Контакт языковых систем

1.1. В случаях, когда перед лицом или группой лиц, обычно пользующихся языком А, встает задача усвоения второго языка, В, есть ряд возможностей. Во-первых, язык А может быть вообще заменен языком В; в этом случае мы говорим о языковом сдвиге.

1.2. Термин «система» не следует обязательно понимать как относящийся к языку в целом; сдвиги между система­ми, переключение с одной из двух различных, но одновре­менно доступных систем на другую и слияние систем могут происходить и на уровне составных частей языка, т. е. на уровне словаря, грамматики, фонологии и даже их ком­понентов. Возьмем в качестве примера фонологический вопрос выбора между [е] и [е] в случае двуязычия «фран­цузский — русский». В не-конечной позиции правила фран­цузского языка требуют [е] в открытом слоге и [е] в закры­том. По правилам русского языка [е] появляется только в окружении палатализованных согласных, а в остальных случаях произносится [е]. Если системы выбора аллофонов сосуществуют у двуязычного носителя раздельно, то он будет переключаться с одного правила на другое в зависи­мости от того, является ли высказывание в целом фран­цузским или русским. Если же эти системы у него слились, то возникает новое фонологическое противопоставление между двумя языками, требующее, например, [е] во французском (Compiegne), но [е] в русском (пень). Ана­логичные возможности имеются и в плане содержания. Некоторый элемент плана содержания при контакте двух языков может принимать двойное значение — вещества или предмета, если он фигурирует в контексте французского высказывания (verre), тогда как в русском высказывании он получил бы дальнейшее различение (стекло vs стакан).

1.3. Модель слияния языковых систем предоставляет в распоряжение лингвиста заманчивое объяснение для мно­гих явлений интерференции, наблюдаемых в речи двуязыч­ных носителей. Мы будем говорить о языке S — источнике интерференции (source of the interference) и языке С — объекте интерференции (target [cible] of the interference). Знаки языка С или элементы его систем выражения или содержания благодаря субстанциальному или частичному формальному сходству отождествляются со знаками или элементами языка S. Затем двуязычный носитель подвер­гает таким образом отождествленные элементы дальнейшему действию норм языка S, которые могут в значительной мере расходиться с нормами языка С. Ниже, в §§ 3—5, рассматривается механизм интерференции в ряде сфер языка.

1.4. Разграничение слившихся и сосуществующих язы­ковых систем имеет — помимо своего теоретического зна­чения как основы для описания наблюдаемых явлений интерференции — еще и психологический аспект. С точки зрения психологии отсутствие интерференции в том или ином конкретном случае само по себе еще вовсе не говорит о том, что двуязычный носитель осуществляет переключе­ние между двумя раздельными системами.

1.5. В любом лингвистическом исследовании важно раз­личать продукцию говорящего — то есть некоторый конеч­ный текст, сколь бы длинным он ни был,— и стоящую за этим текстом систему, существующую у него в мозгу и позволяющую ему продуцировать не только этот текст, но и бесконечное количество других высказываний, кото­рые будут восприниматься остальными членами его языко­вого коллектива как соответствующие языковой норме.

Не менее актуальным является это различие и для иссле­дования явлений языкового контакта. Но говорящий всегда может (а многие люди в этом отношении являются особенно одаренными) научиться воспроизводить с абсолютной точ­ностью некоторый ряд моделей иностранного языка, отнюдь не овладев этим языком как целой порождающей системой, т. е. не приобретя способности производить бесконечное количество правильных комбинаций элементов этого язы­ка. Может случиться также, что некоторые высказывания, порождаемые системой одного языка, случайно окажутся соответствующими правилам и нормам другого языка. Так, например, какое-нибудь конечное русское -s может ока­заться правильным выражением для французской фонемы /s/, даже несмотря на то, что его глухость не является раз­личительным признаком в русском, а его твердость противо­поставляет его другой русской фонеме /s'/, что совершенно чуждо системе противопоставлений французского языка. Аналогичным образом порядок слов подлежащее — допол­нение — сказуемое во фр. il me voit, будучи применен к соответствующим русским словам, даст правильное с точ­ки зрения субстанции и эквивалентное по смыслу предло­жение: он меня видит, однако этот порядок слов в русском высказывании содержит дополнительный формальный эле­мент, противопоставляющий это высказывание другому, напр., он видит меня, не имеющему во французском доста­точно простого эквивалента.

1.6. Особая проблема встает в связи с разницей между пассивным и активным владением языком. Есть веские основания полагать, что способность декодировать сообще­ния первична и отчасти даже независима от способности кодировать их. С точки зрения психологии языка серьезный интерес представляет описание процесса, в ходе которого человек начинает разбираться в незнакомом языке, обхо­дясь при этом без каких-либо четких указаний со стороны. С точки зрения социологии двуязычия еще важнее исследо­вать те двусторонние отношения, которые возникают между двумя говорящими или даже между двумя языковыми коллективами, когда каждый говорит (кодирует) на своем собственном языке и свободно декодирует сообщения, посы­лаемые партнером. Такие отношения особенно характерны для тех случаев, когда речь идет о диалектах одного языка или близкородственных языках типа скандинавских. В по­добных случаях эта особая психолингвистическая установка говорящих перерастает в ощущение регулярности различий между системами и осознание этих различий как четких формул перехода — даже людьми, сколь угодно далекими от занятий сравнительным языкознанием. Изучение «диа­систем» (синхроническое описание систем диалектов) при­влекло в последнее время внимание многих лингвистов, и за ним, конечно, последуют работы по психологической природе диасистем у носителей языка.

1.7. «Микроскопическому» рассмотрению явлений язы­кового контакта на материале поведения отдельных дву­язычных носителей может быть противопоставлено «макро­скопическое» исследование результатов воздействия одного языка на другой.

2.