СЕМАНТИКА ОБЩАЯ

С. о. исходит из факта связи человеч. поведения с языком, абсолютизируя непосредств. определяемость поведения словом. Сторонники С. о. требуют сведения к минимуму опасности подмены действит. структуры мира языковой, а реакции на предмет — реакцией на слово. Этому служат принципы С. о.: нетождественности (слово не тождественно вещи, а вещь — самой себе); «не-всего» (языковое выражение не даёт полной картины явления); саморефлексии (анализ языкового образования имеет дело лишь с ним самим, но не с действительностью). Отсюда вытекают абс. релятивизм и агностицизм: «объективный уровень» действительности не может быть выражен словами; «мы должны указывать пальцем и молчать, иначе мы никогда не достигнем этого уровня» (Korzybski A., Science and Sanity, Lancaster, 19452, p. 399). Этот вывод усугубляется номиналистич. теорией абстракции и теорией значения С. о., основанной на идеях чувств. верификации и операционализма. Значение сводится в С. о. к чувственно данному референту и соответств. операции.

С. о. изучает влияние языка на мышление и поведение людей и формирование «массовой культуры», патологию языка в её воздействии на поведение. Представители С. о. необоснованно связывают социальные противоречия и катастрофы с тем, что люди подменяют факты «абстракциями» типа «прогресс», «демократия», «свобода», «коммунизм», «труд», «капитал» и т. д. и утверждают, что «если бы знание семантики было всеобщим, то такая катастрофа едва ли могла бы разразиться» (Chase St., The Tyranny of Words, N. Y., 1938, p. 13—15).

• Б ? у т я н ?. ?., Теория познания общей семантики, Ер., 1959; Богомолов A.C., Бурж. философия США 20 в., М., 1974; The use and misuse of language, Greenwich, 1962; Hayakawa S. J., Language in thought and action, N. Y., 19642; Rapoport ?., Philosophie heute und morgen, Darmstadt, 1970.