминании испытуемые уверены, что события происходят сейчас, хотя на самом деле преступление было совершено

раньше. Иногда возникновение воспоминаний связано с местом преступления, являющимся как бы пусковым фактором. В силу своей

исключительной реальности они могут приносить даже большее

удовлетворение, чем сами агрессивные действия.

Расстройство ориентировки в собственной личности проявляется

отчуждением вплоть до полной деперсонализации. Клинически это

может проявляться в виде ощущения скованности или легкости тела,

вторжения посторонней руководящей силы, раздвоения собственного “Я”. С нарастанием глубины расстройств преступник начинает

видеть себя и жертву со стороны будто на экране и описывает происходящее от третьего лица как фильм ужасов.

В мыслительной сфере отмечаются ассоциативные расстройства.

Мышление может быть как заторможенным, так и бессвязным. Часто встречаются вербальные и моторные автоматизированные действия. Речь обедняется, словесное общение либо отсутствует, либо

сводится к коротким приказам и бессмысленным стереотипным высказываниям. Моторные автоматизмы заключаются в клишированных деструктивных действиях и фрагментированном поведении —

хаотичное психомоторное возбуждение чередуется с внешне упорядоченным поведением. Преступники выглядят растерянными, бессвязно отвечают на вопросы жертвы. Последние даже не всегда могут понять, чего же от них хотят — изнасиловать, ограбить или

убить.

Различают такие расстройства памяти: гипермнезию — четкое

воспоминание вплоть до мельчайших эмоционально значимых деталей; собственно амнезию, которая может быть тотальной или парциальной в виде провалов в памяти, неточностей; диссоциативную амнезию — периодическую потерю памяти на недавние эмоционально

значимые события, невозможность вспомнить в состоянии бодрствования.

В целом регресс отдельных компонентов сознания и вытекающая

из него дезинтеграция являются основным механизмом нарушения

сознания у лиц с парафилиями. Полиморфизм нарушений сознания

при парафилиях определяется атипичной функциональной асимметрией мозга, выполняющей предиспозиционную роль, глубиной горизонтальной регрессии и выраженностью вертикальной регрессии117

сознания (А. Ткаченко, Г. Введенский 1997). Последняя может быть

обусловлена повреждениями филогенетически разновозрастных

структур мозга и типом асинхронии развития, определяющей функциональную дефицитарность отдельных компонентов сознания

вследствие парциальной задержки развития. Вертикальная регрессия

сознания проявляется движением по оси неврозы — сны — психозы,

дезинтеграцией физических ощущений, мышления и образов, эмоций

и чувств и обусловливает психопатологический синдром нарушенного

сознания. Горизонтальный тип характеризуется регрессией по стадиям онто- и филогенеза, изменением поведения вплоть до множественных личностей. При этом каждому состоянию сознания свойственны свои показатели физиологических и психических процессов:

отмечается возврат к регрессированным метаболическим механизмам, восстановление рудиментарных рефлексов и примитивизация

поведения в направлении раннего онтогенеза.

По утверждению Сторча (A. Storch 1956), вся психопатология

есть не что иное, как фиксированное архаичное поведение. Исходя из

этого любое содержание парафильного поведения всего лишь отражает онто- и филогенетический регресс психосексуальности. Онтогенетический регресс проявляется символизацией, стереотипизацией,

игровым поведением, свойственным аномальному сексуальному поведению.

Символизм начинается с деперсонификации, когда на фоне обезличенного партнера выделяется его определенное качество или комплекс качеств (или он наделяется ими), которым придается значение

самостоятельных эротических стимулов. Этот процесс имеет определенную этапность. Вначале нивелируются личностные свойства, что

проявляется случайным выбором жертвы аномального поведения, на

втором этапе дезактуализируются биологические характеристики с

игнорированием половых и возрастных особенностей. Затем происходит опредмечивание объекта и лишение его признаков жизни, а на

четвертом этапе — фетишизация объекта, когда воспринимаются

лишь отдельные внешние признаки, впоследствии замещенные неким

знаком, символом. Символом во многих случаях выступает не просто определенный признак, а целая схема парафильной активности,

своего рода комбинация специфических актов сладострастия. Тогда

предметом действий является само действие без особого значения его

результата.118

Существование однообразного клишированного сценария поведения является непреложным правилом парафильных актов. Явление

стереотипизации предусматривает неизменность осуществляемых

действий и их предсказуемость. Привязанность к определенному

окружению ярче всего проявляется в территориальном постоянстве

аномальной половой активности и малейшее изменение в клишированном порядке может оборвать уже начавшееся перверсное действие. Клишированные формы аномального сексуального поведения, очевидно, обусловленные механизмом, аналогичным комплексу

фиксированных движений, характер которых не зависит от внешних

раздражений, не расчленяются на отдельные последовательные реакции. Они различаются по степени законченности, абсолютно предсказуемые и генерируются без обратной связи. Механизм комплекса

фиксированных движений универсален, обеспечивает функцию эмоциональной саморегуляции, защищает от избыточной стимуляции и

служит источником стимулов при сенсорной депривации, ослабляет

напряжение и беспокойство.

По мере реализации аномального сексуального поведения непусковые раздражители, связанные с поведенческой реакцией, могут вызывать реакцию самостоятельно в отсутствие первоначальных пусковых факторов. Со временем каждый такой раздражитель становится эффективным и все больше утрачивается психологически

понятная связь с первичной ситуацией, а каждое повторение поведенческой реакции является подкреплением аномального сексуального

стереотипа.

