<<
>>

К истории вопроса СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВЫЕ КОРНИ «ПЛЮРАЛИЗАЦИИ МАРКСИЗМА»

Одна из основных черт современной идеологической борьбы — стремление буржуазных теоретиков и ревизионистов расчленить единство марксистско-ленинской теории, обосновать правомерность существования различных «марксизмов», противопоставляемых друг другу либо по территориальным («европейский», «азиатский», «африканский» и пр.

«марксизмы») или по национальным («советский», «китайский» и пр.) признакам, либо по социально-политическим характеристикам («гуманистический», «тоталитарный», «этатистский» «марксизмы»). Это стремление генетически связано со старыми попытками узаконить различные формы и «типы» марксизма. Уже Э. Бернштейн и его единомышленники, ссылаясь на изменение социально-политических отношений, выдвинули представление о таком «марксизме», который не требует социализма как цели революционного пролетариата. Э. Бернштейн, отрицая идею исторической неизбежности социалистического общества, пытался заменить учение Маркса «критическим социализмом», основанным на методологических посылках философии И. Канта.

12

«... Я предпочел бы названию „научный социализм" такое, — писал Бернштейн, — которое одновременно в достаточной степени выражало бы мысль о том, что социализм строится на основе научного познания, и вместе с тем исключало бы представление о том, будто социализм притязает быть исключительно наукой и в качестве таковой являет собой нечто законченное. Этой двойной потребности, по-моему, лучше всего соответствует название „критический социализм", причем слово „критика" следует понимать в смысле кантовского научного критицизма» [1]. Как известно, внесение Бернштейном идеи «творческой» ревизии марксизма объявлено сегодня буржуазными теоретиками единственной возможностью существования марксистской теории. С этой целью современные идеологические противники марксизма в полной мере используют имя и «авторитет» Бернштейна, подчеркивая «актуальность» и «непреходящее значение» выдвинутых им идей.

На Западе выходит огромное количество литературы, посвященной родоначальнику ревизионизма, проводятся дискуссии о новом прочтении трудов Эдуарда Бернштейна, в которых он оценивается как создатель «теоретического хребта» демократического социализма, всей теоретической платформы «нового осмысления» марксизма. Так, один из ведущих теоретиков СДПГ — X. Хайман ставит в прямую зависимость развитие современной социал-демократии от теоретического наследия Бернштейна. В 1977 г. в ФРГ было издано сразу несколько книг Э. Бернштейна [2], а журнал социал-демократической партии Германии «Neue Gesellschaft» опубликовал ряд дискуссионных статей о значении его учения для современности [3].

1 Бернштейн Э. Критический социализм. Одесса, 1906, с. 26—27.

13

Вслед за бернштейнианской ревизией марксизма последовало выступление против марксизма К. Каутского и других оппортунистов из II Интернационала. Они пытались выдать за социализм реформированный капитализм, освобожденный от наиболее очевидных его пороков.

«Каутский, — отмечал В. И. Ленин, — наибольший авторитет II Интернационала, представляет из себя в высшей степени типичный и яркий пример того, как словесное признание марксизма привело на деле к превращению его в «струвизм» или в «брентапизм» ... Из марксизма явными софизмами выхолащивают его революционную живую душу, в марксизме признают все, кроме революционных средств борьбы...» [4].

2 См.: Grebing H. Der Revisionismus. Munchen, 1977; Meyer Th. Bernsteins konstruktiver Sozialismus: Eduard Bernsteins Beitrag zur Theorie des Sozialismus. Bonn; Bad Godesberg, 1977; Texte zum Revisionismus / Ausgewahlt, eingeleitet und kommentiert von H. Heimann. Bonn; Bad Godesberg, 1977.

3 См.: Neue Gesellschaft, 1977, N 12, S. 1002—1025.

4 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 323—324.

Позже, с возникновением ленинизма, представители правого ревизионизма стремились подорвать марксизм изнутри. Отвергая всеобщий характер ленинизма как дальнейшего творческого развития марксизма, они склонны были в лучшем случае оценить ленинизм как вариант марксизма, порожденный отсталыми азиатскими условиями, совершенно неприменимый в условиях цивилизованного Запада.

14

В дальнейшем по мере обострения идейной борьбы буржуазные идеологи, теоретики социал-демократии, а вслед за ними и ревизионисты, подвизавшиеся внутри коммунистического движения, изобретали все новые и новые «марксизмы». По их логике, должно быть столько «марксизмов», сколько стран и регионов мира. Более умеренные сторонники многовариантного марксизма и марксистской философии, такие, как К. Корш и Г. Лукач, соглашались ограничиться признанием таких вариантов, которые соответствовали бы важным вехам исторического развития. Так, К. Корш связывал осуществление ряда вариантов с «кризисом марксизма XX века», с якобы проявившейся неспособностью «старого марксизма» ответить на новые вопросы, поставленные очередной фазой общественного развития. Корш писал, что после первой мировой войны и победы Октябрьской революции «в марксистском лагере вообще не существовало единства взглядов на такие важные проблемы, связанные с переходным периодом или его конечной целью, как проблемы „захвата государственной власти пролетариатом", „диктатуры пролетариата" и окончательного „отмирания государства" в коммунистическом обществе. Наоборот, относительно всех этих проблем, как только они самой жизнью были поставлены конкретно и неотвратимо, сразу оказались налицо по крайней мере три различные теории, каждая из которых одинаково претендовала быть марксистской теорией и виднейшие представители которых (Реннер, Каутский, Ленин) в довоенное время считались не только марксистами, но и ортодоксами» [5].

15

Что касается того «западного марксизма», за который ратовал сам Корш, то на поверку он оказался своеобразной смесью идей Бернштейна, Каутского и «австро-марксистов» и был заострен против революционного марксизма-ленинизма, перечеркивал идеи социалистической революции, диктатуры пролетариата и научно понятого социализма. Его представление о ленинизме как об учении, выросшем на специфической почве восточной цивилизации, было одной из первых попыток противопоставления ленинизма марксизму.

Корш писал об учении Ленина, что оно имеет свои материальные корни в особом экологическом и общественном положении России того времени.

К первым попыткам плюрализации марксизма принадлежит ранняя работа Г. Лукача «История и классовое сознание», которая вместе с книгой Корша «Марксизм и философия» стала своеобразным теоретическим «вкладом» в ревизионистскую критику марксизма-ленинизма. Лукач разграничивал диалектику природы и диалектику общественного развития. Именно эту идею впоследствии подхватил ревизионизм как возрождение «подлинного» марксизма, отбрасывающего объективную диалектику природы вообще. В этой работе Лукач приходит к отрицанию исторической необходимости и закономерности, к абстрактному пониманию «классового сознания» пролетариата.

5 Корш К. Марксизм и философия. М., 1924, с. 44.

16

Позднее, оценивая работу «История и классовое сознание» как дуалистическую, Лукач напишет: «История и классовое сознание», никак не соответствуя субъективным устремлениям автора, объективно отражают такую тенденцию в истории марксизма, которая означает весьма значительное отклонение в своих философских, политических выводах и направлена — вольно или невольно — против основ марксистской онтологии» [6].

Итак, уже с момента зарождения ленинизма представители буржуазного либерализма, правого оппортунизма, отвергая те или иные его основоположения, приступили к созданию новых «моделей марксизма», его «оригинальных» интерпретаций. Эти интерпретации уже несли в себе основные идеи современного плюрализма, они же были заимствованы современными сторонниками плюрализации марксизма.

