ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

МАСШТАБ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЗНАНИЙ

Дискуссия по поводу масштаба представления знаний связана с применением структур в процессе анализа и с независимостью анализа; суть ее сводится к выяснению практических функций крупномасштабных представлений знаний в форме фреймов.

В этой статье неоднократно ука­зывалось, что цель крупных структур фреймового типа состоит в том, чтобы способствовать решению конкретных лингвистических задач, таких, как разрешение лексичес­кой или местоименно-референционной неоднозначности; в противном случае эти структуры имеют мало общего с ав­томатическим пониманием естественного языка. Другими словами, представление знаний как таковое, безотноситель­но к решению определенной задачи, не должно входить в сферу интересов ИИ.

При такой постановке вопроса обратимся снова к "боль­шим порциям" знаний, описываемых такими структурами, как фреймы Чарняка, которые были разработаны как целостные образования (см. часть II статьи Чарняка), или сценарии Шенка, которые были созданы путем соединения элементарных действий. В сущности, подобные структуры можно построить на основе самых разнообразных разроз­ненных фактов, отражаемых на формальном уровне в виде отдельных утверждений. Так, Уилкс мог бы "соединить" предлагаемые им правила вывода таким образом, чтобы они имели не форму отдельных утверждений вида ”Р ИМПЛИ­ЦИРУЕТ Q", но обобщенную форму:

Р

ИМПЛИЦИРУЕТ Q ИМПЛИЦИРУЕТ R

ИМПЛИЦИРУЕТ S,

где на месте каждой буквы стоит сложный объект (напри­мер, шаблон) или одна из двух частей [посылка или след­ствие] правил "здравого смысла".

Однако целесообразность применения таких структур можно поставить под сомнение, если обратиться к текстам, которые описывают деятельность, выходящую за рамки повседневности.

Предположим, что мы рассматриваем предложения, ка­сающиеся обрядов посвящения в мужчины в далеком пле­мени. Комбинируя способы описания Чарняка (см.

часть II статьи Чарняка) и Шенка, мы получим такой фрейм:

Сценарий: обряд посвящения в мужчины.

Роли: мальчик, старейшина, помощники, толпа.

Мотив: нанесение ритуальных насечек на спину мальчи­ка.

(11) а) Цель: татуировать МАЛЬЧИКА

b) ПОМОЩНИКИ держат МАЛЬЧИКА (друмя руками)

c) СТАРЕЙШИНА берет ИНСТРУМЕНТЫ

d) СТАРЕЙШИНА обращается к толпе (с призывом должным образом себя вести)

e) (общее условие)

§ плохое поведение ТОЛПЫ -► действие при­останавливается

f) СТАРЕЙШИНА проверяет, достаточно ли чист МАЛЬЧИК (специальное условие)

g) МАЛЬЧИК не чист действие приостанавли­вается

h) СТАРЕЙШИНА делает НАСЕЧКУ на спине МАЛЬЧИКА

i) I используемый метод

I >► применяется для каждой НАСЕЧКИ.

Общая идея описания вполне понятна без дальнейших пояснений, а далекую или воображаемую культуру мы вы­брали намеренно.

Предположим теперь, что мы имеем следующий рассказ:

(12) Little Kimathi’s mother accidentally touched his arm during the puberty rite. The crowd drew back in horror. ‘Мать маленького Киматхи случайно дотронулась до его руки во время обряда посвя­щения в мужчины. Толпа отпрянула в ужасе’.

Если мы хотим понять текст (12), то действительно ли нам нужен фрейм обряда посвящения в мужчины, приведен­ный выше? Фрейм (11) ’’покрывает" текст (12) с помощью строки (е), если имеется еще и список способов плохого поведения (который можно вообразить, что и символизи­рует значок ”§"). Однако ясно, что мы прекрасно понимаем

(12) и без всякого фрейма.