Феномены символизма и стереотипизации свойственны и игровому поведению. Все игры, как и девиантные действия, разыгрываются в определенных пределах пространства и времени, подчинены четко расписанному сценарию и повторяются в целом и в определенных

элементах. Аномальное сексуальное поведение есть не что иное, как

разыгрывание театра для себя, свободная и замкнутая в себе деятельность, целиком связанная с индивидуальным воображением. Онтогенетический регресс актуализирует инфантильные формы активности

со спонтанным эмоционально насыщенным поведением и потерей

чувства собственной индивидуальности, стиранием границы между

воображаемым и реальным миром. Эти особенности свойственны и

аутистической игре, что позволяет провести параллель между парафильным и патологическим игровым поведением.119

Анализ филогенетического регресса сознания возможен при

ближайшем рассмотрении закономерностей полового поведения

животных, где также существуют примеры прямого сексуального

насилия. Описаны случаи принуждения самок к половому акту самцом

скорпионовой мухи и человекообразными обезьянами. Ряд животных причиняют боль самкам во время полового сношения, раки

при этом откусывают друг у друга части тела, самки некоторых пауков откусывают голову у самцов. Следовательно, сексуальный садизм, каннибализм представляют собой атавизм. К проявлению

архаичных механизмов можно отнести и иерархическое доминирование самца среди животных, а в древних культурах выраженность

эрекции и длина члена считались показателями социального статуса. Победа над соперниками усиливает половую предприимчивость

самца, что, вероятно, и является основой формирования гиперролевого поведения, сексуальной агрессии, изнасилования и садизма.

Такое поведение рассматривается как компенсационное при наличии внутрипсихического конфликта, обусловленного расстройством половой идентичности.

При изучении поведения домовых мышей (D. Davis 1958) выявлено, что при низкой их плотности преобладает территориальное

поведение, а при высокой — иерархическое. На этом основании

можно предположить, что в городской человеческой популяции

больше распространено насильственное и садистическое поведение,

а в сельской местности преобладает невинное сексуальное поведение в виде фетишизма, эксгибиционизма и т. п.

В изучении развития в онто- и филогенезе половых признаков обращает на себя внимание то, что при формировании мужской особи

признак видоизменяется из женской формы в мужскую, т. е. маскулинность дифференцируется из фемининных образований (А. Кочарян 1996.). Именно поэтому онто- и филогенетический регресс сопровождается феминизацией поведения, что объясняет несомненное преобладание парафилий у мужской части человечества. Кроме того, у

мужчин и женщин наследственные реакции на изменения окружающей среды различны. У мужчин выраженнее влияние наследственности,

реакции биологически детерминированы и более старые в филогенетическом аспекте, у женщин преобладают социально детерминированные реакции, обусловленные большим влиянием социальной среды обитания.120

Появление фемининного поведения может быть обусловлено исходной бисексуальностью всего живого, что подтверждает таковое

поведение жуков некоторых пород, психосексуальный гермафродитизм у овец и коз, а также описанный Ю. Кушневым (1991) случай

возникновения гомосексуального поведения у мужчины-гетеросексуала после травмы черепа. Последнее наблюдение подтверждает теорию одновременного существования мужской и женской нейрофизиологических систем, одна из которых находится в заторможенном

состоянии. Подтверждение этому можно найти и на низших уровнях

эволюционной лестницы — после гибели самца рыб губанов у одной

из его самок происходит инверсия пола с рекомбинацией генотипа и

она функционирует как самец, у морского окуня каждая особь, поочередно меняясь ролями, может быть как самцом, так и самкой.

<< | >>
Источник: А. П. Чуприков, Б. М. Цупрык. ОБЩАЯ И КРИМИНАЛЬНАЯ СЕКСОЛОГИЯ Учебное пособие Межрегиональная Академияуправления персоналом, 2002. 2002
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме 4.4. Патогенетические модели парафилий:

  1. В отличие от изобретения полезная модель не должна иметь изобретательский уровень.
  2. Еще одной модификацией модели ценового лидерства, появившейся в 80-х годах, является максимальная процентная
  3. , 1991. Рубанов А. А. Проблемы совершенствования теоретической модели права собственности // Развитие советского
  4. Среди форм государственного устройства доминируют унитарные модели, хотя за океаном, в США, уже проходит успешную апробацию форма
  5. Сущность федеративной организации предполагает такую модель построения государственно-правовой
  6. 2. ОСНОВНЫЕ ВИДЫ МОДЕЛЕЙ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В КРИМИНАЛИСТИКЕ
  7. 9. СИТУАЦИОННЫЕ КОМПЬЮТЕРНЫЕ МОДЕЛИ В КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИДАКТИКЕ
  8. Нормативные модели систем государственного и муниципального управления
  9. Модели управления персоналом. Проблемы формирования российской модели управления персоналом.
  10. Развитие науки и практики управления в России. Проблемы формирования российской модели Г и М управления.
  11. ГЛАВА V ТЕОРИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ. ВЕРСИЯ.
  12. N 1. Понятие, особенности, виды криминалистической модели и криминалистического моделирования
  13. О ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В НОВЫХ УСЛОВИЯХ (НА БАЗЕ ДЕЙСТВУЮЩЕГО УК)
  14. Становление советской модели социального страхования (октябрь 1917-1933)
  15. Основные особенности советской модели социального страхования (1933-1990гг.)
  16. Механизмы реализации модели социального страхования
  17. 4.4. Патогенетические модели парафилий
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -