§247. Interdictum Salvianum

pignus) должны были сказаться особенно резко во второй половине республики: при упадке верности и личного доверия потребность в вещном обеспечении обязательств возросла; но вместе с тем возросла и потребность в более поворотливой форме сделки и в такой юридической конструкции, которая представляла бы кредитору прав и возлагала бы на должника обязанностей не более и не менее, чем это требовалось самой целью сделки (естественность; сравн.

И действительно, в преторском эдикте впервые был создан тот иск, или, точнее, интердикт, который положил начало закладному праву в точном смысле этого слова, т.е. особому вещному праву, которое по конструкции своей было точно приноровлено к потребности в вещном обеспечении обязательств. Этот новый институт пробился в римское право прежде всего в области земельной аренды. Крупные землевладельцы находили неудобным обрабатывать руками рабов те свои земли, которые лежали далеко от их местопребывания, так как они не могли успешно наблюдать за работами. Такие земли они предпочитали отдавать в аренду свободным нанимателям (coloni). Однако наниматель, по окончании аренды, мог легко уйти, не заплатив денег, после чего хозяину, конечно, было трудно разыскивать то имущество арендатора, на которое можно было бы обратить взыскание. Так как крупные землевладельцы были влиятельным классом в Риме, то неудивительно, что их затруднительное положение прежде всего побудило претора выступить на их защиту.

Претор Сальвий объявил в своем эдикте (время неизвестно), что он даст всякому землевладельцу интердикт, с помощью которого он может вытребовать в свое владение все вещи, ввезенные и внесенные (invecta et illata) арендатором на арендуемый участок. Для этого, однако, было необходимо, чтобы при сдаче земли между ним и арендатором состоялось хотя бы простое, без всяких формальностей соглашение (pactum), по которому арендатор, в обеспечение исправной уплаты арендной суммы, предоставлял землевладельцу все вещи, ввезенные или внесенные им на арендуемый участок.

Таким образом, отличительные черты в интердикте Сальвия состояли в следующем. Во-первых, землевладелец мог не только удержать вещи арендатора, пока они находились на его земле, но и вытребовать их в свое владение, когда арендатор уже свез их в другое место, и даже вытребовать их от посторонних лиц (extranei), которым арендатор успел передать их*(847). Значит, право землевладельца лежало на самих вещах и имело силу абсолютную, т.е. относительно всех лиц, у которых вещи находились в руках; другими словами, оно было вещное. Во-вторых, содержание этого права сводилось к тому, что землевладелец мог требовать ввезенные и внесенные вещи в свое владение (interdictum adipiscendae possessionis). Никакого другого права на них он не имел, кроме права удерживать их у себя впредь до уплаты долга. От простого pignus это право отличалось тем, что арендатор или постороннее лицо, которое бы сделалось собственником этих вещей, не могли виндицироватъ их у землевладельца, когда этот последний уже получил их в свое владение с помощью интердикта, и еще тем, что, пока землевладелец не прибегал к интердикту, он не был владельцем вещей. От fiducia, с другой стороны, новое право отличалось тем, что оно не совпадало с правом собственности. Из этого содержания права и его вещного характера можно видеть, что претор Сальвий положил начало новому виду вещных прав: этот вид еще не развился, но представлял уже нечто самостоятельное по юридической конструкции. В-третьих, наконец, это новое вещное право устанавливалось посредством простого, не формального соглашения кредитора с должником (pactum).

§248. Actio Serviana и quasi-Serviana. По-видимому, interdictum Salvianum представлял какие-то недостатки, заставившие претора создать новое средство для защиты землевладельца: actioServiana, иск, названный, вероятно, по имени изобретателя, какого-то из Сервиев. В "Институциях Императора Юстиниана" говорится, что посредством этого иска землевладелец требует вещи арендатора, данные ему в залог, в обеспечение арендной платы*(848).

За неимением достаточных сведений в источниках, можно по личному вкусу становиться на сторону того или другого взгляда.

Каково бы ни было отношение Сервиева иска к Сальвиеву интердикту, во всяком случае, оба эти средства, взятые вместе, хотя и создавали новый вид вещного права, но имели весьма ограниченное назначение служить обеспечением только одного вида обязательств - договора найма земли. Однако выгоды этого нового института побудили претора к тому, чтобы дать защиту такого же рода закладным договорам и для обеспечения всяких других обязательств, т.е. претор объявил, что если кто-нибудь, в обеспечение долга по какому бы то ни было обязательству, посредством простого, неформального договора предоставит кредитору какие-нибудь свои вещи, то он даст кредитору иск для истребования этих вещей в свое владение от самого залогодателя или от посторонних лиц, как скоро обязательство не будет исполнено. Иск этот был составлен по аналогии с Сервиевым или, вернее, был тот же Сервиев, но только в применении к другим обязательствам, и потому назывался actio quasi Serviana.