Попросту говоря, мы выводим из (12) следующее: то, что мать во время церемонии дотронулась до Киматхи — пло­хо, и для понимания этого соответствующая констатация в приведенном фрейме (11) нам не нужна. Марсианин, знающий смысл английских слов и имеющий минимальное представление о реакциях человека на дурные поступки, понял бы то же самое. Этим и объясняется то, что мы вы­брали ситуацию обряда посвящения в мужчины, в котором мы разбираемся примерно так же, как марсианин, а не из­вестную ситуацию покупки в магазине.

Если мы понимаем

(12) , то не с помощью фрейма (11), поскольку, согласно допущению, у нас его нет.

Мы утверждаем здесь не то, что "крупномасштабные" фреймы не нужны вовсе, но только то, что с точки зрения конкретных проблем понимания естественного языка их роль еще не определена.

Одним из возможных способов уточнения роли фреймов может быть такой (и к этому уточнению близок Шенк в ра­боте (Schank, 1975 а)): для того чтобы понять рассказ, нам нужны сведения о стандартном ходе событий в базис­ном рассказе (фрейме) данного типа; иначе говоря, мы можем понять конкретный рассказ только путем определения того, насколько он отклоняется (или не отклоняется) от стандартного рассказа данного типа. Эту гипотезу можно назвать "гипотезой стандартного сюжета"; однако пока неясно, как она соотносится с данными психологии.

ПРОЦЕДУРЫ, КАСАЮЩИЕСЯ МИРА ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

В то время, к которому относится система Винограда и возникновение языка PLANNER (см. часть I статьи Чар­няка), велась оживленная дискуссия о правомерности ло­зунга "значения суть процедуры". Она касалась того, како­вы оптимальные формы "интеллектуальных" программ, а названный лозунг объединял сторонников фиксации смыс­ла в форме процедур (в духе Винограда).

Эта дискуссия отошла в прошлое, но в современных ра­ботах, касающихся лингвистических систем ИИ, можно усмотреть ее аналог, который связан уже не с внутренними машинными процедурами, а с отношением процесса понима­ния к реальной деятельности во внешнем мире. Как уже заметил читатель, многие описанные в статьях данного сбор­ника системы — Винограда, Чарняка, Скрэгга, Ригера (R і е g е г, 1975) — связаны с реальной деятельностью (под­нятие предметов, приготовление пищи и т. п.) или, говоря более точно, с имитацией этой физической деятельности. Что это — простое совпадение или отражение действительно существующей связи между деятельностью и пониманием?

В основе многих современных работ лежит (не выражен­ная явно) гипотеза, которую можно назвать "проверка делом"; суть ее в том, что при представлении знаний надо выбирать знания о действиях, которые мы умеем выпол­нять — будь то строительство пирамид из кубиков, еда в ресторане, покупка в магазине, приготовление пищи или, как в системе Ригера (R і е g е г, 1975), сливание воды в унитазе.

Связь с естественным языком состоит в предположении, что нельзя понять тексты, описывающие человеческую деятельность, не выполняя или не умея выполнять эту деятельность. (В сущности, оно относится к утверждениям типа того, что дети начальных классов не поймут рассуж­дений о любви в пьесах Шекспира, которые они проходят, поскольку сами они еще этого чувства не испытали.)

Конечно, в этом предположении есть рациональное зерно, но на деле оказывается совсем не просто установить, что же именно не понимает человек, не совершавший само­стоятельно тех или иных описываемых действий, если он тем не менее способен отвечать на соответствующие вопросы так, как если бы он все понимал. Так, человек может отве­тить на множество вопросов о катании на лыжах и, как будет казаться, понять газетную заметку на эту тему, даже если сам он не стоит на лыжах.

Более сильный аргумент в защиту релевантности фрей­мовых описаний реальной деятельности для понимания естественного языка — это указание на возможность обу­чения этой деятельности. Положительным моментом при этом является то, что такой взгляд позволяет избавиться от необходимости безусловного принятия "гипотезы стандарт­ного сюжета" (что, по-видимому, делает Шенк); однако тут же возникают и возражения, поскольку деятельности рассматриваемого рода (еда в ресторане, покупка в мага­зине), скорее всего, вообще не обучаются, или, по крайней мере, обучаются не так, как учатся пользоваться ножницами или завязывать шнурки на ботинках.

