<<
>>

Уровни адекватности в синтаксисе

Теперь мы рассмотрим несколько синтаксических примеров. Предположим, что мы имеем предложения

(3) John is easy to please

«Джону легко доставить удовольствие».

(4) John is eager to please

«Джон жаждет доставлять удовольствие».

Эти предложения считаются правильно построенными. Для грамматики, достигшей только уровня адекватности наблюдения, достаточно просто зафиксировать этот факт так или иначе (например, с помощью соответствующих списков). Однако, чтобы достичь уровня адекватности описания, грамматика должна «уметь» сопоставлять ука­занным предложениям структурные характеристики, из которых было бы видно, что в (3) John — прямое дополнение глагола please (т. е. эти слова грамматически связаны, как в This pleases John «Это доставляет Джону удовольствие»), а в (4) John — субъект глагола please (как в John pleases someone «Джон доставляет удоволь­ствие кому-то»). Если грамматика не обеспечивает таких структурных характеристик, то она не обеспечивает и адекватности описания. В аналогичных случаях рас­смотренная выше таксономическая модель порождающей грамматики (или любой из ее вариантов) не может до­стичь уровня адекватности описания, так как информацию указанного типа невозможно выразить с помощью показате­ля НС-структуры (phrase-maker) [319], который выдается этой грамматикой в качестве полной структурной характери­стики предложения на синтаксическом уровне. Что же касается трансформационной модели, то она позволяет строить грамматики, которые обеспечивают структурную информацию указанного типа и поэтому, по крайней мере для рассмотрения данного случая, могут достигать уровня адекватности описания. В § 4.1 мы вернемся к вопросу о сопоставлении предложениям типа (3), (4) таких структурных характеристик, которые содержали бы всю необходимую синтаксическую информацию, и рассмотрим этот вопрос более детально.

Что требуется от трансформационной грамматики для достижения адекватности объяснения в случаях, подоб­ных вышеупомянутому? Для этого необходимо, чтобы теория позволяла выбрать из нескольких грамматик ту, которую обеспечивала бы адекватность описания при нали­чии таких данных, как (3), (4): John’s eagerness (^easiness) to please... «желание (^легкость) Джона доставлять удовольствие»; tty please John is easy (*eager) «доставить Джону удовольствие — легко (^желающий)»; John is an easy (*eager) fellow to please «Джон — человек, которому легко (*желающий) доставить удовольствие»; John plea­ses everyone «Джон доставляет всем удовольствие»; It pleases John «Это доставляет Джону удовольствие»; John is easy (*eager) for us to please «Нам легко (^желающий) доставить Джону удовольствие»; John is an easy person to please «Джон — человек, которому легко доставить удовольствие»; John is a person who (it) is easy to please (то же); This room is not easy to work in (to do decent work in) «В этой комнате нелегко работать (выполнять приличную работу)»; Не is easy to do business with «С ним легко заниматься делами»; This knife is very difficult to cut (meat) with «Этим ножом очень трудно резать (мясо)»; A hotel lobby is difficult (a difficult place) to meet people in «В фойе гостиницы (фойе гостиницы — это место, где) трудно встречаться с людьми»; Не is not easy to get information from «От него нелегко получить нуж­ные сведения» и много других таких же и сходных структур.

Другими словами, общая теория должна отражать закономерности, лежащие в основе наблюдаемых фактов, и формулировать обобщения, объясняющие взаимоот­ношения между фактами; при этом общая теория должна отличать истинные и разумные обобщения от бессодер­жательных упрощенческих положений, которые в языке ничему не соответствуют. Такая теория будет объяснять языковую интуицию говорящих относительно предло­жений (3) и (4). Подобное объяснение основывается . на том допущении, что понятия грамматической структуры и «разумного обобщения», сформулированные в явном виде общей теорией, так или иначе используются изу­чающим язык человеком в процессе того, как в его мозгу формируется — на основе наблюдаемого языкового ма­териала — система представлений, соответствующая дан­ному языку (т. е. порождающая грамматика этого языка). Имеются достаточные основания полагать, что в случаях типа (3) и (4) теория трансформационной грамматики может достичь уровня адекватности объяснения и объяс­нить языковую интуицию говорящих[320]. Это значит, что грамматика, способная сопоставлять предложениям пра­вильные структурные характеристики, содержит сооб­щения, которых нет в грамматиках, не обладающих такой способностью, и поэтому она получает более вы­сокую оценку (совершенно очевидно, что уточнить смысл этого последнего утверждения нетрудно).