В конце XIX в. в России группа буржуазных либералов выступила под знаменем «легального марксизма». Это был такой «марксизм», который не признавал революционно-политической борьбы за социализм, отвергал саму идею социализма, стремился к использованию ряда положений марксизма в защиту исторической прогрессивности капитализма вообще и в России в частности.

Борьба сторонников научного социализма против «легального марксизма», меньшевизма с его откровенным отрицанием диктатуры пролетариата была одновременно борьбой против многих вариаций «марксизма». Так, разновидность меньшевизма — троцкизм под прикрытием крикливых «левых» фраз отвергал воз

6 Lukacs G. Utam Marxhoz: Valogatott filozofiai tanulmanyok. Bp., 1971, o. 3.

17

можность союза рабочего класса и трудового крестьянства, возможность победы социализма в одной, отдельно взятой стране, подменял теорию пролетарской революции пресловутой «перманентной революцией». В. И. Ленину и ленинцам пришлось вести борьбу также против правого оппортунизма в рабочем движении России, который в более осторожной и замаскированной форме, чем бернштейнианство на Западе, пытался подменить борьбу против антагонистических классов примирением с ними и уповал на мирное врастание в социализм.

Растущее влияние марксизма в Западной Европе вынуждало многие мелкобуржуазные течения прикрываться марксистской фразеологией. Это характерно для таких стран, как Франция, Германия, Австрия. Австрийский вариант марксизма пропагандировался в трудах Ф. Адлера, М. Адлера, К. Реннера и О. Бауэра. Подобные попытки «конкретизации» предпринимались и в Италии. В действительности в них, кроме отдельных марксистских фраз, не было ничего марксистского. Известна их реакционная роль в борьбе против революционного марксизма и марксистского интернационализма, в подтачивании и разложении II Интернационала, во втягивании различных отрядов международного рабочего движения в империалистическую войну 1914— 1918 гг.

В 50-х годах идея многовариантного марксизма и социализма была вновь подхвачена и «поднята» на «новый уровень» ревизионистами внутри международного коммунистического движения. Это происходило в разгар «холодной войны», открытого антикоммунизма и антисо

18

ветизма. Империалистическая буржуазия не жалела сил, чтобы дискредитировать новое, социалистическое общество в СССР и других братских странах, расшатать мировую систему социализма, разобщить национальные отряды мирового коммунистического и рабочего движения. Ревизионизм оказался удобным орудием для этого.

Особенно усердно идеологи империализма пытались дискредитировать героический путь становления социализма в СССР. Они всемерно выпячивали и раздували трудности и отдельные ошибки, допущенные при строительстве первого в мире социалистического государства. Ревизионизм и ренегатство М. Джиласа, А. Лефевра, Э. Блоха, Л. Колаковского, несколько позже Р. Гароди, Э. Фишера, Ф. Марека, югославских сторонников «гуманистического марксизма» были связаны с измышлением новых «гуманизированных», «демократизированных» «открытых» «марксизмов», которые возможно меньше напоминали бы «закрытый», как они выражаются, марксизм-ленинизм, отождествляемый ими с догматизмом.

Констатация того, что в марксизме существуют различные направления, — общее место буржуазной марксологии. В частности, в последнем издании французской Философской энциклопедии утверждается: «...философия марксизма всегда сама по себе была плюралистична. Теоретическое наследие Маркса допускает различные интерпретации в зависимости от того, к какому периоду оно относится» [7].

7 La philosophie. Encyclopedie du monde actuel. P., 1977, p. 20.

19

Сегодня о «марксизмах» говорят многие фальсификаторы марксизма-ленинизма. Так, известный буржуазный социолог Э. Морен пишет: «Когда говорят „марксизм", у меня появляется ощущение, что это что-то неопределенное. Есть марксизмы реформистские, марксизмы ленинистские, марксизмы сталинистские, марксизмы троцкистские, и каждый из них дает свой анализ действительности и приходит к своим, часто противоречащим всем остальным выводам» [8].

Подобным же образом антикоммунист Ф. Фейто различает в едином марксистско-ленинском учении такие разновидности, как «марксизм, ленинизм, наконец, сталинизм; и даже внутри отдельных разновидностей есть ... противоречия» [9]. И далее, отрицая преемственность между учением Маркса и учением Ленина, Фейто подчеркивает, что и «само учение Ленина также неоднозначно и допускает различные толкования уже хотя бы потому, что оно отражает последовательное развитие его взглядов и различные этапы его деятельности» [10].

8 Morin E. — Cahiers du Centre d'etude sociales, 1963, 15 nov., N 34/35, p. 3.

9 Fejto F. L'heritage de Lenine. P., 1973, p. 158.

10 Ibid., p. 159.

Предпринятая современными буржуазными идеологами попытка ревизии марксизма под флагом его разделения на различные варианты и концепции обосновывается ими самими как необходимость выхода из так называемого «кризиса марксизма», под которым они подразумевают «неспособность» теории Маркса осмыслить современную историю. Более того,

20

некоторые противники марксизма договариваются до того, что даже эффективность, жизненность марксистской теории объявляют признаком ее слабости. Так, М. Дюверже, вообще отвергающий научные методы социальной науки, заявил: «Относительная жизненность марксизма является не знаком его силы, а признаком его слабости» [11].

Стремление буржуазных идеологов обосновать «кризис марксизма» самым непосредственным образом связано с кризисным состоянием всех сторон жизнедеятельности современного буржуазного общества, как его базисных, так и надстроечных сфер. В условиях современной действительности, когда социализм стал реальностью, буржуазная идеология прибегает ко всевозможным мистификациям, призванным представить капитализм разумным, вечно совершенствующимся обществом, очернить социализм, лишить его исторической перспективы. Именно в фальсификации объективных фактов истории, в отходе от объективной истины и заключается кризис современной буржуазной идеологии. В числе главных приемов борьбы с социализмом она стремится использовать марксистскую терминологию, при этом исказив до неузнаваемости революционную и научную сущность марксизма.

11 Duverger M. Les orangers Du lac Balaton. P., 1980, p. 33.

21

Объявляя марксизм идеологически и научно песостоятельным, называя его «врагом критической мысли» и «новой религией» [12], буржуазные теоретики тем не менее пытаются «обновить» его старыми приемами и методами классического ревизионизма. Не «кризис марксизма», но его широкое признание, правильность его научных выводов заставляют их придумывать всевозможные формы деформации марксизма. Об этом свидетельствует вынужденное признание некоторыми из них силы и жизненности революционного учения пролетариата. Так, например, Б.-А. Леви в работе «Варварство с человеческим лицом» сетует, что «вопреки нашим желаниям и нашему упорному отрицанию марксистской теории марксизм чувствует себя хорошо, так хорошо, как никогда. Кризис марксизма существует только в наших книгах и в нашем воображении» [13]. Ему вторит М. Клавель: «...всякая мысль, лежащая вне марксизма, будет обязательно старой и буржуазной. Речь идет не о том, что никто не имеет права думать после Маркса и вне его системы, но о том, что это больше невозможно. Отсюда вытекает, что всякое философское отбрасывание марксизма невозможно. Не существует философии, которая могла бы мыслиться вне рамок марксизма» [14]. Кризис современного буржуазного общества, буржуазного государства и буржуазной идеологии обусловливает стремление ее представителей трансформировать марксизм как целостное учение, обосновать его эклектический, плюралистический характер. Как мы уже отметили, попытки «доказать» нецельность, внутреннюю противоречивость марксизма предпринимались его противниками уже в конце XIX в. Потуги включить марксизм в си

12 Le Monde, 1977, 12 nov.

13 Levy B.-A. La Barbarie a visage humain. P., 1977, p. 206.

14 Clavel M. Uni est aliene? Critique et metaphysique sociale de l'occident. P., 1970, p. 216.

22

стему буржуазных социально-философских, реформистских по существу воззрений привели к переносу идеи плюрализма в теорию марксизма-ленинизма. Так формировался еще один вариант ревизии марксизма — так называемый плюралистический марксизм.