Таковы основные моменты дискуссии между сторонни­ками (Чарняк, Шенк) и противниками (Уилкс) использо­вания "крупномасштабных" фреймов.

В заключение кратко остановимся на основных задачах, которые (обычно в неявном виде) ставились при разработке систем, описанных выше. Этих задач, по-видимому, четыре.

(i) Создание сильного аппарата вывода умозаключений. Эта задача была основной для ранних систем, базирующих­ся на языке исчисления предикатов; она согласуется с выдвинутым Хейесом (Hayes, 1974) требованием приме­нять такой семантический аппарат, который позволяет машине стать, как он говорит, "интеллектуально респекта­бельной".

Та же задача ставится и перед многими систе­мами, использующими языки типа PLANNER.

(ii) Накопление и формализация знаний о предметных областях, стоящих за входными текстами (при этом форма­лизмы часто строятся на основе естественного языка).

(iii) Машинная реализация, создание действующей сис­темы для решения таких задач, которые наглядно демонст­рируют "автоматическое понимание".

(iv) Моделирование языковой и/или психической дея­тельности человека.

Значительно упрощая реальное положение дел, можно сказать, что задачи системы Чарняка — (ii) и отчасти (і) и (iv), Винограда — (iii), а также, в некоторой степени, три остальные, Колби (в аспекте языковой, а не психиче­ской деятельности) — (iii), Шенка и Уилкса — (ii), (iii) и

(iv).

Практика заинтересует только задача (iii), однако нет единого мнения относительно того, при каком результате эту задачу можно считать выполненной. Скептик скажет, что, в конце концов, все эти системы анализируют те пред­ложения, которые они анализируют, или, при более стро­гом изложении, все системы (как упомянутые здесь, так и прочие) в некотором смысле определяют некий естествен­ный язык, а именно тот, который задается входными пред­ложениями, поддающимися анализу в данной системе. Вопрос только в том, насколько эти многочисленные огра­ниченные "естественные языки" близки английскому языку.

ЛИТЕРАТУРА

A b е 1 s о п, R. P. The Structure of Belief Systems.— In: "Compu­ter Models of Thought and Language" (ed. by Schank and Colby). San Francisco, Freeman, 1973.

С h а г п і а к, Е. Toward a Model of Children’s Story Comprehen­sion.— In: ’’Memoranda from the Artificial Intelligence Laboratory", MIT, TR266, 1972.

Clark, H. On Bridging.— In: ’’Position papers for the Workshop on Theoretical Issues in Natural Language Processing", Massachusetts Institute of Technology, 1975 (BBN, Cambridge, Mass., 1975).

Colby, К. M. and Parkinson, R. C. Pattern-Matching Rules for the Recognition of Natural Language Dialogue Expressions.— ’’Ame­rican Journal of Computational Linguistics", No 1, 1974, p.

1—70.

Colby, К. M. and H і 1 f, F. D. Multidimensional Analysis in Evaluating a Simulation of Paranoid Thought.— In: ’’Memoranda from the Artificial Intelligence Laboratory", Stanford University, California, Stan­ford, 1973.

Colby, К. M. et al. Artificial Paranoia.— ’’Artificial Intelligence", No 2, 1971, p. 1—25.

Conceptual Informational Processing (Schank R. ed.). Amsterdam, 1975.

E n e a, H. and Colby, К. M. Idiolectic Language Analysis for Understanding Doctor-Patient Dialogues.— In: ”Advanced papers for the Third International Joint Conference in Artificial Intelligence", USA, Stanford, 1973 (SRI, Menlo Park, 1973).

Goldman, N. M. Computer Generation of Natural Language from a Deep Conceptual Base.— In: ’’Memoranda from the Istituto per gli Studi Semantici e Cognitivi", Switzerland, Castagnola, 2, 1974.

