Токудзи Хаякава

15 сентября 1912 года 19-летний Токудзи Хаякава открыл в центре Токио небольшую мастерскую металлической галантереи. Затем умудрился изобрести вечноострый карандаш. Так началась карьера основателя Sharp Corporation — одной из ведущих электронных компаний.

Представители старых японских промышленных кланов часто смеялись над Хаякавой: опять шагает не в ногу, опять затевает какую-то авантюру — посмотрим, что у него выйдет.

Механик-самоучка Хаякава не мог получить хорошее обра-зование. Но именно ему и его компании японцы — да и не только они — обязаны своим приобщением к таким чудесам XX века, как радио и телевидение, жидкие кристаллы и микроэлектроника.

В начале XX века японские дети начинали работать в совсем еще нежном возрасте. Вот и Токудзи Хаякава, как только ему исполнилось девять лет, был отдан в ученики к масте- ру-металлисту. Тот занимался изготовлением традиционных японских гребней и шпилек, которыми японки скрепляли свои сложные прически.

Учеба не прошла зря. В 1912 году Токудзи придумал пряжку для ремня. Весьма необычную по тем временам для Японии, где все ходили в кимоно. Даже в Токио очень редко можно было встретить одежду западного покроя — на нее только начинал переходить высший класс японского общества. Насмотревшись западных вестернов, в которых герои одним движением руки управлялись со своими ремнями, Токудзи изобрел пряжку, для которой не нужны дырки на ремне, запатентовал ее и назвал «Токубиджо». И попал в яблочко: «новые японцы» гонялись за его пряжкой, как спустя 80 лет «новые русские» — за модными галстуками. Торговцы толпами осаждали маленькую мастерскую, и наставник-сэнсэй благословил Токудзи на собственное дело.

Свой бизнес он начал с 50 иенами в кармане (около $1200 по нынешним временам), из которых сорок взял в кредит.

Производительность труда на фабрике достигла невиданных по тем временам высот.

Казалось бы, изобретать карандаш — это все равно что изобретать велосипед. Но Хаякава умудрился сделать из этого простого и привычного всем предмета нечто совершенно новое. Он придумал оригинальный механизм, позволявший все время поддерживать карандашное острие в рабочем состоянии, и поместил его в металлический футляр. Грифель выдвигался наружу благодаря вращению футляра. «Механический карандаш Хаякавы» (под таким названием он запатентовал изобретение) был лишен недостатков предшественника, который делался из целлулоида и был ужасно неудобным, некрасивым и непрактичным.

В 1915 году Хаякава выпустил свои карандаши в продажу. Расходились они плохо: металлический футляр холодил пальцы и плохо смотрелся с кимоно.

Хаякава упорно продолжал работать на склад, пока не дождался крупного заказа от одной торговой фирмы из портового города Иокогама. Оказалось, в Европе и США «карандаш Хая- кавы» завоевал популярность. Крупные японские торговцы быстро оценили экспортный потенциал нового товара и принялись скупать карандаши прямо на фабрике Хаякавы. Она была загру-жена до предела, а торговцы требовали все больше и больше. Тогда для производства карандашей Хаякава создал еще одну фирму, а сам продолжал работать над их конструкцией. В 1916 году он разработал головку для грифеля, и механический карандаш принял тот облик, который сохраняет и по сей день.

Бизнес рос, производство расширялось. Хаякава постоянно придумывал какие-то технологические новшества. Например, на заводе карандашей он организовал первую в Японии сборочную линию. Спустя 11 лет после основания фирмы на Хаякаву работало 200 человек, а зарабатывал он 50 тыс. иен в месяц.

Все рухнуло 1 сентября 1923 года — в день токийского землетрясения (7,9 балла по шкале Рихтера). Тесно застроенный деревянными домами Токио превратился в руины. То, что уцелело после землетрясения, сгорело в пожаре, начавшемся из-за оп-рокинувшихся кухонных жаровен. Тысячи людей погибли. Сам Хаякава отделался царапинами, но потерял все, что имел. Погибла его семья — жена и двое детей. От фабрики не осталось и следа. Пострадали его рабочие.