Вопрос о направлениях в марксизме и марксистской философии обсуждался в середине — конце 60-х годов во всевозможных дискуссиях, на конференциях и симпозиумах во многих странах, в том числе и в некоторых социалистических. Особый интерес, как нам кажется, представляют дискуссии, которые проходили в тот период среди философов Югославии и Венгрии.

Особое место в реализации идеи «плюрализации марксизма» сыграла деятельность югославского журнала «Праксис», окончательно оформившегося в 1963 г. на базе летней Корчуланской школы. Само появление этого печатного органа было расценено буржуазными идеологами и ревизионистами как «трибуна для нового варианта марксистской философии» [15].

15 Petrovic G. Gemre Praxis. — Praxis, 1972, N 2/3, S. 240.

В редакцию журнала вошло около двадцати ревизионистских и буржуазных философов. Среди них наиболее активно выступали Петрович, Кангрга, Маркович, Враницкий, Грлич, Супек. В свою очередь, страницы «Праксиса» были предоставлены буржуазным идеологам, боровшимся против единства марксистско-ленинской теории, практики социалистического строительства в СССР и в других странах мировой социалистической системы.

23

Так, в журнале постоянно публиковались многочисленные статьи о культе личности, «догматизме сталинской эпохи», об отчуждении при социализме и т. п. К примеру, Враницкий, усматривая в отчуждении центральную проблему социалистического общества, считал, что «социализм должен строиться в различных социальных формах, представляющих собой формы отчуждения» [16].

16 Vranicky P. Socialism and the problem of alienation. — Praxis, 1966, N 2/3, S. 123.

Выступая против «онтологической проблематики» — категорий «материя» и «объективная закономерность», исключающих якобы активную роль человека, авторы «Праксиса» противопоставили этим основным категориям марксистско-ленинской философии «оригинальные» понятия отчуждения, идеалистически трактуемой свободы, категорию отрицания, понимаемую ими как необходимую функцию всякой критической мысли. «Аутентичные марксисты» предложили и свое особое, антимарксистское понимание практики, из которого изымается детерминизм и закономерность, по их мнению исключающие свободу и творчество человека. Об этом хорошо пишет автор переведенной у нас книги Дж. Хофман, который в своем исследовании стремится осмыслить «в суммарной форме» различные виды, теории «Праксиса»: «Что касается теоретиков „Праксиса", то для них детерминизм является ругательным словом; он представляет собой полную противоположность той свободе и творчеству, за которые, как они полагают, действительно выступал „настоящий Маркс". Вообще говоря, детерминизм выражает все, что является удушающим и «бюрократическим» в марксистской «ортодоксальности», — все то, что враждебно „гуманистическому видению"» [17].

24

Подобный подход к теории «Праксиса» сочетается с призывами возвращения к «подлинному Марксу», к истинному марксизму, разделенному на различные направления и варианты. Таким характерным примером может служить книга М. Филиповича «Марксизм и современная философия», опубликованная в 1975 г. Он пишет: «Существуют, следовательно, различные марксизмы, и они опираются на различные элементы оригинальной мысли Маркса и Энгельса» [18]. Главными, заслуживающими внимания вопросами современной философии автор этой книги считает проблематику человека и национальный вопрос, к слову сказать поставленные и решенные им (и в этом он тоже остается верен ревизионистским традициям «Праксиса») весьма абстрактно.

17 Хофман Дж. Марксизм и теория «Праксиса». М., 1978. с. 170.

18 Filipovic M. Marksizam i suvremena filozofia. Saraevo, 1975, s. 27.

Таким образом, не будет преувеличением сказать, как уже отмечалось в свое время в пашей научной философской литературе, что ознакомление с «новыми идеями» предлагаемого «Праксисом» «нового» варианта марксистской философии, до сих пор претендующего на особую роль в истории марксизма, раскрывает его ревизионистскую направленность и научную несостоятельность. После длительного перерыва усилиями буржуазных идеологов журнал «Праксис» возобновил свою деятельность и под

25

названием «Praxis International» в апреле 1981 г. в Лондоне вышел его первый номер. Редакторами журнала стали Р. Бернстайн и М. Маркович, принимавший активное участие в выпуске старого «Праксиса», отмечалось в аннотации к журналу. Он организован как теоретический орган «демократического социализма», и «его деятельность будет продолжением идей югославского журнала „Праксис"» [19].

В 1968—1969 гг. на страницах венгерской печати велась оживленная дискуссия по вопросу о единстве и плюральности марксистской теории и о правомерности существования различных направлений внутри марксизма-ленинизма. В 1969 г. в литературном журнале «Кортарш» («Современник») Д. Маркуш опубликовал статью, в которой высказывались положения о «различных направлениях в марксизме». Он имел в виду марксизм догматический и марксизм творческий. Участники развернувшейся дискуссии подвергли основательной критике такую точку зрения. Они обратили внимание на многозначность самого выражения «направления в марксизме», на возможность его расширительного толкования. Йожеф Сигети выразил мнение большинства ученых, подчеркнув, что истина только одна, с какой бы стороны мы к ней ни подходили. Могут быть различные направления теоретических поисков, но совершенно невозможны различные идейные направления в рамках марксистской теории. «Признание плюральности марксизма означает признание в его рамках противоречащих друг другу, но в то же время равноправных по стандарту направлений» [20]. Такой плюрализм ничего общего с наукой не имеет.

19 The Journal of Philosophy, 1981, vol. LXXVIII, N 11.

26

Идея многовариантности марксизма ныне весьма активно отстаивается современным правым и «левым» ревизионизмом. Упомянутый уже нами загребский философ П. Враницкий в тезисах, представленных XIV Международному философскому конгрессу, специально останавливался на правомерности существования различных вариантов марксистской философии. Подобно многим сторонникам плюрального марксизма расценивая философию как «наиболее чувствительный теоретический барометр общества» и «квинтэссенцию своей эпохи», Враницкий отстаивает мысль, согласно которой «нужно радикально отвергнуть понятие единой марксистской философии или единой структуры этой философии...» [21], Враницкий требует «признать необходимость различных вариантов марксистской философии» [22]. К ним он относит ортодоксальное направление — «сталинскую» философию, философию Лукача и Корта, обогащенную философами Франкфуртской школы, марксистскую «гуманистическую» философию «Праксиса» [23].

