§ 2. Гипотеза моногенеза

Сегодня на Земле насчитывается порядка 6-7 тысяч языков. Их разнообразие поражает. Однако за этим многообразием скрывается не менее удивительное единство принципов их организации.

Американский лингвист Меррит Рулен (р. 1944), с 1994 г. читающий в Стэнфордском университете (Калифорния) лекции по антропологии и биологии человека, является убежденным сторонником моногенетической гипотезы: «Для биологов моногенетическое происхождение Homo sapiens sapiens является общепринятым, и мысль о том, что у индоевропейских народов нет известных биологических родственников, показалась бы им несостоятельной. Между тем для большинства лингвистов единое происхождение всех человеческих языков представляется в значительной степени сомнительным, а убеждение в том, что индоевропейские языки не имеют известных лингвистических родственников, является для них не только удобной позицией, но и практически символом научной добропорядочности»[129].

Современные научные исследования накапливают всё больше данных в пользу моногенеза языка и человека. Палеонтолог К. Стрингер, отмечая подтверждение моногенетической теории разными науками, указывает задачи дальнейших исследований: «Возможно, мы стоим на пороге создания единой теории, которая объединит палеоантропологические, археологические, генетические и лингвистические доказательства в пользу африканской моногенетической модели»[130]. Мы рассмотрим лингвистические данные.

В. Гумбольдт полагал: «Едва ли можно оспаривать мысль о возможности независимого друг от друга возникновения нескольких языков. И обратно, нет никаких оснований отбросить гипотетическое допущение всеобщей взаимосвязанности языков»[131]. Во времена Гумбольдта еще нельзя было проверить эти гипотезы. В «Компендиуме сравнительной грамматики индогерманских языков» (1861-1862) А. Шлейхер в основных чертах реконструировал индоевропейский праязык. Первые попытки сравнительного изучения семей были предприняты уже в середины XIX в.: индо-уральское (И. Куно, Н. Андерсон, В. Томсен, Ф. П. Кёппен), урало-алтайское (В. Шотт, М. А. Кастрен), индо-семитское (Г. Мёллер, А. Кюни) и индо-картвельское сравнения (Ф. Бопп).

В 1903 г. датчанин Хольгер Педерсен (1867-1953) выдвинул ностратическую гипотезу, объединявшую индоевропейские языки с языками других семей: «В качестве исчерпывающего обозначения семей языков, находящихся в близком родстве с индоевропейскими, мы можем использовать термин «ностратические языки» (из лат. nostrās, ‘наш земляк’)»[132]. Х. Педерсен полагал, что индоевропейские языки связаны родством с финно-угорским и самодийскими (группа языков уральской семьи), могут быть связаны с семитскими, а через них – с хамитскими (семито-хамитские сейчас называются афразийскими) и, вероятно, с баскским.

В начале 1960-х гг. советский лингвист В.М. Иллич-Свитыч (1934-1966) в рамках ностратической гипотезы впервые обобщил реконструкции неиндоевропейских языков. В гипотетическую макросемью вошли афразийские (семито-хамитские), индоевропейские, картвельские, уральские, дравидийские и алтайские языки[133]. По данным В.М. Иллич-Свитыча, число сходств морфем в любых из четырех из шести исследованных им праязыков (алтайском, уральском, дравидийском, индоевропейском, картвельском и семито-хамитском) не ниже 15. Это означает, что в любых двух сравниваемых языках это число превысит 3000 (153). Даже в близкородственных языках число совпадений ниже. Например, славянские и балтийские языки имеют 1600 лексических соответствий, что признается внушительным[134] и дает основания гипотезе балто-славянского союза.

