ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

§ 3. Современные компаративистские методики

Необходима строгая методика установления родства, потому что сходство языков может быть вызвано случайным совпадением или языковыми контактами (заимствованием). Могут заимствоваться фонемы и даже целый ряд фонем.

В русском языке из византийского греческого заимствована фонема . Индоарийский язык заимствовал из дравидийского церебральные согласные и , и . Иногда вопрос о происхождении фонемы до сих пор не ясен. Праславянскую в большинстве случаев не удается возвести к какому-либо индоевропейскому архетипу. Неизбежно заменяется часть морфем и лексем. Значительное грамматическое различие языков не говорит о разности происхождения (древнеанглийский и современный английский). Современный китайский язык, по-видимому, не сохранил ни одной грамматической морфемы древнекитайского языка. За три тысячи лет грамматика китайского языка перестроилась полностью, за исключением основных принципов порядка слов. Наиболее важными для компаративистики будут те элементы языка, которые менее всего подвергаются изменению.

Ступенчатый принцип реконструкции

Главный метод современной компаративистики – ступенчатый принцип реконструкции. Для обоснования глубокого родства нельзя сопоставлять современные языки. (Так работает американская школа компаративистики). Необходимо последовательно переходить от русского к общеславянскому, от него к индоевропейскому или, например, от финского к прибалтофинскому, от прибалтофинского к прауральскому. И наблюдать, как изменяется лексика при переходе с одного уровня на другой. Сравниваем, например, русский (индоевропейская семья) и мордовский языки (финно-угорская и глубже – уральская семья): русск. вода – о.-слав. * vod- – и.е. * ued-; морд. ved, – уральск. * wete. Проверяем другие русские и мордовские слова стословного списка. Если число совпадений больше 10 %, то русский и мордовский языки признаются дальнеродственными.

Соответственно индоевропейская и уральская семья возводятся к одной макросемье – ностратической.

Главной методикой ступенчатой реконструкции является установление фонетических соответствий. В 1878 г. К. Бругман и Г. Остхоф постулировали непреложность фонетических законов: «Всякое фонетическое изменение, поскольку оно происходит механически, совершается по законам, не знающим исключений, т.е. направление фонетического изменения у всех членов языкового коллектива всегда одинаково, если не считать случая диалектного разделения, и все слова, заключающие подверженный изменению звук в одинаковых условиях, подчиняются ему безо всякого исключения»[145]. Со временем обнаружилось, что существует ряд объяснимых и не объяснимых отклонений.

С.А. Бурлак и С.А. Старостин указывают пять типов нарушения фонетических соответствий. Приведем два первых:

1. Ономатопоэтические или звукосимволические слова. Праславянское слово со значением ‘мычать’ в болгарском языке должно было развиться в мича, т.к. обычно праслав. *y [ы] дает в болгарском [и]: дим ‘дым’, риба ‘рыба’. Однако мычание коровы слышится скорее как [му], а не как [мы], отсюда болг. муча. Древнеяп. papa ‘мать’ дало в современном японском языке не предполагаемое по правилам фонетического развития *hawa, а haha. Видимо, то, что слово состоит из двух одинаковых слогов, оказалось более важным, чем правило развития интервокального [p] в [w].

2. Грамматические морфемы. В русском языке [ч] перешло в [ш] перед [т] в служебных словах что и чтобы, но сохраняется в знаменательных словах (сочту, мечта). В союзе но сохраняется о в безударной позиции (ножи – но жир). Это явление объясняется тем, что частотные морфемы не подчиняются действующим фонетическим правилам.

При установлении регулярных фонетических соответствий сходство звуков не имеет значения. При доказательстве родства важно не сходство, а закономерность различия. Так, слово biyoa ‘вода’ из австронезийского языка реджанг похоже на яванское banyu больше, чем на малайское air.

Однако генетически biyoa связано с air; оба возводятся к праформе *waSi{R}, к которой яванское banyu не восходит. На глубоких уровнях реконструкции регулярными фонетическими соответствиями могут быть абсолютно разные по фонетическому составу слова. Это наблюдается даже и для неглубокой, например, индоевропейской, реконструкции: русск. два – арм. erk; греч. ιππος – лат. equus. Удобную модель для демонстрации компаративистской методики представляют современные языки с документированным праязыком. Например, выводы, сделанные на романских языках можно проверить фактами латыни. В исп. hecho и франц. fait ‘дело, факт’ нет ни одного сходного звука, но эти слова родственные. Сопоставление испанских и французских слов, похожих на hecho и fait (а также их семантических эквивалентов в других романских языках), обнаруживает системные различия:

Таблица 1.3.6

Франц. Исп. Ит. Порт. Перевод
fait hecho fatto feito факт
lait leche latte leite молоко
huit ocho otto oito восемь
nuit noche notte noite ночь

Подобная регулярность не может быть случайной, значит, hecho и fait родственны. Данные латыни это подтверждают: factum ‘факт’, lactem ‘молоко, octо ‘восемь, noctem ‘ночь’ (формы аккузатива).