Многие в такой ситуации сломались бы. Но Хаякава выстоял и с помощью трех своих сотрудников вернулся к бизнесу. Они уехали из Токио, где все напоминало о понесенных утратах, в Осаку. В этом городе в сентябре 1924 года Хаякава восстановил производство карандашей и создал фирму Hayakawa Metal Works.

Первый радиоприемник Хаякава увидел в часовом магазине, расположенном в торговом центре Осаки. Эти импортные штучки, завезенные в Японию из США, пользовались спросом — через год в стране должно было начаться регулярное радиовещание. Своих радиоприемников в Японии не было, и Хаякава, чувствуя, что за радио большое будущее, решил заняться их производством.

Он понятия не имел о том, как работают электрические цепи, но это его не смущало. Накупив радиодеталей, Хаякава с товарищами собирал из них схемы, проверяя их с помощью морзянки,— передающих радиостанций в Японии еще не было. К апрелю 1925 года аппарат был готов. А 1 июня радиостанция JOBK (впоследствии она превратилась в медиа-корпорацию NHK) осуществила первую в Японии успешную радиотрансляцию. Команда Токудзи Хаякавы дежурила у своего приемника — и пустилась в пляс, когда из него зазвучал четкий голос.

Интуиция не подвела Хаякаву: радиоприемник стал очень популярным товаром. В 1925 году насчитывалось 5455 владельцев лицензий (каждый владелец приемника платил радиостанции иену в месяц, а первый приемник Хаякавы стоил 3,5 иены). Спустя три года число лицензиатов NHK превысило полмиллиона. И очень многие пользовались приемниками, продававшимися под маркой Sharp. Завод выпускал 10 тыс. приемников в месяц, и для японцев марка Sharp стала чуть ли не синонимом слова «радио».

В 1937 году Япония оккупировала Маньчжурию— началась война с Китаем. Японцы жадно ловили фронтовые сводки и еще охотней покупали радиоприемники. А с конвейера на заводе Хаякавы (кстати, это была первая в Японии конвейерная линия — Хаякава сам разработал ее и запатентовал) каждые 56 секунд сходил новый приемник. 7 декабря 1941 года японцы разбомбили Перл-Харбор — на Тихий океан пришла вторая мировая война. И спрос на приемники резко подскочил: 1941 год был рекордным по числу новых владельцев лицензий — свыше 1,2 млн человек.

Вступила в войну и фирма Хаякавы: по приказу армейского штаба она занялась производством военного радиооборудования. По окончании войны, как и все японские фирмы, она поплатилась за это. Япония потерпела поражение: страна лежала в

руинах, продуктов и материалов катастрофически не хватало, потребительский спрос практически отсутствовал — людям негде было зарабатывать деньги. К тому же японские бизнесмены попали в тиски жестких ограничений, введенных оккупационными властями.

На рубеже 50-х в Японии разразился кризис. Среди производителей радиоприемников тоже начались банкротства: их число сократилось с 80 до 18. На грани краха была и Hayakawa Electric (это название компания получила в 1942 году)— к марту 1950 года ее долг достиг 4,65 млн иен. Но все же с помощью банкиров и профсоюзов смогла удержаться на плаву.

Вскоре произошли два события, которые сильно облегчили жизнь Хаякаве.

Интуиция не подвела Хаякаву и в случае с телевидением — когда в начале 50-х годов Япония созрела для телевещания, он вновь оказался в первых рядах. В 1951 году Hayakawa Electric представила первый действующий прототип телеприемника, через год первой в Японии заключила лицензионное соглашение с американской корпорацией RCA. А в январе 1953 года в продажу поступил первый японский телевизор— черно-белый Sharp ТУЗИТ (ежедневные телепередачи NHK начались в феврале). Стоил он безумно дорого— 175 тыс. иен (еще 200 иен в месяц стоила лицензия), тогда как средний чиновник получал 5,4 тыс. иен в месяц. Первые телевизоры, которые устанавливались в магазинах, ресторанах, на улицах, собирали огромные толпы. Интерес к «радио с картинкой» рос. Но японцев еще надо было убедить в том, что телевизор в каждом доме — вполне реальная цель. Хаякава решил, что хорошим аргументом будет телевизор с экраном 14 дюймов ценой «10 тыс. иен за дюйм». И в конце мая 1953 года появился телевизор Sharp за 145 тысяч.