Ныне ностратическая макросемья включает следующие семьи: индоевропейскую, картвельскую (грузинский, мегрельский, сванский; иногда киврули – язык грузинских евреев, который большинство лингвистов считает грузинским с ивритскими и арамейскими заимствованиями), уральскую (финно-угро-самодийскую и юкагирский язык), алтайскую (тюркский, монгольский, тунгусо-маньчжурский, корейский и японский языки), эламско-дравидийскую, а также, вероятно, эскимосско-алеутский и чукото-корякский языки. (По Иллич-Свитычу, и афразийская). Кроме нее выделяют еще 10 макросемей, включая афразийскую[135]. По глоттохронологическим подсчётам С.А. Старостина афразийский праязык распался около 10-11 тыс. лет до н.э., т.е. практически в одно время с ностратическим. Это означает, что афразийские языки не входят в состав ностратических, а сами являются макросемьёй. Следовательно, афразийский и ностратический праязыки – родственники на более глубоком уровне. Общего предка афразийских и ностратических называют пара-ностратическим. Именно его реконструировал Иллич-Свитыч под именем ностратический праязык.

Считается, что алтайский праязык распался на рубеже 6-5 тысячелетий до Р.Х., уральский – в 5-3 тыс., индоевропейский – в 4-3 тыс.

1 уровень – «Семьи»: индоевропейская, финно-угорская семья и т.д. Всего 300 семей.

2 уровень – «Макросемьи»: ностратическая, афразийская (древнеегипетский язык, берберо-канарские, чадские, кушитские, омотские, семитские), сино-кавказская (енисейские, сино-тибетские[137], северно-кавказские, на-дене языки – самоназвание совероамериканских индейцев атабасков) и т.д. Всего 10 макросемей. Ностратическая макросемья распалась 12-10 тыс. лет до н.э. Предполагаемая прародина – Южный Урал, Поволжье и Западная Сибирь.

3 уровень – «Суперсемья». С.А. Старостин пытался реконструировать систему регулярных фонетических соответствий между праностратическим и прасинокавказским. Он установил 213 лексических параллелей и 22 грамматических (местоимения, суффиксы, частицы). Старостин назвал гипотетическую суперсемью ностратических, синокавказских и афразийских языков евразийской. Евразийская суперсемья распалась 15-13 тыс. до н.э. Приблизительная локализация – Левант (восточное Средиземноморье: Ливия, Сирия, Египет, Кипр, Греция, Турция, Израиль).

4 уровень – «Праязык». Праязык человечества получил условное название Турит (лат. turris ‘башня’). Прародина человечества – Африка. Время появления, по лингвистическим данным, – 40-30 лет до н.э.

Реконструкция глубоких праязыковых состояний подвергается серьезной критике. Возражение вызывает метод «сплошного сравнения» (Omnikomparatismus), которым сейчас пользуются в основном американские лингвисты. Он не удовлетворяет логическому принципу достаточности оснований, т.к. при фронтальном сравнении не различаются идеофоны, заимствования и случайные совпадения. В.П. Нерознак замечает, что омникомпаративизм напоминает печально известный «палеонтологический» метод Н.Я. Марра[138]. Московская школа компаративистики использует ступенчатый метод реконструкции, что значительно повышает ее надежность.

Чувствуется, что всё складывается в пользу гипотезы моногенеза.

Строго говоря, «проблема моногенеза не может получить положительного решения в рамках лингвистики: даже, если окажется, что все известные языки восходят в конечном счете к одному праязыку (и этот праязык уже был языком Homo sapiens sapiens), то все равно останется возможность того, что остальные праязыки, возникшие у него, вымерли, не оставив известных нам потомков»[143].

Моногетическое происхождение языков является наиболее аргументированной гипотезой. Моногенез согласуется с библейским повествованием о вавилонском столпотворении, что имеет немаловажное мировоззренческое значение. Следует отметить и другой мировоззренческий аспект. В контексте моногенеза метафора братство народов приобретает буквальный смысл. В 1901 г. английский лингвист Г. Суит самой распространенной причиной неприятия лингвистическим обществом идеи дальнего родства языков называл расизм: «…Это обычно является выражением не более чем простого предубеждения против низвержения арийского языка с позиции гордого одиночества и сближения его с языками желтой расы»[144]. Сегодня, когда моногенез получает биологическое и лингвистическое подтверждение, можно с уверенностью говорить, что все люди действительно братья и сестры. Другое дело, кого признать Отцом человечества – случай или Того, к Кому христиане всего мира обращаются Отче наш.