УРОКИ ЯПОНСКОГО В КУЗНИЦЕ КАДРОВ

Когда метропоезд выныривает на свежий воздух, следуя от «Автозаводской» к «Коломенской», среди индустриального пейзажа можно увидеть сравнительно новый цех завода - синий и красивый.

Попал я в эту кузницу кадров,- рассказывает Кирилл Алексеевич,-откуда деваться, в общем-то, было некуда. Отрабатывай.

В первые годы повидал Скобликов и настоящую кузницу. Сейчас ее уже нет.

Длинные корпуса - конца не видно: все в дымке. Грохают молоты. Дикий шум, окалина раскаленная летит. У печи молотобойцы, робы ставить можно: все по том

пропитаны. Звон, грохот, ужас. Думаешь: вот они, герои, а ты. И был это 1982 годик, самый, так сказать, закат застойного периода. Или рассвет? - задумывается Кирилл Алексеевич.- И сознание мое тогдашнее с лозунгами: надо работать, слава в труде. Ну, ИТР - это, конечно, не гайки крутить. Я же был мастером, начальником участка, замначальника цеха, варился в этом котле. Вообще, идея-то прекрасная - заставить всех работать. Гениально же.

А тут - перестройка, все забурлило, и вылилось это бурление в монтажностроительный кооператив при ЗИЛе, который Скобликов и возглавил.

Сперва - собрание общее: как делить деньги. Денег-то было в несколько раз больше, чем наша месячная зарплата (а это где-то 180 рублей, еще до всех катак-лизмов).

Тогда Скобликов и понял, что не надо больше собирать таких собраний: все перегрызутся. Стал сам все делить. А другой, самый, пожалуй, важный урок в свете дальнейших его бизнес-приключений дали японцы.

Прекрасные люди, очень многому научили. Сетевое планирование, сетевые графики на каждый день: что сегодня сделано, насколько, почему не сделано. Это пригодилось.

Но тут началась девальвация. Были очереди за зарплатой.

Очереди в цеху! - вспоминает Кирилл Алексеевич.- Стояли по полдня.

Завернув деньги, ушел Скобликов из кузницы кадров. Не в платок, конечно, завернул, а в чемодан положил. Шел 1994 год.

ЗИМА ТРЕВОГИ НАШЕЙ

Небольшой начальный капитал в чемодане был.

Сначала - лоточки, торговля продуктами питания. И какие-то одни проблемы, никаких перспектив. Смутное было время, сидел думал: боже мой, ну что же я такой бестолковый? Потом годик поработал в охране, спортом занимался, да и сей час занимаюсь.

Глянув на мощный торс Кирилла Алексеевича, спрашиваю, каким видом.

Немножко атлетической гимнастики. Штангочку подергать, побегать. А раньше

бокс. Дело-то полезное. Помогает.

После кооператива сложно было идти под чье-то начало. А сутки через трое - можно посидеть. Но не всю же жизнь охранником быть.

Какая-то зима была сплошная,- говорит метафорами Кирилл Алексеевич.- Я положил в четыре места денежки, в одной фирме - «Свиридов» называлась - большая часть этих денежек у меня и рухнула, но в трех местах остались.

Но и эти таяли. А дети росли. И началась молочная тема. Завязался Кирилл Алексеевич с «Вимм-Билль- Данном»:

Приехал на завод, купил молока, отвез в магазин, продал. Что-то заработал.

ВБД тогда обучал своих дистрибуторов, человек 60, основам мерчендайзинга. Скобликов был одним из них. Рубеж тысячелетий он встретил радостно. Не было никаких страхов. Но на ВБД стали смотреть, кто из дистрибуторов приподнимается, а кто - не очень.

А я как раз во второй половине был, хотя уже и склад снял в Царицыне. «Солнечные ворота» - название как раз из Царицына, там они есть, эти ворота, красота. Вообще, ворота - символ движения. Пока название нас не подводило,- отме-чает Кирилл Алексеевич.- Пошел объем какой-то, клиенты появились, фурами 20тонными товар возили, пошло-пошло. И тут приходит ко мне представитель завода: «Все нормально, только, знаешь, ты не имеешь права продавать что-то, кроме нашей продукции». И - хоп - черный список. Из сорока с чем-то осталось только восемь человек. Я в списке: «Не отгружать. Штраф - 2 тысячи долларов». Что делать? Надо попробовать на пиве. На Очаковском комбинате дали мне скидки дистрибуторские, ну и буквально через год - то же самое: они опять оставили четырех человек.

Начал тогда Кирилл Алексеевич работать с друзьями. Те шли параллельным курсом: тоже молоком занимались.