Приведем некоторые фонетически узнаваемые ностратические соответствия: др.-тюрк. oküz ‘бык’, санскр. uksā бык’, монг.-письм. üxer бык’, англ. ох; нем. kalt ‘холодный’, эвенк. kelde ‘замерзать’, фин. külmä ‘холод’, эст. külm ‘холод’, тур. qümüs ‘холод’, лат. gelu ‘мороз’.

Пример ностратической реконструкции: индоевропейские языки – русск. море, лат. mare ‘море’; афразийские – др.-егип. mr ‘пруд, канал’, арабск. mr(T) ‘размачивать’; картвельские – мегрельск.

mere ‘озеро’; алтайские – монг. muren/moren ‘река’, корейск. mul/mur ‘вода’; дравидийские – тамильское marai ‘дождь, облако’. На основании фонетических и семантических соответствий реконструируется ностратическое слово mar’a ‘влага’[146].

Конечно, не всё в глубоких реконструкциях бесспорно. С.А. Старостин отмечает три рода трудностей при сравнении дальнеродственных языков: 1) случайные совпадения (англ. woman и др.-япон. womina ‘женщина’); 2) идеофоны (кукушка, так сказать, во всех языках кукушка); 3) заимствования (праяп. * kui и австронез. * kaju ‘дерево’)[147].

Глоттохронология

По фонетическим и морфологическим соответствиям можно построить генеалогическую классификацию, но нельзя установить время дивергенции. Для выяснения этого привлекается лексический материал. Однако лексическое сходство языков еще не означает их генетического родства. Совпадения надо искать в базисной лексике. К ней относятся слова, мало зависящие от конкретной культуры и эпохи, т.е. с необходимостью наличествующие в любом языке: основные термины родства, названия универсальных явлений природы и природных объектов (солнце, луна, ночь, вода, земля, камень), названия частей тела, числительные (в пределах десятка), элементарные действия, состояния, признаки (знать, видеть, умирать, сидеть, белый, черный, далеко). Следует учитывать, что в определенных условиях едва ли не любое слово может быть заимствовано. Например, в пэ-бай, лесном диалекте энецкого языка,[148] местоимения 2-го и 3-го лица заимствованы из кетского[149].

При составлении списка базисной лексики приходится принимать во внимание самые разнообразные факторы функционирования языков. По А.Б. Долгопольскому, тридцать наиболее устойчивых слов: вода, вошь, вы, глаз, гнида, звезда, зима, знать (кого/что), зуб, имя, кровь, кто, мертвый, месяц, мы, не (отрицательное), не (запретительное), ноготь, ночь, рог, сердце, слеза, снег, солнце, соль, ты, ухо, что, я, язык. Иногда обнаруживается, что слова, причисленные к базисным, не являются универсальными.

В языках Океании часто отсутствует слово рог, потому что изначально здесь не было рогатых животных. Во многих самодийских языках нет названия для понятия «семя». В донеолитических языках (самый ранний неолит начался на Ближнем Востоке – 9 500 лет до н.э.), например, прауральском, слово собака было культурным, а не базисным, т.к. собака еще не была одомашнена. И все-таки при некоторых трудностях с установлением базисной лексики, очевидно, что вероятность заимствования базисных слов намного ниже, чем в области культурной лексики.

Создатель метода лексикостатистической глоттохронологии американский лингвист М. Сводеш (1909-1969) составил стословный список базисной лексики. По данным Сводеша, за 1000 лет базисная лексика языка сохраняется приблизительно на 85 %. Таким образом, по количеству совпадений в стословном списке можно выяснить время расхождения языков. Интервалы времени зафиксированных в памятниках языков не являются кратными друг другу, поэтому для удобства, пренебрегают небольшими расхождениями и сводят к стандартному периоду времени в тысячу лет. Коэффициент сохраняемости базисной лексики за 1000 лет находится по следующей формуле – log r = log c : t. Логарифм коэффициента сохраняемости в процентах за 1000 лет равен логарифму процента совпадений между словарями, деленному на количество периодов времени.