20 Magyar Filozofiai Szemlc, 1968, N 5, о. 1187.

21 Akten des XIV. Internationalen Kongresses fur Philosophie. Wien, 1968, S. 140.

22 Ibid., p. 139.

23 См.: Vranicki P. Glavni praxi marksisticke filozofije XX Veka. — Praxis, 1973, N 3/4.

27

Враницкий, как в свое время Корш и Лукач, связывает необходимость различных вариантов марксизма с изменяющейся исторической реальностью. «Многообразие и многосложность человеческой практики, — пишет П. Вра-ницкий, — обусловливают многосторонние теоретические подходы к этой практике и к проблемам, которые из нее вытекают» [24]. Иными словами, должно существовать столько разновидностей марксистской философии, сколько имеется различных эпох н национально-региональных особенностей в границах этих эпох. Это положение нашло поддержку К. Ньютона, заявляющего, что «для различных людей, тем более в разное время и в различных странах, марксизм-ленинизм означал и означает совершенно разные вещи» [25].

Для того чтобы как-то подтвердить свои мысли Враницкий прибегает к аналогии с историко-философским процессом. «... Прежняя философия, — пишет он, — с необходимостью должна была быть разнообразной; даже в рамках одной и той же эпохи она должна была демонстрировать многосторонность теоретических восприятий комплексных связей истории. Это же относится к марксистской философии. Исторические ситуации изменяются радикально и в настоящее время, в связи с чем возникают исторические сдвиги проблем и задач» [26].

24 Akten des XV. Internationalen Kongresses..., S. 139.

25 Newton K. The sociology of british communism. L., 1969, p. 16.

26 Akten des XIV. Internationalen Kongresses..., S. 139.

Верно то, что прежняя философия была многообразной, включала в себя различные направления и школы: материалистические и идеалистические, атеистические и спиритуалистические, рационалистические и эмпирические, диалектические и метафизические. Это и понятно, ибо различные противоборствующие

28

классы в различные исторические эпохи выдвигали, развивали и отстаивали различные философские обобщения действительности. Но это утверждение нельзя распространять на марксистскую философию, философию трудящихся масс, и прежде всего — рабочего класса. Здесь нет смысла вновь возвращаться к давно доказанному научному факту, что марксизм-ленинизм явился революционным переворотом в философии, открыл новую эру в развитии историко-философского процесса. Можно говорить о различных ступенях развития марксистско-ленинской философии, но никак не о ее различных вариантах. Эту истину не желают признавать Враницкий и другие сторонники «плюралистического марксизма», ибо они охвачены непреодолимым желанием разобщить, разделить на толки и секты единое учение марксизма-ленинизма.

Одно из последних выступлений в направлении плюрализации марксизма было сделано Враницким на VII Международном симпозиуме «Марксистская мысль сегодня», который состоялся в октябре 1982 г. в г. Цавтате (Югославия).

Как известно, в 1975 г. на базе югославских теоретических журналов «Марксизм в мире», «Социализм», «Социалистическая мысль и практика» была организована международная трибуна «Социализм в мире», привлекающая к своей деятельности не только марксистов, но и представителей других концепций социализма.

29

Одним из главных вопросов, поставленных на повестку дня VII симпозиума этой международной трибуны, был вопрос о современном состоянии марксистской теории. В обсуждении этого вопроса в полемике с советскими и другими марксистами активно выступил П. Враницкий, объявивший, как и в свое время на XIV Международном философском конгрессе, о пресловутом «кризисе марксизма», теория которого якобы не в состоянии ответить на главные вопросы и проблемы современной эпохи. Отвергая творческий характер марксизма-ленинизма как целостной, постоянно развивающейся теории, Враницкий вновь выступил с предложением развить идейный и теоретический плюрализм и тем самым вывести марксизм из кризиса в сторону «открытого марксизма».

Подобно Враницкому, в соответствии с «хронологическим принципом» рассматривает исторические перспективы марксизма и Ю. Хабермас. Он понимает под историческим материализмом «теорию социальной эволюции, которая в силу своего рефлексивного статуса является также информативной в отношении целей политических действий и при определенных обстоятельствах может быть связана с революционной теорией и стратегией» [27]. Исторический материализм для Хабермаса — одна из конкурирующих теорий, «частная концепция исторического прогресса» [28], он способен лишь в самых общих чертах описать динамику человеческой истории, но «не в силах понять ее логики», поэтому, мол, уже более не соответствует потребностям новой исторической реальности.

27 Habermas J. Zur Rekonstruktion des historischen Materialismus. Frankfurt a. M., 1976, S. 144.

28 Ibid., S. 9.

30

Буржуазные идеологи и ревизионисты стремятся обосновать различие между «новым» и «старым» марксизмом. Устанавливая «хронологические рамки истинности» общих положений марксистской теории, эти теоретики неверно интерпретируют то обстоятельство, что эти положения действительно дифференцированы в зависимости от исторической долговечности явлений, которые они отражают. Логическим продолжением дискуссии о плюрализации марксизма 50—60 годов явилась деятельность в этом направлении таких ренегатов, как Р. Гароди, Э. Фишер, Ф. Марек, Т. Петков, М. Дюверже, Б. Краски, Л. Колаковский и др. Под видом «осовременивания» и «развития» марксизма в своих интерпретациях марксистско-ленинской теории они пытались изнутри разложить марксизм-ленинизм на дивергентные концепции и направления, лишить марксизм научности и революционного духа.

Одним из главных направлений создания нового варианта «марксизма» является попытка выделения как самостоятельной антропологической проблематики ранних работ Маркса и противопоставления их позднему Марксу как основателю жесткого детерминизма и фатализма в истории. Австрийский ревизионист Э. Фишер только в ранних работах Маркса видит воплощение концепции «целостного, тотального человека, действительного человека, позитивного гуманизма» [29]. Превратив отчуждение в антропологическую характеристику человека, Фишер рассматривает его вне конкретных общественных связей и классовых отношений.

29 Fischer E. Was Marx wirklich sagte. Wien; Molden, 1968, S. 17.

31

Такая абстрактная позиция весьма характерна для современного правого ревизионизма с его «гуманистическим возрождением» марксизма. Так, П. Враницкий хотя и выдвигает концепцию многовариантного марксизма, но тем не менее с поразительной настойчивостью проводит глубоко ошибочную мысль о том, что проблема отчуждения — основная проблема всего марксизма и марксистской философии с большим фанатизмом, несговорчивостью, грубо навязывает свой собственный вариант извращения марксизма как единственно достоверный.

Деятельность ревизионистов различных направлений по созданию национальных «моделей марксизма» была непременно и в первую очередь связана с отказом от революционного марксизма-ленинизма, его основополагающих принципов и фундаментальных идей.

Создатель «французской модели» социализма Р. Гароди отвергает необходимость революционной политической борьбы за завоевание рабочим классом и его союзниками политической власти для обобществления основных средств и орудий производства, для демократических преобразований и создания социалистического общества. Отбросив идею союза рабочего класса с трудящимися города и деревни, Гароди отстаивает идею «нового исторического блока», где руководящая роль принадлежит интеллигенции. Более того, Гароди отвергает ведущую роль коммунистической партии как авангарда революционных сил современности, призывает коммунистическую партию «к идеологическому нейтрализму». Он пишет: «Партия в принципе не может быть ни идеалистической, ни материалистической, ни клерикальной,

32

пи атеистической» [30]. Оказывается, это идеологическое разоружение партии является важным компонентом его модели социализма. В новых вариантах ревизионистских «марксизмов» пересмотрены не только экономические, социально-политические, но и философские принципы марксизма-ленинизма. У Р. Гароди, Э. Фишера, философов «Праксиса» и других ревизионистов и антимарксистов часто под видом критики старого материализма отвергаются исходные положения материализма вообще. Так, массированной атаке ревизионисты подвергли теорию отражения. Желая «динамизировать» марксистскую философию, ревизионизм в духе фихтеанства и кантианства трактует «Я», человеческое сознание с позиций идеалистического активизма, а объективный мир — как конструкцию мышления.

