Основные вопросы русской философии.

Основные вопросы русской философии были связаны со стремлением осмыслить связь культурно-исторического про­шлого России с ее настоящим и будущим. Можно выделить две социальные структуры, в рамках которых формировалась фило­софская мысль в России.

Анализируя содержание русской философии, можно заме­тить три особенности, а именно: оно является преимуществен­но онтологическим, в немалой степени гносеологическим и мо­рально-этическим. К группе философов, которых занимали во­просы онтологии, следует отнести Вл. Соловьева Н.О. Лосско-

го, Г.В. Плеханова, С.Л. Франка, В.И. Ленина и др. Гносеологи­ческие проблемы рассматривались в трудах М.В. Ломоносова,

A. Т. Введенского, Б.Н. Чичерина, того же В.И. Ленина и др., а морально-этические - в произведениях А.Н. Радищева, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, Б.Н. Чичерина, Л.Н. Гумилева, Н.А. Бердяева. При этом необходимо учитывать, что первой своеобразной мыслительной лабораторией формирования фи­лософской мысли в России стало «Общество любомудрия». На­помним, что оно образовалось в 1823 году под началом князя

B. Ф. Одоевского (1803-1869). Любомудры изучали труды древ­негреческих мыслителей, но особенно немецкую классическую философию. Однако уже тогда центральной темой у них стала проблема зарождения русского национального самосознания как нового типа мышления. Проявляется чувство ответственно­сти за состояние страны и за положение в ней народа.

Русскую философию (сформировавшуюся, собственно, только в XIX веке) всегда отличало стремление к осмыслению собственной самобытности. Русские мыслители представляли дело так, будто в их лице философия переживает новое рожде­ние. Целый ряд иногда действительно великолепных книг и статей отличается, однако, излишне высокой степенью претен­циозности. С подобным мировоззренческим размахом написан труд «Столп и утверждение Истины» П. Флоренского. Замысел изложить «первую философию» просматривается в оригиналь­ных философских работах «Свет невечерний» С. Булгакова, «Смысл жизни» Е. Трубецкого, «Предмет знания» С. Франка и во многих других. Самобытность философской мысли в России проявляется уже в метафизических размышлениях выдающего­ся русского ученого-энциклопедиста Михаила Васильевича Ло­моносова (1711-1765), хотя он лишь творчески излагает учение популярного тогда немецкого философа-просветителя Христиа­на Вольфа (1679-1754). Выпускник Московской академии М.В. Ломоносов, будучи величайшим ученым-естествоиспытателем, разрабатывал основы натурфилософии, базирующиеся на ато­мистических представлениях.

По Ломоносову, в основе мира лежат мельчайшие частицы - корпускулы. Иными словами, «материю» он представлял только в виде вещества. Однако материализм М.В. Ломоносова нельзя характеризовать как слишком упрощенный, ибо он стре­мился примирить известные тогда естественнонаучные пред-

ставлення о мире с теологическими: «У многих глубоко укоре­нилось убеждение, - писал мыслитель, - что метод философст­вования, опирающийся на атомы, либо не может объяснить происхождения вещей, либо, поскольку может, отвергает Бога- творца. И в том, и в другом они, конечно, глубоко ошибаются, ибо нет никаких природных начал, которые могли бы яснее и полнее объяснить сущность материи и всеобщего движения, и никаких, которые с большей настоятельностью требовали бы существования всемогущего двигателя» [5].

Весьма близка ломоносовской деистической теории была философия Александра Николаевича Радищева.

В течение 250 лет, начиная с М.В. Ломоносова и А.Н. Ра­дищева, философская мысль в России переживает влияние раз­ных философских школ и систем Западной Европы. Сначала было активное увлечение русских интеллектуалов X. Вольфом. Затем наступил период философского мистицизма. Наконец, рождается собственно русская философская мысль в двух фор­мах ее проявления. Речь идет о славянофильстве и западничест­ве. Дискуссия славянофилов и западников, в любых ее вариаци­ях, была посвящена поиску идеальной модели прогрессивного развития страны. Славянофильство оценивало русскую дейст­вительность через призму критического взгляда на учения ве­ликих немецких философов. Русская пытливая мысль искала собственную философскую парадигму, которая была бы прило­жима к повседневной российской действительности, а также универсальную идею, выходящую за рамки России - постигаю­щую и объясняющую смысл и цели человеческой жизни на всей Земле. Поэтому для русской критической мысли чрезвы­чайно интересными были тогда философские учения И. Фихте, Г. Гегеля и особенно Ф. Шеллинга. Данное обстоятельство можно объяснить прежде всего врожденной рациональной меч­тательностью русских интеллектуалов и их национальной склонностью к постановке морально-этических вопросов.

