Определения

1.1. Если бы процесс коммуникации ограничивался рамками языковых коллективов, то в отношении культур человечество являло бы не менее пеструю и разнообразную картину, чем в языковом отношении.

Это умозаключение находит эмпирическое подтвержде­ние в чрезвычайно богатых данных индийской языковой статистики ². Языковое разнообразие в Индии распределено неравномерно: оно очень ярко выражено в ряде районов Ассама, в центре Деканского полуострова, вокруг пустыни Раджастан и вдоль тибетских перевалов, тогда как основ­ные части северной равнины и почти все побережье с язы­ковой точки зрения вполне однородны. Владение еще ка­ким-либо языком, помимо родного, также распространено очень неравномерно. Можно было бы ожидать по крайней мере, что оба эти показателя находятся в прямой зависимо­сти друг от друга, однако в действительности они оказы­ваются независимыми. Это значит, что в ряде районов язы­ковое разнообразие более или менее полно компенсируется

двуязычием (в городах, на Деканском полуострове, вдоль проходов в Тибет), чего нельзя сказать, например, об Ас­саме, Раджастане и вообще о сельских районах, если их сравнивать с городскими. Наибольшим этот разрыв оказы­вается в районах, для которых характерна наибольшая степень культурной отсталости. Таким образом, препятст­вием процессу общения является не просто языковое раз­нообразие как таковое, а языковое разнообразие в сочета­нии с недостатком компенсирующего его многоязычия ³.

1.2. Хотя многоязычие, несомненно, представляет собой явление не только значительное, но и достаточно обычное и распространенное, принято, в том числе и среди лингви­стов, рассматривать одноязычие как правило, а много­язычие — как нечто исключительное. У этого в высшей степени идеализированного взгляда есть ряд источников. Один из них — в соблазне экстраполировать опыт несколь­ких европейских и американских стран, которые в течение недолгого исторического периода приближались, с извест­ным успехом, к сознательно поставленной цели — полной стандартизации языка как символу и орудию своего нацио­нального бытия. Другой источник этого взгляда связан с тем, что структурная лингвистика на ранних стадиях своего развития нуждалась в допущении синхронности и качественной однородности языковых текстов, служивших объектом ее описания. Но ни культурно-географические перегородки, ни временные методологические установки, связанные с младенческой незрелостью нашей науки, не должны заслонять от нас того реального факта, что миллионы людей, возможно большинство людей, в течение своей жизни в той или иной степени овладевают двумя или несколькими языковыми системами и умеют пускать их в ход каждую в отдельности — в зависимости от требований обстановки.

1.3. Могут возразить, что говорить о многоязычии, не затрагивая вопроса о минимальном различии между язы­ками,— значит давать этой проблеме чересчур широкое и неопределенное толкование. Но вполне обоснованной пред­ставляется такая точка зрения, при которой случаи владения, скажем, французским и вьетнамским, французским и про­вансальским или даже парижским и марсельским фран­цузским рассматриваются как разновидности по существу одного и того же явления. Ибо проблема, стоящая перед говорящим во всех этих случаях, качественно одна и та же: следовать огромному количеству норм в соответствующих контекстах; и в случае неудачи результат один и тот же: вторжение (интерференция) норм одной системы в пределы другой. И вовсе не очевидно, что четко различающиеся системы норм легче спутать, чем системы сходные.

1.4. Другая черта многоязычия, которую легко предста­вить в виде переменной,— это степень владения каждым данным языком у одного и того же говорящего. Совершенно свободное и всестороннее владение двумя языками, конечно, очень сильно отличается от усвоения лишь начатков второго языка; но опять-таки трудность задачи, стоящей перед чело­веком, и характер его неудач при дублировании одноязыч­ных норм каждого из языков (в отличие от «размеров» этих неудач) в обоих случаях сходны. Сравнительная степень владения двумя языками вообще не может быть точно сфор­мулирована в чисто лингвистических терминах. Это один из тех многочисленных аспектов двуязычия (которое мы далее для простоты и подвергнем рассмотрению как наибо­лее важный тип многоязычия), для исследования которых лингвистике необходимо сотрудничество с психологией и общественными науками.

1.5. С лингвистической точки зрения проблема двуязы­чия заключается в том, чтобы описать те несколько языко­вых систем, которые оказываются в контакте друг с другом; выявить те различия между этими системами, которые затрудняют одновременное владение ими, и предсказать таким образом наиболее вероятные проявления интерфе­ренции, которая возникает в результате контакта языков, и, наконец, указать в поведении двуязычных носителей те отклонения от норм каждого из языков, которые связаны с их двуязычием. Но не все потенциальные возможности интерференции переходят в действительность. Разные люди с различным успехом преодолевают тенденцию к интерферен­ции— как автоматически, так и сознательными усилиями. В некоторой данной ситуации контакта между языками А и В говорящий № 1 может владеть обоими языками, как своим родным, а у говорящего № 2 речь на языке В может изобиловать отпечатками норм языка А. Исследование по­добных различий в поведении двуязычных носителей опять- таки требует соединенных усилий лингвистики и смежных наук. Может быть так, что наши два носителя различны по своим врожденным языковым способностям или, скажем, что носитель № 2 лишь приступает к изучению языка В.

Может быть, они изучали эти языки разными способами, например носитель № 2 пользовался методом, не рассчи­танным на подавление интерференции. Возможно также, что носитель № 1 придерживается пуристических устано­вок, а № 2 стремится лишь к тому, чтобы быть правильно понятым и готов пренебречь языковыми нормами. При этом различия в языковых установках и в степени терпимости к интерференции могут носить характер как личных осо­бенностей, так и социальных явлений, обусловленных тем коллективом, в рамках которого происходит контакт двух языков. В Канаде местный французский акцент в англий­ском языке в социальном отношении менее выгоден для говорящего, нежели в США, где, скажем, гувернантке- француженке может быть даже экономически выгодно куль­тивировать французский акцент как символ своего вполне «авторитетного» происхождения. Лингвист может найти в этих различиях хотя бы примерное объяснение того фак­та, что одни контакты между языками, имевшие место в истории, оставили вполне определенный отпечаток на со­ответствующих языках (эффект «субстрата»), а другие про­шли почти бесследно. Но точное описание взаимосвязей между языковыми, психологическими и общественно-куль­турными факторами, участвующими в современных, допу­скающих непосредственное наблюдение ситуациях языко­вого контакта, предполагает исследование двуязычия мето­дами целого комплекса смежных наук.

1.