Своеобразную позицию по отношению к марксизму занимает А. Лефевр. Он видит свою задачу в том, чтобы «воссоздать теорию Маркса в ее полноте и в ее величии и вместе с тем попытаться актуализировать марксистскую мысль для мира, который сильно изменился в течение века. Исторический и диалектический материализм, какими бы могущественными ни были они в плане теоретическом, не могут сохраняться догматически» [31]. Средство против догматизма, считает Лефевр, — это конкуренция различных школ и направлений. Еще в своей работе «Манифест различий» Лефевр проводил идею о различиях как о необходимом

30 Garaudy R. Le grand tournant du socialisme. P., 1969, p. 284.

31 Lefebure H. Le tempo des meprises. Paris; Stockholm, 1975, p. 10.

33

атрибуте современного общества. Не отказался от этой идеи Лефевр и в своем интервью югославской газете «Политика» 28 ноября 1976 г.: «...современный марксизм развивается на базе различных тенденций, течений, то есть благодаря диалектике различий...»

«Ленин, Каутский, Бернштейн, Роза Люксембург, — пишет он, — представляют только один период истории марксизма и марксистской мысли. Я полагаю, что в марксизме есть как левые, так и правые тенденции и школы. И верю, что нужно воспринимать как факт то, что сегодня имеется множество марксистских школ: школа немецкая, русская, китайская, итальянская, может быть, французская — и, кроме того, имеются тенденции, которые противостоят друг другу я борются между собой. Этот весьма богатый ансамбль и нужно называть „марксизмом", а не такой-то и такой-то марксизм. Ревизионизма как такового нет» [32].

32 Ibid., p. 185.

Одним из последних приемов плюрализации марксизма является его разделение по крайней мере, на два разных направления — «критическое» и «научное». Фальсифицируя диалектику исторических этапов становления марксизма, сторонники этой идеи противопоставляют «молодого» и «позднего» Маркса и превращают марксизм в беспринципное образование, лишенное внутренней связи и смысла. Характерным примером этого направления плюрализации марксизма может служить вышедшая в 1980 г. книга американского социолога О. Гоулднера «Два марксизма: противоречия и аномалии в развитии теории». Он, в частности, пи

34

шет: «Критические марксисты (гегельянцы) рассматривают марксизм как критику, а не как науку; они акцентируют идейную преемственность Маркса и Гегеля, важность раннего Маркса, значимость у раннего Маркса проблемы отчуждения... Научные марксисты (антигегельянцы) утверждают, что Маркс порвал эпистемологически с Гегелем в 1845 г. Марксизм для них — наука, а не критика, закрепляющая „структуралистскую" методологию, чья парадигма — это зрелая политическая экономия „Капитала", а не „идеологизированная" антропология рукописей 1844 г.» [33].

Однако, как показывает содержание «Двух марксизмов...», главной задачей автора выступает не уточнение периодизации и направлений марксизма, а обнаружение «имманентно присущего» этой теории догматизма [34].

33 Gouldner A. The two marxisms: Contradictions and anomalies in the development of theory. N. Y., 1980, p. 39.

34 См.: Ibid., p. 298.

В свое время В. И. Ленин, отвечая г-ну Скворцову, так определил позицию критиков ортодоксального марксизма, которая очень напоминает позицию современных сторонников «критического» прочтения Марксовой теории: «Разногласие между теми марксистами, которые стоят за так назыв. „новую критическую струю", и теми, которые стоят за так назыв. „ортодоксию", состоит в том, что те и другие в разных направлениях хотят претворять и развивать марксизм: одни хотят оставаться последовательными марксистами, развивая основные положения марксизма сообразно с изменяющимися условиями и с местными особенностями разных стран и разрабатывая дальше теорию

35

диалектического материализма и политико-экономического учения Маркса; другие отвергают некоторые более или менее существенные стороны учения Маркса, становятся, напр., в философии не на сторону диалектического материализма, а на сторону неокантианства, в политической экономии — на сторону тех, кто приписывает некоторые учения Маркса «тенденциозности» и т. п. Первые обвиняют за это вторых в эклектизме и, по моему мнению, обвиняют совершенно основательно. Вторые называют первых „ортодоксальными", и, употребляя это выражение, никогда не следует забывать, что оно дано противниками в полемике, что „ортодоксальные" отвергают не критику вообще, а лишь „критику" эклектиков (которые лишь постольку имели бы право называться сторонниками „критики", поскольку в истории философии учение Канта и его последователей называется „критицизмом", „критической философией")» [35].

35 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 634—635.

Особое место в попытках создания своеобразной «мозаики» марксизма занимают концепции «еврокоммунизма». Сложность оценки этого явления в международном рабочем движении связана с многозначностью употребления самого термина.

Один из наиболее известных сторонников плюрализации марксизма — Л. Колаковский, оценивая «еврокоммунизм» как направление внутри международного коммунистического движения, замечал: «...еврокоммунизм может возникнуть, но еще не возник... Что же касается лидеров еврокоммунизма, то они сами и

36

их позиция двусмысленны как в своих высказываниях, так и в своем молчании» [36]. Реальные проблемы теории и практики научного коммунизма, на которых спекулируют его противники, уже давно решены или по крайней мере поставлены в теории марксизма-ленинизма. Прежде всего это вопрос творческого развития и применения марксизма с учетом особенностей эпохи, страны, ее национальной и культурной специфики, вопрос диалектики общего и особенного [37].

Некоторые немарксистские исследователи оценивают «еврокоммунизм» как результат кризисной ситуации, возникшей в международном рабочем движении, особенно в идеологической и политической ситуации стран Западной Европы. Так, профессор Загребского университета Р. Супек считает «еврокоммунизм» «внешним проявлением или симптоматичным продолжением кризиса рабочего движения в Европе» [38]. С такой оценкой соглашаются и другие авторы цитируемого сборника статей «Еврокоммунизм. Идеологические и политико-теоретические основы», вышедшего в 1982 г. под редакцией профессора Нью-Йоркского городского колледжа Дж. Шваба.

36 Kolakowski L. The Euro-communism Schism. — Encounter, 1977, Aug.. p. 15.

37 Этот факт хорошо известеп марксистам на Западе. На него обращают внимание даже некоторые буржуазные ученые, как это делает, например, В. Лакёр, который пишет: «Русские, надо отдать им должное никогда не пастаивали, чтобы другие коммунистические партии "слепо подражали" русскому образцу. Они всегда допускали, хотя бы в теории, что есть „национальные особенности", которые следует принимать в расчет» (Lagueur W. Eurocommunism and its friends. — Commentary. 1976, Аug., p. 26).