Огромное воздействие на русскую философскую мысль оказало учение Ф. Шеллинга, которое почему-то стало наибо­лее привлекательным для русской натуры. А вот отношение к учению великого И. Канта, которым, кстати, интересовались очень многие русские интеллигенты, было весьма прохладным. Здесь можно назвать несколько причин. Во-первых, русские интеллектуалы оказались невосприимчивыми к кантовскому учению о пространстве и времени и никак не могли понять и принять тезис о субъективном отношении к миру как к «лично­му представлению».

Зарождение оригинальной философской парадигмы в Рос­сии связано с именами И.В. Киреевского и А.С. Хомякова, В.Г. Белинского и П.Я. Чаадаева, А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевско­го, Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого, Вл. Соловьева и брать­ев Трубецких, И.М. Сеченова и Л.И. Мечникова и многих, мно­гих других. Их философские идеи были смелой попыткой опро­вергнуть немецкую (западную вообще) монополию философст­вования на основе специфического толкования национальной духовной культуры в России. Русская философия по своему со­держанию и формам весьма многообразна. Это и философия

славянофилов, выражающая национальное самосознание, и фи­лософия западников, отражающая единство культурно-истори­ческого развития народов Европы, и философский космизм, рассматривающий восхождение человека от биосферы к ноо­сфере, и философия, раскрывающая внутренний мир человека, которую волнует судьба личности, ищущей смысл жизни и т.д.

Чтобы понять своеобразие русской философской мысли, оценить ее бесспорный вклад в развитие мировой философии, необходимо осмыслить единство содержания философии и раз­личных сфер духовной культуры в России.

Концептуальное оформление «русской идеи» непосредст­венно связано с полемикой славянофилов и западников. В осно­вании их спора лежал, по сути, один существенный вопрос - о путях исторического развития России. И славянофилы, и запад­ники были одинаково озабочены судьбой страны и с тревогой писали о ее драматическом настоящем. Но то, что славянофила­ми расценивалось как некое исконное благо, в частности об­щинные принципы жизни народа, которые могли бы вывести Россию из исторического тупика, западники воспринимали как причину экономической отсталости и духовного застоя. А.И. Герцен по этому поводу писал так: «Да, мы (западники) были противниками их [славянофилов - Ю.Х.], но очень странными. У нас была одна любовь, но неодинаковая. У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, стран­ное чувство... И мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно» [7].

Когда прошло страстное увлечение немецким классиче­ским рационализмом, к Западной Европе стало проявляться

подчеркнутое пренебрежение, а иногда и ненависть. При этом безмерно идеализировалось абсолютно все российское. Высшее достоинство русского народа, например, многие философы ви­дели именно в том, что в нем наиболее ярко представлены об­щечеловеческие начала и что ему присуща некая национальная исключительность.

Можно сказать, что русская философия XIX века уже по самому своему духу была глубоко персоналистична. Но ее «персонализм» весьма специфичен. Человек в представлении русских мыслителей не был воплощением западного индиви­дуализма. Он осмысливался как некая соборность в иерархии человеческого бытия. С одной стороны, говорилось о целостно­сти и универсальности личности, с другой - о ее подчиненно­сти высшему началу - Богу. Поэтому в отечественной филосо­фии так сильны религиозные и морально-этические мотивы. Персоналистически ориентированная русская философия менее всего была озабочена необходимостью установления культа ин­дивида. Если бы это было ее главной задачей, из нее бы неиз­бежно ушла вся нравственная тематика. А ход философской рефлексии свелся бы к прямолинейному замыслу - как подчи­нить мир человеку. Но русская философия, соборно осмысли­вая предназначение человека, выдвигает перед ним определен­ные нравственные императивы, соразмеряет его поступки с об­щечеловеческими целями.