В качестве второго синтаксического примера мы рас­смотрим следующий набор предложений и непредло- жений: John found the book «Джон нашел книгу» — John was a farmer «Джон был фермером»; The book was found by John «Книга была найдена Джоном» — *А farmer was been by John; Did John find the book? «Нашел ли Джон книгу?» —*Did John be a farmer?; *Found John the book?— Was John a farmer? «Был ли Джон фермером?»; John didn’t find the book «Джон не нашел книгу» — *John didn’t be a farmer; *John foundn’t the book — John wasn’t a farmer «Джон не был фермером»; John DID find the book «Джон действительно нашел книгу» — *John DID be a farmer; Bill found the book and so did John «Билл нашел книгу, и Джон тоже» — *Bill was а farmer and so did John; *Bill found the book and so found John — Bill was a farmer and so was John «Билл был фермером, и Джон тоже» и т. д. Короче говоря, хорошо известно, что в целом ряде отношений (некоторые из них иллюстрируются приведенными примерами) глагол be ведет себя совсем не так, как глагол find. Кроме того, be может выступать как вспомогательный глагол, а find — нет. Традиционные грамматики просто перечис­ляют эти факты, трактуя их как нерегулярные и даже не пытаясь определить их взаимоотношения. Можно, однако, легко показать, что если посвященный уровню непо­средственно составляющих раздел трансформационной грамматики содержит правила

Auxi (Aux2)

(III) Auxr->Tensc (Modal)

(IV) Aux2-+have+en) (be + ing)

(V) VP[ > (Verb+NP

\ be+Predicate

(введение этих правил объясняется многими независимыми соображениями)., то такая грамматика будет автомати­чески учитывать все перечисленные явления (и анало­гичные им) в полном объеме; таким образом, целый ряд кажущихся отклонений подводится под определенную закономерность (ср. Chomsky, 1955, гл. 7, 9; 1957а). В самом деле, для порождения предложений типа отме­ченных выше звездочками, трансформационную грам­матику пришлось бы существенно усложнить. Следова­тельно, рассмотренный пример, очевидно, также дока­зывает, что трансформационная грамматика и связанная с ней лингвистическая теория могут достигнуть уровня адекватности объяснения[321].

Аналогичная проблема встает и в связи с некоторыми сравнительными конструкциями в английском языке. В нем возможны такие предложения, как John received a warmer welcome than Bill «Джону был оказан более теплый прием, чем Биллу», John is a kinder person than Bill «Джон более добрый человек, чем Билл» и John knows a kinder person than Bill «Джон знає г более доброго человека, чем Билл» (последнее из этих предложений двусмысленно: ... kinder... than Bill is, т. e. человека* который добрее Билла, или ...kinder... than Bill does, т. e. человека, который добрее всех знакомых Билла). Далее, хотя в английском допустимы такие предложения, как Bill bought a bigger house than John did «Билл купил больший дом, чем Джон», Mary has a bigger red balloon than John «У Мэри есть больший красный шар, чем у Джона», мы не можем допустить, например, такйх, как *Bill bought the bigger house than John did, *Mary has a red bigger balloon than John, *Mary has a bigger redder balloon than John than Bill и т. д.

На уровне адекватности наблюдения для грамматики достаточно просто зафиксировать все факты такого рода. Однако и здесь мы можем достичь более высокого уровня адекватности. Предположим, что мы располагаем транс­формационной грамматикой английского языка, которая способна породить наиболее экономичным способом все адъективные конструкции, исключая конструкции с при­лагательным в сравнительной степени. Можно показать (Smith, 1961), что такая грамматика будет порождать и все правильные сравнительные конструкции — в том числе все двусмысленные предложения, кажущиеся «исключе­ния» и т. д.,— если только мы добавим к ней (в соответ­ствующем месте в последовательности упорядоченных правил) обобщенную трансформацию, образующую про­стейшие сравнительные конструкции [типа John is taller than Bill (is) «Джон выше, чем Билл» из John is tall «Джон высок» и Bill is tall «Билл высок»]. Это еще один яркий пример, показывающий, как общая теория трансформа­ционной грамматики объясняет устройство сложной со­вокупности данных, которая при поверхностном рас­смотрении представляется совершенно хаотичной.

Ту же самую мысль можно проиллюстрировать ин­тересным примером совсем другого рода. Рассмотрим следующие предложения:

(6) (I) Who(m) did Mary see walking to the railroad sta­

tion?

«Кого увидела Мэри идущим (или «идя») на вокзал?»

(II) Do you know the boy who(m) Mary saw walking to the railroad station?

«Вы знаете мальчика, которого Мэри увидела идущим (или «идя») на вокзал?»

