§ 2. Морфологическая классификация

Самой известной типологической классификацией является морфологическая. Она была первой классификацией подобного рода, поэтому раньше ее называли просто типологической. Морфологическая классификация делит все языки мира по способу выражения формообразующих и словоизменительных значений на четыре класса – изолирующие (аморфные), агглютинативные, инкорпорирующие (полисинтетические) и флективные.

Начало морфологической классификации положил Фридрих Шлегель (1772-1829). Сопоставив санскрит, древнегреческий, латынь и современные тюркские языки, он выделил два языковых типа – флективные и аффиксирующие. (Сейчас аффиксирующие называются агглютинирующими). Брат Ф. Шлегеля Август-Вильгельм Шлегель (1767–1845) добавил в классификацию аморфный тип, а во флективных языках показал синтетический и аналитический подтипы. Выдающийся полиглот своего времени В. Гумбольдт (1767-1835) описал четвертый тип – инкорпорирующий. Важным открытием Гумбольдта стало указание того, что чистых типов не существует. Все языки используют разную технику, отдавая преимущественное предпочтение одной.

Изолирующие (аморфные) языки – языки без служебных морфем, с чистыми корнями. На этом основании такие языки сначала назвали аморфными, т.е. бесформенными. В. Гумбольдт отверг данный термин. Формы (грамматики) у языка не может не быть. Просто слова изолирующего языка не имеют привычных европейскому сознанию грамматических форм. Без контекста невозможно определить, какой частью речи является слово. В китайском языке слово ta может быть существительным (величина), прилагательным (великий), глаголом (увеличивать) и наречием (очень). Грамматические значения в китайском выражаются интонацией, порядком слов: кит.

К изолирующим относятся практически все языки юго-восточной Азии, кроме агглютинативного малайского: китайский (классический, или древнекитайский), вьетнамский, лаосский, бирманский. Обычно называют изолирующим тибетский язык, но и в письменных памятниках всех эпох, и в современном тибетском наблюдаются черты агглютинации. Значительную степень изолированности приобрели имена существительные и прилагательные в современном английском языке, однако разветвленная система глагольных времен делает его флективным.

В агглютинирующих языках к корню последовательно приклеиваются однозначные аффиксы, выражающие падежные, числовые и другие значения. Этим агглютинативные языки противопоставлены языкам фузионным. Фузия (или кумуляция) – это стяжение нескольких грамматических значений слова в одну флексию. Русское окончание выражает сразу падежное, числовое и родовое значения: молодой человек (окончание -ой выражает м.р., ед. ч., и.п.; нулевое окончание – м.р., ед. ч., и.п.); молодой женщины (окончание -ой – ж.р., ед. ч., р.п.; окончание -ы – ж.р., ед. ч., р.п.). В агглютинативных языках один аффикс выражает одно грамматическое значение. При необходимости употребить форму с несколькими грамматическими значениями происходит последовательное приклеивание аффиксов: турец. at ‘лошадь’, atlar ‘лошади’, где lar – аффикс множественной числа, atlarda ‘на лошадях’, где da – падежный аффикс.

Инкорпорирующие языки называют еще полисинтетическими, потому что в них всё грамматическое содержание предложение иногда оформляется на базе одной глагольной основы. К ней в определенном порядке присоединяются агглютинативные глагольные аффиксы, т.е. каждый аффикс выражает лишь одно грамматическое значение. На чукотском языке ты- нмы-ркын означает ‘убиваю’, где основа ‑нмы‑ ‘убивать’, ты‑ – глагольный префикс 1-го лица, ‑ркын – глагольный постфикс настоящего времени.

Инкорпорирование может быть практически без грамматического оформления. Например, фраза на юкагирском языке аса-мидьул-соромох означает буквально «олень-взятие-человек». Единственным грамматическим аффиксом здесь является показатель определенности предмета в слове соромо-х[108] ‘человек’.

В типичных инкорпорирующих языках чукотской группы (чукотский, корякский, ительменский) агглютинация встречается чаще, чем инкорпорация. Есть в них также аналитический и другие способы выражения грамматических отношений. П.Я. Скорик отмечает: «…Инкорпорирующими языки называются не потому, что в них инкорпорация является единственным или преобладающим способом выражения грамматических значений, а потому, что этот способ представляет собой их характерную особенность»[109].