Хаякава угадал: его телевизоры захватили 60% нового рынка. Для японцев марка Sharp вновь стала национальным символом

«нового стиля жизни». К 1955 году Hayakawa Electric делала 5 тыс. телевизоров в месяц, они немедленно раскупались.

Представители так называемых дзайбацу — старых японских промышленных кланов, сформировавшихся еще в прошлом веке,— всегда презрительно относились к выскочкам, к числу которых принадлежал, по их мнению, и Токудзи Хаякава. У них солидный бизнес, связанный с тяжелой индустрией, глубокие исторические корни, а тут какие-то несерьезные карандаши да приемники...

Такой шанс давали электроника, кибернетика и лежащие в их основе полупроводниковые технологии. «Старички» поначалу отнеслись к транзисторам недоверчиво, а Хаякава, как и молодой Акио Морита из Sony, сразу же ухватился за них. Хаякава, например, первым в Японии отреагировал на появление компь-ютеров: в главном офисе компании были установлены большие ЭВМ. А в 1960 году группа молодых инженеров, новобранцев Hayakawa Electric, загорелась идеей создания собственных ком-пьютеров. Хаякава подумал — и согласился.

Молодежь получила лабораторию и, по-зрелому размышляя, вместо больших ЭВМ занялась калькуляторами — «электронными счетами», которые можно было бы использовать в любое время и в любом месте. В 1964 году, как раз перед началом Олимпийских игр в Токио, Hayakawa Electric выпустила транзи- сторно-диодный калькулятор — это был первый калькулятор в мире. Японцы и гости Олимпиады были поражены тем, как он лихо справляется с вычислениями. Стоил он столько же, сколько цветной телевизор.

Хаякава создал новый рынок: очень скоро еще 32 фирмы предлагали 210 различных моделей калькуляторов.

В 1969 году на Луну полетел Apollo, на котором впервые использовались сверхбольшие интегральные схемы (СБИС). Лучшей рекламы СБИС нельзя было придумать, и этим решил воспользоваться Хаякава. Его беспокоило, что Sony уже серийно выпускала транзисторы, занялись ими и старые компании, а Hayakawa Electric оставалась типичным сборщиком — ни своих транзисторов, ни опыта их производства. И тогда Хаякава принял неожиданное для многих решение: он предложил истратить деньги на новые технологии, вместо того чтобы выложить их на участие в крупной выставке Ехро'70. Hayakawa Electric купила лицензию на производство СБИС у американцев (корпорации Rockwell) и начала строить большой завод. При общей капитализации, оценивавшейся тогда в 10,5 млрд иен, компания потратила на этот проект 7,5 млрд. Все наблюдали и пожимали плечами: ну не безумец ли этот Хаякава?

Первые микросхемы получались бешено дорогими, процент брака был огромным. Но Hayakawa Electric быстро усвоила науку и получила технологию, скопировать которую было непросто. Еще одну лицензию — на жидкокристаллическую технологию, которая считалась абсолютно некоммерческой,— Хаякава купил у RCA. Его инженеры начали использовать ее в часах, калькуляторах, телевизорах. Снова все говорили: у Хаякавы новое хобби. Однако фирма быстро доказала, что не зря потратила деньги.

Последнее, что сделал Хаякава на посту президента компа-нии,— переименовал свою фирму Она стала называться Sharp Corporation — созвучно своей популярной торговой марке. Пос-ле этого он отошел от оперативного руководства.

A Sharp двинулся дальше, оставаясь на острие прогресса.