(7) Mary saw the boy walking to the railroad station. «Мэри увидела мальчика, идущего (или «идущим», или «идя») на вокзал».

Предложение (7) имеет несколько интерпретаций; в частности, оно может иметь одну из двух следующих

-NP+Possessive—ing(Aux2)VPi

(11) NP —Aux — Verb — (NP)=>NP+Possessive — nom + +Verb — (of+NP).

Трансформация (10) дает такие именные группы, как his refusing (having refused) to participate «его отказ при­нять участие», his rejecting the offer «его отказ от пред­ложения», his (having been) destroying property «разру­шение им собственности» и т. д. Трансформация (11) дает такие группы, как his refusal to participate «его отказ принять участие», his rejection of the offer «егоотказ от предложения», his destruction of property «разрушение им собственности» и т. д. Именные группы, полученные в результате применения (10) и (11), должны вставляться в соответствующие предложения в позицию NP посред­ством так называемой обобщенной трансформации. Однако в каждом из этих случаев такая вставка выполняется по- разному. В случае (10) трансформ как целое помещается в позицию NP в предложения, куда он должен быть встав­лен; таким образом, в производном показателе НС-струк­туры предложения his rejecting the offer surprised me «его отказ от предложения удивил меня»[325] будет указано только, что his rejecting the offer — это NP. Что касается случая (11), то здесь элемент «NP+Possessive» замещает элемент «Determiner» в именной группе «Determiner+ +Noun», в то время как элемент «nom+VPi» замещает элемент «Noun» в этой NP.

Таким образом, в производном показателе НС-струк­туры предложения his rejection of the offer surprised me будет указано, что «his rejection of the offer» — это «NP», «his» — это «Determiner», a «rejection of the offer» — «Noun». Правильность такого решения подтверждается целым рядом фактов. Во-первых, к словосочетаниям, получен­ным с помощью (11), можно прибавить прилагательное, а к словосочетаниям, полученным с помощью (10), при­лагательное прибавить нельзя: высказывания his strange refusal to participate «его странный отказ принять участие», his unexpected rejection of the offer «его неожиданный отказ от предложения», his wanton destruction of property «бессмысленное разрушение им собственности» и т. д. возможны, a *his strange refusing to participate, *his unexpected rejecting the offer, *his wanton destroying property—нет. Однако специальная трансформация[326] вводит прилагательное в позицию «Determiner-Noun». Следовательно, чтобы трансформация, вводящая прила­гательные, давала правильные результаты, структура должна иметь специальную помету в производном пока­зателе НС-структуры именной группы, образованной посредством трансформации (11). Во-вторых, позиция конструкции «NP+Possessive» внутри именной группы, по­лученной в результате применения (11), но не (10), может быть заполнена определенным артиклем the: the refusal to participate; the rejection of the offer; the destruction of property; однако это невозможно для NP, образованных посредством (11): *the refusing to participate, *the reject­ing the offer, *the destroying property грамматически неправильны. Отсюда следует, что с (11) соотносится другая трансформация [в остальном идентичная с (11)1, которая замещает «Noun» в исходном предложении конструкцией «nom+Verb (of NP)», не затрагивая элемент «Determiner» (the), а также что (11) замещает это the в исходном предложении на конструкцию «NP+Possessive» и таким образом подводит элемент «Determiner» под общее правило для трансформаций субституции (см. ссылки в сноске 18).

Заметим теперь, что, хотя (9) неоднозначно, предло­жения (12) и (13) вполне однозначны:

(12) I don’t approve of his drinking the beer (driving a sports car) „Я не одобряю того, что он пьет пиво (водит спортивный автомобиль)".

(13) I don’t approve of his excessive drinking (careless driving) „Я не одобряю того, что он чрезмерно много пьет (неосторожно водит машину)".

Оба эти предложения имеют противоположные ин­терпретации: (12) означает неодобрение именно того

факта, что он пьет пиво (водит спортивный автомобиль) и т. д., а (13) означает неодобрение того, как именно он пьет пиво, водит автомобиль и т. д. Возможность ввести прилагательное в (13) заставляет сделать вывод, что здесь словосочетания «his drinking», «his driving» и т. д. имеют производную структуру «Determiner — Noun», как в случае «his rejection of the offer». Поэтому они должны быть получены с помощью трансформации (11). Заметим, что в этих случаях у глаголов нет другой субстантивиро­ванной формы (как у refuse и reject: refusal — refusing и rejection — rejecting). Отсюда мы заключаем, что необ­ходимо обязательное правило, которое придает субстанти­вирующей морфеме «пот», введенной в (11), форму /-ing/, когда эта морфема прибавляется к drink, drive и т. д., аналогично тому, как оно придает морфеме «пот» форму /ае1/, когда она прибавляется к refuse, и форму /у+п/, когда она прибавляется к reject.