38 Eurocommunism: The ideological and political-theoretical foundations. Westport, 1982, p. 3.

37

Как известно, развитие мирового революционного процесса в новых исторических условиях предполагает расширение социальной базы, формирование определенных социальных союзов, проявивших себя под влиянием коммунистов в национальной и освободительной борьбе. Ориентация на эти союзы является характерной чертой тактики коммунистических и рабочих партий в борьбе против империализма и колониализма.

Однако, как правильно отмечает Б. М. Лейбзон, «включение непролетарских масс в борьбу порождает и свои трудности сближения мелкобуржуазных слоев с пролетариатом, создает условия для их известного влияния па коммунистическое движение. Новые "рекруты" возрождают старые ошибки, оживляют суждения, казалось бы, уже давно преодоленные, а это питает неправильные представления о сущности пролетарского интернационализма, о характере единства международного коммунистического движепия» [39].

39 Лейбзон В. М. Международное единство коммунистов: исторический опыт, принципы, проблемы. М., 1980, с. 67.

Основываясь на научной идеологии марксизма-ленинизма, будучи по происхождению п целям своим интернациональным, коммунистическое движение развивается на национальной почве, имеющей свои специфические исторические и региональные особенности. Это не открытие «еврокоммунистов». В. И. Ленин еще в 1908 г. писал, что «международное революционное движение пролетариата не идет и но

38

может идти равномерно и в одинаковых формах в разных странах» [40]. Однако многообразный опыт осуществления социалистических революций и социалистического строительства в различных странах и регионах мира истолковывается сегодня нашими идеологическими противниками в духе отрицания творческого характера марксизма-ленинизма.

Не обошла эта тенденция, к сожалению, и некоторые отряды рабочего класса в международном рабочем движении. На это обращалось внимание в Отчетном докладе XXVI съезду КПСС: «Не так давно руководство некоторых компартий выступило с энергичной защитой права на национальную специфику путей и форм борьбы за социализм и социалистического строительства. Однако, — если подходить к вопросу непредвзято, — то надо признать, что никто никому не навязывает никаких шаблонов и схем, игнорирующих особенности той или иной страны» [41]. Вспомним слова В. И. Ленина, который писал, что «марксизм отличается от всех примитивных форм социализма тем, что он не связывает движения с какой-либо одной определенной формою борьбы. Он признает самые различные формы борьбы, причем не «выдумывает» их, а лишь обобщает, организует, придает сознательность тем формам борьбы революционных классов, которые возникают сами собою в ходе движения... Марксизм в этом отношении учится, если можно так выразиться, у массовой практики, далекий от претензий учить массы выдумываемым кабинетными «систематиками» формам борьбы» [42].

40 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 182.

41 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 16.

39

Теоретики «еврокоммунизма» утверждают, что каждая коммунистическая партия должна обладать абсолютной самостоятельностью в своей стратегии и тактике. Стоит ли доказывать, насколько такие позиции соответствуют стратегическим интересам империалистической буржуазии. Приведем высказывание одного из видных представителей антикоммунизма — Нейла Маклинса: «Само понятие „Западная Европа" является настолько туманным во всех областях, от географии и до вопросов культуры, что вряд ли кто-либо захочет преувеличивать сходство между коммунистическими партиями этого региона и не замечать их огромных различий» [43]. Н. Маклинс не скрывает намерения дискредитировать пе только содержание основных программных документов КПСС, по и деятельность отдельных компартий Западной Европы. Он прямо заявляет, что «задача заключается не в том, чтобы осуществить „национальный коммунизм", во-первых, потому, что ни одна из западных партий не намерена добиваться коммунизма в большей степени, чем этого требует от них Советский Союз, и, во-вторых, дебаты о национальных путях к коммунизму — это по что иное, как камуфляж или „общение только посвященных"» [44].

42 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 14, с. 1—2.

43 McLinnes N. The Communist Party of Western Ruropi Oxford etc., 1975, p. 11—12.

44 Ibid., p. 175.

40

Нужно подчеркнуть, что позиция некоторых еврокоммунистически настроенных партий широко дискутируется в международном рабочем движении, вызывая полемику с лидерами его различных направлений. С попыткой «целостного анализа еврокоммунизма» выступил в свое время один из лидеров IV Интернационала — неотроцкист Э. Мандель, упрекающий в своей книге лидеров «еврокоммунизма» в «идеологическом и теоретическом банкротстве». Рассматривая современные процессы интернационализации, охватывающие все сферы жизни общества, Мандель выступает за необходимость ведения классовой борьбы на интернациональном уровне. «Отбрасывая идею создания „единого центра", который руководил бы международным коммунистическим движением, — подчеркивает Мандель, — еврокоммунистические руководители полагают, что они выступают против подчинения своих партий чуждым для них интересам... думают, что они обрели столь желанную „независимость", „автономию". Но диалектика классовой борьбы неумолима... Они неизбежно попадают под опеку собственной буржуазии, поскольку не находят твердой линии антикапиталистической борьбы» [45].

45 Mandel E. Critique de l'eurocommunisme. P., 1978, p. 47.

Вместе с тем, критикуя еврокоммунистические партии за «национальную ограниченность» неотроцкист Мандель поддерживает их лозунг о необходимости политического плюрализма при построении социализма, а также приветствует критику данных концепций в адрес КПСС и СССР.

41

Особым нападкам со стороны наших идейных противников подвергается реальный социализм, называемый ими «советской моделью» социализма. Однако, выступая против Советского социализма, против универсальности опыта его построения, сторонники концепции «моделей социализма» не столько акцентируют национальную специфику, сколько отрицают всеобщие закономерности построения социализма.

Вопрос о том, существуют ли общие закономерности построения социалистического общества, или моделей социализма должно быть столько, сколько стран, стал одним из главных в дискуссии на Западе. Объявляя «советскую модель» импортированным чужеродным продуктом, «результатом распространения доктрины», противники социализма вместе с отрицанием этой «модели» пытаются перечеркнуть и общие, существенные закономерности построения социализма как общественного строя.

В своем докладе, посвященном 60-летию образования СССР, Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов сформулировал сущность национальной политики КПСС: «В чем суть пути, указанного Лениным? Коротко можно было бы сказать так. Это — полная добровольность союза свободных народов, как гарантия максимальной прочности федерации социалистических республик. Это — полное равноправие всех наций и народностей, последовательная линия на ликвидацию не только юридического, но и фактического их неравенства. Это — свободное развитие каждой республики, каждой народности в рамках их братского союза...» [45а].

45а Андропов Ю. В. Шестьдесят лет СССР. Доклад на совместном торжественном заседании Центрального Комитета КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР в Кремлевском Дворце съездов 21 дек. 1982 г., М., 1982, с. 5.

42

Идеологи «еврокоммунизма» постоянно подчеркивают свою ориентацию на демократию. Однако необходимо уточнить, что именно понимается под этой ориентацией. Хорошо известно ленинское разделение формальной, буржуазной и подлинной демократии для трудящихся.

Развитие и совершенствование социалистической демократии — одна из самых главных задач социалистического общества. Однако, считая демократические ценности универсальными и абсолютными, теоретики «еврокоммунизма» отказываются от классового подхода к демократии, от требования диктатуры пролетариата, рассматривают демократическое государство как политическое основание «открытого» плюралистического общества. В таком обществе партии рабочего класса не принадлежит более авангардная роль, а на место классового интереса революционного класса выдвигаются партикулярные интересы различных социальных групп.