4) Флективные языки в качестве средства морфологического варьирования слов (а формообразования и словоизменения) используют флексию и чередования («внутреннюю флексию» в терминологии немецких филологов ХIХ в.): нем. Baum ‘дерево’ – Bäume ‘деревья’. Семитские языки (древнееврейский) имеют лишь «внутреннюю флексию» (инфикс, трансфикс).

Существует и другая классификация, в основание которой положено наличии или отсутствии словоизменения. С этой точки зрения на языки делятся на синтетические и языки аналитические.

Синтетические языки обладают развитой системой флексий, посредством которых передается бόльшая часть морфологических значений. Ярким представителем синтетических языков является русский язык. По индексу синтетичности[110] он превосходит все европейские языки, уступая только арабскому.

Аналитические языки имеют бедную систему флексий, восполняя их отсутствие предлогами, послелогами и порядком слов. В большой степени аналитическим является английский язык, во французском индекс аналитичности ниже. Немецкий язык занимает промежуточное положение между синтетическими языками типа русского и аналитическими типа французского. Самым аналитичным среди индоевропейских языков является язык африкаанс, сложившийся во второй половине ХVII в. на базе южно-голландского диалекта нидерландского языка.

Характеристика синтетизм / аналитизм совместима и с другими языковыми типами. В агглютинирующих языках сильнее развит аналитизм. Сильно выражен аналитизм в изолирующих языках, потому что изоляция и аналитизм предполагают друг друга. Чистый корень обязан выражать свои грамматические показатели большей частью за пределами слова. В китайском языке грамматические значения, помимо синтетического средства – тона, выражаются с помощью предлогов, союзов, вспомогательных глаголов и других служебных слов, а также порядком слов.

Древние языки – индоевропейский, санскрит, древнегреческий, латынь, праславянский – обладали большей синтетичностью, чем современные. Иначе говоря, языки мира развиваются в направлении усиления аналитичности. Обратная тенденция наблюдается, пожалуй, только в современном китайском языке, который становится более синтетичным за счет усложнения морфемной структуры слова «пустыми» элементами и суффиксами. Односложные китайские слова постепенно заменяются на двухсложные: цинь ‘родственник’; му ‘мать’ и фу ‘отец’ изменились на му-цинь и фу-цинь[111]. В китайском языке появились суффиксы: women ‘мы’ < wo ‘я’, -men – суффикс мн. ч.; nianle ‘прочли’ < nian ‘читать’ + -le – суффикс прошедшего времени. (Китайские слова передают и кириллицей, и латиницей).

В заключение еще раз подчеркнем, что чистых языковых типов не существует. Например, финский язык – это «агглютинативный язык номинативного строя со значительными элементами флективности»[112].

Немецкие лингвисты ХIХ в. (В. Гумбольдт, А. Шлейхер и др.) вносили в типологическую классификацию идею прогресса. Флективные языки представлялись высшим типом, все остальные – ступенями восхождения к нему. Подобные представления легко истолковать в шовинистическом духе. Э. Сепир указывал мировоззренческие крайности языкового прогрессизма: «Один прославленный американский специалист по вопросам культуры и языка во всеуслышание изрек, что, по его мнению, как бы ни уважать говорящих на агглютинативных языках, все же для женщины преступно выйти замуж за мужчину. Как будто ставились на карту колоссальные духовные ценности! Поборники языков привыкли гордиться даже иррациональностями латинского и греческого языков, за исключением случаев, когда им оказывается угодным превозносить глубоко характер этих языков. Между тем трезвая логика турецкого или китайского языка оставляет их равнодушными. К великолепным иррациональностям и формальным сложностям многих языков у них сердце не лежит»[114].

Датский лингвист О. Есперсен (1860-1943) прогресс языка видел в его экономичности – способности выражать содержание наименьшим количеством формальных элементов. Высшим языковым типом в таком случае должны быть признаны изолирующие и высокоаналитичные языки типа английского. Сегодня идея языкового прогресса у большинства лингвистов не получает поддержки.