Из сказанного следует, что словоформы drinking, driving и т. д. могут быть получены двумя различными способами — посредством (10) и посредством (11). По­скольку соответствующие глаголы могут употребляться как непереходные, полную NP «his drinking», «his driving» и т. д.также можно породить двумя способами: посредством

(10) (с производной структурой «NP» и с интерпретацией «тот факт, что...») и посредством (11) (с производной структурой «Determiner+Noun» и «NP» и с интерпрета­цией «то, как...»). Поскольку в (12) нельзя вставить прилагательное, что дало бы, например, *1 don’t approve of his excessive drinking the beer, мы заключаем, что (12) однозначно выведено из (9), взятого в соответствующей интерпретации.

Заметим, что вопросительная трансформация с wh- словом, в том виде, как она была сформулирована, не позволяет получать предложения whose book (did you find)? «чью книгу (вы нашли)?», which book (did you find)? «какую книгу (вы нашли)?» и т. д. Для получения таких предложений нашу вопросительную трансформацию не­обходимо обобщить так, чтобы она могла применяться и к исходным цепочкам вида «X — Determiner + Noun — Y (притяжательные NP — это Determiner’bi, замещающие определенный артикль в результате применения опре­деленной трансформации). Выполнив это, мы увидим, что теперь указанная трансформация будет давать, как и следует, предложения вроде whose excessive drinking surprised you? «чье чрезмерное пьянство удивило тебя?» и т. д., но не будет давать таких не-предложений, как *whose drinking the beer surprised you и т. д. (что также правильно), поскольку в последнем случае исходная NP не имеет формы «Determiner+Noun». Аналогичным образом whose drinking surprised you? «чье пьянство удивило тебя?» будет выводиться только из одной исходной цепочки (и в самом деле, это предложение однозначно), поскольку только одна из возможных исходных цепочек имеет форму «Determiner+Noun».

Предложения типа (9) представляют собой чрезвычай­но интересный пример синтаксической многозначности. Синтаксическая многозначность предложения обычно объясняется тем, что оно выводится из разных исходных предложений (например: flying planes can be dangerous «управлять самолетами может быть опасно» или «летающие самолеты могут быть опасны» из they fly planes «они управляют самолетами» или из planes fly «самолеты ле­тают»). Однако в случае (9) имеется только один-един- ственный источник — а именно одна пара терминальных цепочек, из которых получена пара высказываний I don’t approve of it «я не одобряю этого» и he drinks «он пьет». Далее, оба вывода из (9) выполняются по сути дела с помощью одних и тех же трансформаций: в обоих случаях абстрактный символ NP в I don’t approve of it заменяется субстантивированным вариантом словосочетания he drinks. Обе трансформации (10) и (11) порождают здесь одну и ту же цепочку, но ставят ей в соответствие различные про­изводные показатели НС-структуры. Как кажется, имен­но в этом весьма тонком различии между обеими транс­формациями и в связанных с ними семантических свой­ствах заключается многозначность предложений типа (9).

Примеры такого типа, по всей видимости, совершенно не могут быть объяснены ни одной из известных разно­видностей таксономических моделей. Однако трансфор­мационная грамматика и здесь способна достигнуть уровня адекватности описания и даже уровня адекватности объяснения.

2.3.

Подготовка к ЕГЭ/ОГЭ
<< | >>
Источник: В. А. ЗВЕГИНЦЕВ. НОВОЕ В ЛИНГВИСТИКЕ Выпуск IV. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС» Москва 1965. 1965

Еще по теме Уровни адекватности в синтаксисе:

  1. СООТНОШЕНИЕ ЭВРИСТИЧЕСКОЙ И РЕГУЛЯТИВНОЙ ФУНКЦИИ ФИЛОСОФСКИХ ПРИНЦИПОВ в ФОРМИРОВАНИИ НОВОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
  2. БИБЛИОГРАФИЯ
  3. Ответственность позиции и целостность теории.
  4. РАЗДЕЛ VI СИНТАКСИС СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА
  5. 2.4.1 Синтаксис элементарного предложения
  6. 3.3.1.1 Обращение к семиотике
  7. Единицы и способы концептуализации в семантическом, синтаксическом и прагматическом аспектах
  8. Теория. Терминология. Методы
  9. Н. Хомский СИНТАКСИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ ‘
  10. УРОВНИ АДЕКВАТНОСТИ ГРАММАТИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ
  11. Уровни адекватности в синтаксисе
  12. Уровни адекватности в семантике