С исполнением этого иска в римском праве вполне выяснилось понятие закладного права, как особого вида вещных прав (jura in re aliena), имевшего целью обеспечить взыскание по всякого рода обязательствам. Этому праву еще не хватало одного важного признака, появляющегося позднее, - права продажи заложенной вещи. Но его нельзя считать существенным для понятия залога. Существенно было то, что кредитор мог истребовать в свое владение заложенную вещь, в чьих бы руках она ни находилась. Это право называлось pignus или hypotheca. Разница в этих терминах сводилась лишь к тому, что pignus преимущественно означал тот случай, когда заложенная вещь передавалась во владение кредитора при самом установлении залога, что бывало чаще всего при залоге движимых вещей, a hypotheca - когда вещь оставалась в руках должника впредь до его неисправности в уплате долга*(852). Судя по греческому названию "hypotheca", можно думать, что греческое право в этом случае было не без влияния.

§249. Время происхождения описанных исков неизвестно. В источниках нет прямых указаний не только на год, но даже и на столетие издания какого-либо из них. Их относят к настоящему периоду потому, что крупное землевладение развилось уже во второй половине республики, а следовательно, тогда же явилась и потребность оградить интересы землевладельцев. Но при более точном определении времени современные писатели расходятся. Одни думают, что указанные иски явились в самом конце республики, доказывая это тем, что Цицерон не упоминает о них ни в одном из своих многочисленных сочинений и только в одном письме говорит о гипотеке, обеспечивающей денежный долг*(853), причем, однако, случай, о котором он упоминает, возник в провинции Киликии, где гипотека могла существовать и как институт греческого права. Другие полагают, что закладное право в том виде, как мы его только что описали, существовало уже во времена Плавта, Теренция и Катона старшего, т.е. около половины VI в.

Это заключение, по-видимому, подтверждается и сочинением Катона "De re rastica". В нем, между прочим, Катон приводит формуляры договоров о продаже оливок на корню (lex oleae pendentis) и о сдаче внаймы лугов под зимнюю пастьбу (pabulum hibernum). В первом формуляре постановляется, что если покупщик не уплатит условленной цены в срок, то все инструменты, внесенные на землю для обработки оливок, и вообще все, что он внесет туда (quae in fundo illata erant), должно служить продавцу залогом (pigneri sunto). Если покупщик унесет с места какие-либо из этих вещей, то они становятся достоянием землевладельца (domini esto). Если покупщик не заплатит своим рабочим, то землевладелец может заплатить им за счет покупщика, и в таком случае, в обеспечение возврата уплаченной суммы, все внесенное им на землю также будет служить залогом (item pigneri sunto)*(855). В другом формуляре постановляется, что если съемщик не уплатит арендной суммы, то скот и рабы, введенные на луг, должны служить хозяину залогом (pecus et familia, quae illic erit, pigneri sunto); в случае спора суд должен происходить в Риме (Romae judicium fiat)*(856). Это упоминание о суде показывает, что договор о залоге защищался иском.

§250. Право продажи. Мы видели раньше (§108), что в развитом римском праве закладное право заключало в себе право, в случае неуплаты долга, требовать продажи заложенной вещи с тем, чтобы из вырученной суммы удовлетворить кредитора. Но в настоящем периоде это право продажи (jus vendendi) не составляло еще существенной принадлежности закладного права. Затруднение, вероятно, заключалось в том, что юристы того времени не могли понять, каким образом кредитор, не имея права собственности на заложенную вещь, мог тем не менее сделать покупщика собственником ее. Однако, по-видимому, уже в конце республики право продажи можно было приобрести, присоединяя к закладному договору особый дополнительный договор, по которому сам должник уполномочивал кредитора на продажу его вещи. Этим устранялось только что указанное теоретическое затруднение. Некоторые из современных писателей не признают существования этого дополнительного договора в конце республики, утверждая, что он появился лишь в IIIв. по Р.X. Однако следы его можно указать в сохранившемся отрывке Сервия (Сульпиция Руфа), юриста конца республики, и в отрывке Лабеона, юриста самого начала империи. Сервий говорит, что я могу предъявить иск об оскорблении (actio injuriaram) против того, кто, с целью обесславить меня, вывесит письменное объявление о продаже залога (pignus), будто бы полученного от меня*(858). А Лабеон говорит: "если дом, который ты мог продать в силу простого договора, сгорит, а затем твой должник выстроил его вновь, то на этот новый дом ты сохраняешь то же право"*(859).