Таблица коэффициента сохраняемости

Проценты за 1000 лет
Среднеегипетский (2100-1700 до н. э.) по сравнению с коптским (300-500 н. э.) (Баер; вычислено как 23 столетия) 76
Классич. латынь по сравнению с совр. румынским (Е. Кросс) 77
Древневерхненемецкий (850 н. э.) по сравнению с совр. немецким (Г.Дж. Мэткальф и Р.Д. Лиз) 78
Классический китайский (950 н. э.) по сравнению с совр. северокитайским (Фанг) 79
Латынь Плавта (200 до н. э.) по сравнению с французским Мольера (1650 н.
з.) (Д.А. Гриффин)
79
Доминика кариб (1650) по сравнению с совр. (Д. Тейлор и М. Сводеш) 80
Классическая латынь (50 до н. э.) по сравнению с португальским (Е. Кросс) 82
Койнэ по сравнению с совр. кипрским (Э. Хэмп) 83
Койнэ по сравнению с совр . языком Афин (Э. Хэмп) 84
Классическая латынь (50 до н. э.) по сравнению с итальянским (Е. Кросс) 85
Древнеанглийский (950 н. э.) по сравнению с совр. английским (М. Сводеш) 85
Латынь Плавта (200 до н. э.) по сравнению с испанским (1600 н. э.) (Д.А. Гриффин)[150] 85

Как показывает таблица, средняя константа скорости изменения, приблизительно равна 81 % ± 2 % за 1000 лет.

Таблица дивергенции при скорости r = 81% (r2 = 66%). Первый столбец – процент совпадений базисной лексики, второй – время дивергенции (в столетиях).

95 1 70 8 45 19 20 38 10 54
90 2,5 65 10 40 21,5 18 40 9 57
85 4 60 12 35 25 16 43 8 59,5
80 5 55 14,5 30 28,5 14 46,5 7 63
75 6,5 50 17 25 33,5 12 50 6 66,5
5 70,5

Казалось бы, теперь можно применять данный метод для дописьменных периодов и младописьменных языков. Однако математический аппарат, используемый за пределами, естественных наук, дает сбои. Его использование сопровождается известными оговорками и допущениями. М. Сводеш в качестве константы изменения стословного списка предлагал величину 0,14, т.е. около 15 % за 1000 лет. Однако применение методики Сводеша часто давало явно укороченные истории языков-потомков, возникших из одного праязыка. Сводеш слишком прямолинейно отождествил природные и социальные законы. Одно дело – распад изотопа углерода в условиях лаборатории, другое – языка в контексте психической и социополитической жизни его носителей. Например, количество лексических соответствий в белорусском и украинском языках 97 %, что дает дату расхождения менее, чем в 100 лет[151]. Реально же они разошлись на рубеже ХIV-ХV вв.

Другой грубой погрешностью метода Сводеша было неразличение базисной и заимствованной лексики. Например, получилось, что восходящие к древнеисландскому языку норвежский и исландский, имеют разный возраст. Норвежский получился в 4 раза старше. В нем изменилось 20 слов, а в исландском только 5 слов. Объяснение очеь простое: исландский в силу изолированности не знает заимствовавний, в отличие от активно контактировавшего норвежского.

Многие исследователи стали отказываться от глоттохронологической методики. С.А. Старостин усовершенствовал методику Сводеша четырьмя поправками.

Первая поправка. Дело в том, что тесные контакты заметно родственных языков (т.е. языков одной группы внутри семьи) могут значительно завысить процент совпадений (иногда на 5-6%). Подобная картина наблюдается для белорусского и западнославянских языков, немецкого и скандинавских.

Вторая поправка. Следует различать замену исконного слова исконным и замену исконного слова заимствованием. Замены первого типа не зависят от культурно-исторических реалий, и для них действительно можно предполагать постоянную скорость. Замены второго типа, при активных культурных контактах, могут происходить очень быстро. В 1962 г. К. Бергсланд и Х. Фогт на материале скандинавских языков получили абсолютно нелепые результаты. Известно, что исландский язык и литературный норвежский (риксмол) возникли из одного источника и независимо развивались около 1000 лет. По методике Сводеша, время развития исландского языка – около 100-150 лет, риксмола – около 1400 лет. На самом деле число исконных замен в исландском и норвежском почти одинаково. Историю риксмола неправомерно удлинили 16 заимствований (11 датских, 3 шведских и 2 немецких) в стословном списке. Подсчеты показывают, что за тысячу лет изменяется не 14% базисной лексики, как думал Сводеш, а около 5%. С.А. Старостин проверил результаты на других языках: «Аналогичную цифру мы получаем и для других языков, чья история зафиксирована на протяжении нашей эры (японского, китайского, романских и др.)»[152].

Третья поправка. Скорость изменения непостоянна. С.А. Старостин установил следующую закономерность: чем дольше слово бытует в языке, тем больше шанс, что вскоре оно уйдет.