Одна из новинок антисоветизма — отрицание самой возможности и реальности воплощения идей социализма на практике. Подвергая сомнению достижения социализма в СССР и других братских социалистических странах, некоторые буржуазные авторы навязывают точку зрения на марксизм как на одну из форм социальной утопии. Так, например, в недавно вышедшей на Западе книге «Утопия и антиутопия» под редакцией П. Рихтера пишется о том, что коммунизм является «чистейшей утопией не только в теории, но и в практике современного социалистического общества» [46].

43

Эту же мысль повторяет Р. Уэссон, утверждающий, что «ни одно из положений марксизма не подтверждается на практике», что учение исторического материализма «абстрактно и мало соответствует действительности» [47]. Повышенный интерес к утопическому социализму у некоторых буржуазных идеологов продиктован желанием уравнять его с научным коммунизмом. С этой целью Р. Дюмон в своей книге «Утопия или смерть» предлагает реабилитировать утопии и даже сам пытается обрисовать для нашей планеты весьма абстрактные и отвлеченные черты некоего общества наименьшей несправедливости [48].

46 Utopia / Dvsutopia / Ed. by P. Richter. Cambridge (Mass.), 1976, p. 78.

47 Wesson R. Whv marxism? The Continuing Luccess of a failed Theory. N. Y.. 1976, p. 6, 22.

48 См.: Demont R. L'utopie ou la mort. P., 1973.

Выступая против монизма марксистской теории, многие сторонники плюралистического метода прежде всего выступают против социального детерминизма в концепции Маркса, против таких главных марксистских категорий, как классовая борьба, диктатура пролетариата, социалистическая революция... и др.

За пределами фактов и здравого смысла находится идея наших идейных противников о нереализуемости социалистического общественного идеала, о том, что реально существующий социализм не является социализмом. С версией о «ненайденном социализме» выступил один из крупных буржуазных идеологов - Р. Арон

44

в своей книге «Речь в защиту нисходящей Европы». Абсолютизируя трудности становления коммунистической формации, в том числе и трудности роста, Арон объявляет социализм мифом, не более чем определенным видом индустриального общества, не решившим стоявших перед ним задач.

Остановимся несколько подробнее на взглядах одного из наиболее известных противников марксизма — М. Дюверже, выступающего в различных направлениях фальсификации основных положений исторического и диалектического материализма. Прикрываясь намерением «отделить живое от мертвого в теории Маркса», он выбрасывает из марксизма ни мало, ни много диалектику, учение о классах и классовой борьбе, учение об общественно-экономических формациях и диктатуре пролетариата: «Борьба классов всегда присутствовала в истории, но редко была основополагающей» [49]. В своей концепции аутентичного «марксизма» Дюверже «оставляет» исторический материализм. «Но это, — оговаривается он, — делает необходимым отныне отделить научную часть от идеологической» [50].

Отвергая диалектику Маркса, Дюверже на место единства и борьбы противоположностей в природе и обществе ставит плюрализм сосуществующих явлений. Отсюда уже один шаг до утверждений, что «современный капитализм не имеет ни одного признака саморазрушения» [51], а социализм — «некая воображаемая линия, которая, как линия горизонта, удаляемся по мере приближения к ней» [52].

49 Duverger M. Les orangers Du lac Balaton, p. 113.

50 Ibid., p. 10—11.

51 Ibid., p. 68.

45

Среди огромного количества выходящей на Западе философской литературы, направленной против монизма марксизма-ленинизма, следует выделить книгу «Три лица плюрализма» [53], выпущенную Исследовательским комитетом по плюрализму. Комитет запрограммировал целую серию публикаций по глобальным философским проблемам, и эта первая книга вышла в данной серии. По широте охвата работа не имеет аналогов в западной литературе, в ней рассматриваются концептуальные аспекты плюрализма, взаимоотношения плюрализма и марксизма, проводится анализ плюрализма в третьем мире, в ФРГ, Бельгии, Канаде и Ватикане.

52 Ibid., p. 69.

53 Three faces of pluralism. L., 1980.

Одна из центральных глав книги принадлежит Ст. Эрлиху, в которой он пытается определить сущность социального и политического плюрализма.

В своих определениях плюрализма, в выделении описательного и нормативного плюрализма, профессор Эрлих допускает одну изначальную методологическую ошибку, связанную с расширительным толкованием этого термина. «Плюрализм, — пишет Эрлих, — означает борьбу за децентрализацию, за местную и профессиональную автономию, рабочее самоуправление, за подлинную федерацию некоторых государств, за право различных социальных, этнических и культурных групп на самоопределение. В области культуры плюрализм означает борьбу различных направлений за свободу выражения, где плюрализм неотделим от терпимости к различным направлениям. Это общий знаменатель всех этих течений и их различных структур» [54].

46

Расширенное толкование плюрализма в современной буржуазной философии лишь маскирует объективную диалектику общего и особенного. Если под плюрализмом подразумевать действительное многообразие мира, то это та самая проблема, которая всегда стояла в центре внимания марксизма. Было бы очевидной нелепостью отрицать реально существующие различия между отдельными странами и народами, их культурами и традициями и т. п. Сохраняются эти различия и при социализме. Как отмечал Л. И. Брежнев, «жизнь наглядно показывает, что вопреки клевете наших недругов социализм не только не ведет к утрате народами своего неповторимого лица, особенностей культуры, традиций, а поднимает это своеобразие на новую высоту и делает его достоянием многих других народов» [55].

54 Ibid., p. 37.

55 Правда, 1982, 25 марта.

Марксизм, не ограничиваясь уровнем простого описания действительности, превращающего видимое многообразие в изолированные, замкнутые островки действительности, дробящего целое на части, видит проблему в выявлении того общего, что лежит в основе этого многообразия, в основе общественного и природного бытия. Плюрализм представляет многообразие как отдельные, изолированные друг от друга фрагменты реальности, марксизм противопоставляет такому подходу научно обоснованное положение о многообразных формах и проявлениях взаимосвязей общего, отдельного и единичного.

47

Главный предмет проводимого Эрлихом анализа — концепции социального и политического плюрализма. Он считает, что все ныне существующие социальные системы должны быть проанализированы с точки зрения плюрализма, который присутствует как в капиталистическом, так и в социалистическом обществе. Точно так же должны найти признание различные пути к социализму в международном коммунистическом и рабочем движении.

Свои тезисы Эрлих пытается обосновать рассуждениями о плюралистическом характере самой теории марксизма-ленинизма. Он пытается доказать, что плюралистический подход к анализу социальных и политических явлений присутствует как в теоретических работах К. Маркса (периода 1850—1870 гг.), в программных работах К. Маркса и Ф. Энгельса, так и в трудах В. И. Ленина («Государство и революция» и др.).

Особое внимание Эрлих уделяет национальному вопросу, который, как известно, долгое время был предметом серьезных и продолжительных дискуссий в рабочем движении. В этой связи он считает, что В. И. Ленин, как и К. Каутский, в решении национального вопроса исходил из последовательно плюралистической концепции, идущей, по его мнению, от марксовой концепции «революционных наций» к ленинской доктрине «национального самоопределения». «На этой основе, — пишет Эрлих, — основу национального самоопределения — право наций решать свою судьбу на своей собственной государственной территории — следует считать развитием старого тезиса Маркса и Энгельса, плюралистическим идеологически и политически» [56].