Hayes, P. J. Some Problems and Non-Problems in Representation Theory.— In: ’’Proceedings of the Summer Conference of the Society for Artificial Intelligence and Simulation on Behaviour", University of Sussex, UK, 1974.

H e r s к о v і t s, A. The Generation of French from a Semantic Representation.— In: ’’Memoranda from the Artificial Intelligence Labo­ratory",Stanford University, Stanford, California, 212, 1973.

Johnson-Laird, P. Memory for Words.— ’’Nature", 1974, No. 251, p. 104—105.

R і e g e r, C. Conceptual Memory (Unpublished Ph. D. Thesis, Stan­ford University), 1974.

R і e g e r, C. The Common-Sense Algorithm.— In: ’’Position papers for the Workshop on Theoretical Issues in Natural Language Processing", MIT, 1975 (BBN, Cambridge, Mass., 1975).

R і e s b e с к, С. K. Computational Understanding: Analysis Sen­tences and Context.— In: ’’Memoranda from the Istituto per gli Studi Se­mantici e Cognitivi", 4, Switzerland, Castagnola, 1974.

Schank, R. Causality and Reasoning.— In: ’’Memoranda from the Istituto per gli Studi Semantici e Cognitivi, 1. Switzerland, Castag­nola, 1973a.

Schank, R. Using Knowledge to Understand.— In: ’’Position papers for the Workshop on Theoretical Issues in Natural Language Pro­cessing", MIT, 1975 (BBN, Cambridge, Mass., 1975a).

Schank, R.,Gol dman, N., R і e g e r, C. and R і e s b e с k, R. MARGIE: Memory Analysis, Response, Generation and Inference on English.— In: ’’Advanced papers for the Third International Joint Confe­rence in Artificial Intelligence", USA, Stanford, 1973 (SRI, Menlo Park, 1973).

Turing, A. Computing Machineiy and Intelligence,—’’Mind", 1951, p. 1—17.

Weber, S. Semantic Categories of Nominate for Conceptual Depen­dency Analysis of Natural Language.— In: "Memoranda from the Artifi­cial Intelligence Laboratory", 172. Stanford University, Stanford, Cali­fornia, 1972.

Wilks, Y. A. An Artificial Intelligence Approach to Machine Trans­lation.— In: "Papers in Computer Models of Thought and Language" (ed. by Schank and Colby), San Francisco, Freeman, 1973.

Wilks, Y. A. Seven Theses on Artificial Intelligence and Na­tural Language.— In: "Memoranda from the Istituto per gli Studi Se* mantici e Cognitivi", 17. Switzerland, Castagnola, 1975.

<< | >>
Источник: В.А. ЗВЕГИНЦЕВ. НОВОЕ В ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ. ВЫПУСК XII. ПРИКЛАДНАЯ ЛИНГВИСТИКА. МОСКВА «РАДУГА» - 1983. 1983

Еще по теме МАСШТАБ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЗНАНИЙ:

  1. Е. овладевать знаниями, умениями, навыками по их реализации. Исполнение экономических ролей
  2. 1. Особенности социально-политического знания
  3. 3. Познавательные интересы и типы социально-политических представлений
  4. 1.1. Развитие представлений о рефлексии в философии
  5. ГЛОБАЛИСТИКА КАК ОТРАСЛЬ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ
  6. Немецкая социология знания
  7. Понятие мировоззрения, его структура и основные типы. Знания, ценности и убеждения в структуре мировоззрения
  8. Математические знания Древних Славян
  9. 1. Хаос: от интуитивных представлений до математического описания
  10. 11.4. Имманентное и трансцендентное в представлениях о Хаосе
  11. § 3. Лингвистическая деятельность Н.Я. Марра в контексте развития научного знания в 20-е—30-е гг. XX века
  12. § 9. Книжность и юридические знания русского монашества в XIV-XVI вв. (на примере монастырских уставов)