Четвертая поправка. В стословном списке есть слова более и менее устойчивые. Первые сохраняются на протяжении тысяч лет. Слова я, ты или ухо имею гораздо больше шансов сохраниться, чем маленький или кожа. Коэффициент сохраняемости варьируется в зависимости от культурного и лингвистического окружения. Слова облако и хвост весьма устойчивы в тюркских языках, но нестабильны в германских.

Итак, метод Сводеша работает, но с существенной числовой корректировкой. За тысячу лет изменяется не 14-15 %, а всего лишь 5 %.

Отсутствие совпадений в стословном списке почти однозначно указывает на заимствование. Например, в английском языке более половины состава лексики составляют галлицизмы, но в стословном списке их всего два – mountain ‘гора’ и round ‘круглый’. Аналогичная ситуация с японским и китайским, с персидским и арабским, с дравидийскими языками и санскритом. Менее развитый народ заимствует прежде всего культурную, а не базисную лексику. Для доказательства родства между языками необходимо найти такое число лексических параллелей в стословном списке, которое будет превышать порог случайности. Приблизительно 25-30% совпадений должно быть указано для неглубокого родства индоевропейских языков. Процент совпадений между современными языками разных макросемей колеблется в диапазоне 5-10%, поэтому за пределами семьи для подтверждения глубокого родства желательно привести хотя бы 10% совпадений.

С.А. Бурлак и С.А. Старостин приводят следующие цифры, демонстрирующие зависимость степени родства от количества совпадений: «…Все индоевропейские языки (из разных подгрупп: немецкий и русский, хинди и польский, болгарский и румынский) имеют между собой около 30% совпадений; все балто-славянские языки (литовский и русский, латышский и чешский) имеют между собой примерно 45-50% совпадений; все славянские языки (русский и польский, чешский и болгарский), а также все германские языки (немецкий и шведский, голландский и исландский) имеют между собой примерно 75-85% совпадений»[153].

С.А. Старостин и С.А. Бурлак предлагают следующие степени языкового родства и их названия. Родство между диалектами в пределах одного языка с 95% совпадений в базисной лексике называется тривиальным. Подобное родство очевидно и для наивного носителя языка. Не нуждается в доказательстве и родство языков в группе одной семьи – немецкий и шведский, русский и болгарский. Это родство называется заметным. Носитель русского языка не воспринимает английский или французский как родственные своему языку, но для специалиста здесь сомнений нет. Такое родство называется конвенциональным. И наконец, макросемейное родство, часто дискуссионное и в среде специалистов, называется дальним (глубоким).

Установление прародины по данным лексики

Индоевропейский распался на анатолийские языки и остальные. В анатолийских реконструируется южная флора и фауна, в других – северная. Это создает пока непреодолимую трудность установления индоевропейской прародины. С ностратическим, как ни странно, всё благополучнее. С.Е. Яхонтов в своей статье приводит следующие данные[154]. В ностратическом языке имеются слова для снега, инея, льда, отсутствующие в индоевропейском и афразийском словаре, что указывает на его северное происхождение ностратических языков.

Ностратическому языку известны названия лиственных деревьев умеренного пояса – береза, ясень, черемуха, ива (или вяз). (В словаре В.М. Иллич-Свитыча данные слова помечены как сомнительные, т.е. это могут быть заимствования). В названиях животных также преобладает фауна северных лесов (кроме южных антилопы, шакала и арктического песца).

15 тысяч лет назад продолжался ледниковый период, и по сравнению с современным положением растительные зоны были сдвинуты к югу. Леса были на равнинах и в предгорьях Южной Европы и Кавказа, на Южном Урале, в предгорьях Алтая и Саян. Оттуда, по мере таяния ледника, они распространялись на север. Алтай, Кавказ и Южная Европа находятся на окраинах области, где отсутствуют неностратические языки. Вполне возможно, что древнейшее население этих мест говорило на доностратических языках, к которым восходят, например, современные северокавказские и енисейские. Тогда наиболее вероятной прародиной ностратических языков являются леса Южного Урала, Поволжья и Западной Сибири. Ностратическая прародина располагалась очень близко от позднейших уральской и финно-угорской.

<< | >>
Источник: Неизвестный. Лекции по теории языкознания. 0000

Еще по теме § 3. Современные компаративистские методики:

  1. Компаративистский анализ понятия «насилие» в философии К. Юнга и Э. Фромма
  2. 1. Научная функция сравнительного правоведения
  3. § 1. Модель родословного древа: за и против
  4. § 3. Современные компаративистские методики
  5. § 2. «Новое учение о языке» Н.Я. Марра