48

Как известно, решение национального вопроса в России было одной из главных задач Великой Октябрьской социалистической революции. Однако ее успешное решение в ходе строительства социалистического общества в нашей стране стало возможным на основе правильного, разработанного В. И. Лениным научного понимания путей и средств ее решения, с полным учетом сложной диалектики общего и особенного, национального и интернационального, в которой ведущей стороной оставалось достижение общих интернациональных задач. Главная из них после победы социалистической революции для всех народов СССР — построение социалистического общества.

Основы диалектики общего и особенного, национального и интернационального в изучении сущности и закономерностей национальных отношений были провозглашены К. Марксом и Ф. Энгельсом. «По-моему, — писал Ф. Энгельс, — в рабочем движении подлинно национальные идеи, то есть идеи, отвечающие экономическим факторам, как в промышленности так и в сельском хозяйстве, факторам, господствующим в соответствующей стране, в то же время всегда являются и подлинно интернациональными идеями» [57]. Эта мысль получила свое дальнейшее развитие в трудах В. И. Ленина, вооружившего созданную им партию правильным пониманием путей и средств решения национального вопроса с учетом новых исторических условий.

56 Three faces of pluralism, p. 40.

57 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 33, с. 374.

49

Сразу же после победы социалистической революции, 2 ноября 1917 г. была принята «Декларация прав народов России», провозгласившая равенство и суверенность всех народов. их право на самоопределение, свободное развитие всех национальных и этнических меньшинств. В ходе строительства социалистического общества на практике было реально достигнуто фактическое правовое и политическое равенство всех граждан и народов, населяющих нашу страну; были осуществлены коренные преобразования во всех сферах жизнедеятельности различных наций, народностей, национальных и этнических групп.

Главную роль в этих преобразованиях сыграло социалистическое государство, образованное в 1922 г. «Становление и развитие социалистических наций, — отмечает советский исследователь А. Ф. Дашдамиров, — их расцвет и взаимное сближение неразрывно связаны с утверждением их социального и идейно-политического единства, с возникновением и развитием новой интернациональной общности людей — советского народа... Национальное и интернациональное в каждой советской нации олицетворяет диалектику общего и особенного, части и целого. Национальные процессы являются частью общих, интернациональных процессов строительства нового общества» [58].

58 Дашдамиров А. Ф. Советский народ. Баку, 1977, с. 105—107.

50

Необходимость плюрализма в социалистическом обществе, исходящая, по мнению Эрлиха, из самой сути теории марксизма, должна диктовать сосуществование в рамках социалистического государства различных видов собственности, в том числе частной. Марксизм не отрицает, что в определенные исторически переходные периоды, как, например, после свершения социальной революции, на историческую арену выносятся новые и разнородные социальные силы, формируются специфические социально-политические институты, которые стремятся активно проявить себя в жизнедеятельности общества. Это можно наглядно подтвердить введением в России новой экономической политики, которая подчас оценивалась как шаг к реставрации капитализма. Однако НЭП, в условиях обобществления средств производства безусловно ожививший мелкобуржуазные элементы, способствовал все же не восстановлению капитализма, а укреплению нового, социалистического строя.

Построение социалистического общества — это длительный и сложный диалектический процесс становления, имеющий свои особенности в каждой отдельной стране. Социализм требует установления общественной собственности на средства производства, но не исключает на определенном историческом этапе существования и частной собственности. Однако такое сосуществование форм собственности должно способствовать укреплению складывающегося общественного организма, а не разрушать главное, без чего социализм перестает быть социализмом.

51

Таким образом, плюрализм различных форм собственности на длительном историческом отрезке времени для социализма не является исторической необходимостью и принципиально не нужен.

Итак, сущностью поливариантного марксизма является отрицание интернационального характера единой марксистско-ленинской науки, ее извращение и подмена различными антинаучными концепциями. Они не имеют ничего общего с научным знанием, не желают себя связывать с нормами и критериями научного мышления. Подлинно научное знание носит всеобщий характер, оно не зависит от особенностей национального или регионального плана. Плюралистический квазимарксизм видит свое призвание как раз в национальном или региональном самоограничении и замкнутости. По природе своей он тяготеет к националистическому мышлению, к сектантскому мироощущению, что также делает его несовместимым с научным мировоззрением вообще и с марксистско-ленинской наукой в частности.

В итоге призывы к «открытому марксизму», «смелому творческому поиску», «преодолению догматизма» и т. п. оборачиваются совершенно противоположными эффектами. «Открытый марксизм» ограничивается рамками нации, страны, региона. Догматизму противопоставляется не научность, не научный поиск, а крайний релятивизм, отрицающий всякую общезначимость, определенность, объективность в человеческом познании.

52

В свое время В. И. Ленин, вскрывая социальные причины распространения ревизионизма, писал: «В чем заключается его неизбежность в капиталистическом обществе? Почему он глубже, чем различия национальных особенностей и степеней развития капитализма? Потому, что во всякой капиталистической стране рядом с пролетариатом всегда стоят широкие слои мелкой буржуазии, мелких хозяев... Совершенно естественно, что мелкобуржуазное мировоззрение снова и снова прорывается в рядах широких рабочих партий» [59]. Точно так же «поливариантный марксизм» уходит своими социальными корнями в мелкобуржуазные слои капиталистического общества, отражает неустойчивость, противоречивость в сознании и в настроениях этих масс. Мелкая буржуазия, средние слои испытывают на себе всю остроту противоречий современного государственно-монополистического капитализма. По своему социальному положению мелкобуржуазная среда является питательной почвой для социальных иллюзий, утопических ожиданий, поисков легких путей избавления от социального гнета. Эта среда порождает националистические настроения и предрассудки, которые находят свое выражение в теориях национального коммунизма, в национальных моделях социализма и в концепциях «многовариантного марксизма».

59 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 25.

Опыт истории показал, что всякие попытки приспособить марксизм к идеологии мелкой буржуазии не укрепляли марксизма, а приводили к его ревизии и извращению. Об этом красноречиво свидетельствуют история II Интернационала, «успехи» его оппортунистических вождей, тупики современного правого ревизионизма, который в поисках легких и «возможных» путей к социализму пришел к полному отказу от марксизма.

53

<< | >>
Источник: А.В. МОМДЖЯН. ПЛЮРАЛИЗМ: истоки и сущность КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ФИЛОСОФСКИХ ОСНОВ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» - МОСКВА 1983. 1983

Еще по теме К истории вопроса СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВЫЕ КОРНИ «ПЛЮРАЛИЗАЦИИ МАРКСИЗМА»:

  1. СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ. КОСМИЗМ И АНТРОПОЛОГИЗМ (продолжение) 
  2. Сознание и познание
  3. ОГЛАВЛЕНИЕ
  4. Предисловие
  5. К истории вопроса СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВЫЕ КОРНИ «ПЛЮРАЛИЗАЦИИ МАРКСИЗМА»
  6. ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОКИ
  7. ГЛАВА ВТОРАЯ Научная сущность идеологии марксизма-ленинизма
  8. СОЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ КОНЦЕПЦИЙ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПЛЮРАЛИЗМА
  9. Постмарксизм в Германии. Триумф Гегеля над Марксом
  10. 3. Смысл исторических перемен