В 1897 году под руководством Александра Ивановича Введенского (1856-1925), профессора философии бывшего Пе­тербургского университета, было организовано первое «Фило­софское общество». Его члены занимались переводами и изда­нием классиков философии, популяризацией философских идей среди просвещенных россиян. Но основное внимание бы­ло приковано к проблемам отечественной философии. «Фило­

софия у нас существует не вследствие искусственного насажде­ния, - писал А.И. Введенский, - а вследствие глубокой потреб­ности, удовлетворяемой вопреки всевозможным препятствиям, и если только позволительно судить о будущем на основании прошлого, то, по всей вероятности, довольно скоро философия и у нас непременно достигнет такой же высоты развития и та­кой же силы влияния, как и в наиболее культурных странах, ра­зумеется, если не встретятся какие-нибудь непреодолимые пре­пятствия чисто внешнего характера» [8]. И эти слова А.И. Вве­денского оказались пророческими.

Исходным началом философии С.Л. Франка (1877-1950) стало решительное преодоление того неявного дуализма, кото­рый содержится в философской концепции Вл. Соловьева. Речь идет о понимании отношения Абсолюта к мировому бытию и к человеку. Одной из важнейших составляющих философской концепции Вл. Соловьева стала его идея отторжения мирового бытия от Абсолюта. Мировое бытие у мыслителя предстает не­совершенным (или деградировавшим) по сравнению с всееди- ным Сущим-Абсолютом. Граница, проведенная между двумя этими состояниями, измерениями реальности существует и в человеке. Внутри него также оказываются два измерения: одно совершенное, в котором человек находится в непосредственном единстве с Абсолютом, а значит, в единстве со всей реально­стью, другое же - несовершенное, в котором он изолирован от мира и его высшего начала.

Критически развивая соловьевскую идею всеединства, С.Л. Франк утверждает следующее: все, что есть в реальности, одновременно присутствует в своей непосредственной сущно­сти - во всеединстве, в Абсолюте. Идея так называемого оттор­жения бытия от Абсолюта, столь характерная для философии Вл. Соловьева, полностью исчезает. Всеединство предстает у С.Л. Франка уже как нечто данное, и мировое бытие пронизано им. С.Л. Франк при этом подчеркивает непосредственное вхож­дение низшего бытия в Абсолют и, следовательно, приемлет его во всей реальной полноте, в которой открывается бесконеч­ная полнота Абсолюта, одновременно и трансцендентного, и имманентного. С.Л. Франк стремился доказать, что человек, как бы интенсивно ни развивался его интеллект, всегда будет окружен непостижимым. Мы постигаем лишь некоторую час­тицу окружающего (внешнего) и собственного (внутреннего)

мира, так как ни тот, ни другой до конца познать невозможно. И в этом, кстати, заключается признание многообразия его разви­тия. Данное обстоятельство, по Франку, приводит к убеждению, что существует некое единство бытия и ценности (Божество).

Божество, согласно С.Л. Франку, есть творческая любовь как та особая реальность, которая всегда есть нечто большее, чем только «она сама». Поэтому и наша любовь к Богу есть лишь рефлекс Его любви к нам и обнаружение Его самого в нас как любви. Поэтому «правда» науки и трезвого, рационального восприятия и постижения мира, убеждает Франк, оказывается производной, частичной и лишь в этом смысле неадекватной правдой. «Подлинную Правду нам открывает лишь философия как установка, в которой рациональность, будучи направленной на самое себя, тем самым трансцендирует через саму себя и опирается на общее и вечное откровение реальности как Транс­рационального, Непостижимого» [9].

Мыслители XX столетия придали человеческой личности статус высшей ценности. Все другие обретения человечества - социум, история, государство - должны были проверяться дос­тоинством индивида, его непреходящей значимостью и ответ­ственностью перед обществом и самим собой. Русские филосо­фы исходили из выстраданной идеи о том, что задача философ­ской антропологии - обнаружить сущность человека - не мо­жет решиться одномоментно. Она требует напряжения всех ду­ховных и интеллектуальных ресурсов. Эта проблема вообще предполагает некоторые пределы в традиционном познании че­ловека. Она отличается своеобразием, поскольку крайне необы­чен, предельно уникален сам объект философской рефлексии - человеческая личность, ее благо, творчество, свобода, жизнь.

7.4.