<<
>>

1. МРОККТ

Целью этой книги является введение в изучение и критическая оцен­ка основных школ мысли, доминирующих в сегодняшних дискус­сиях в политической философии. Охваченный в ней материал почти целиком представлен последними работами по нормативной полити­ческой философии и, конкретнее, новейшими теориями справедливого, или свободного, или хорошего общества.

В книге не рассматриваются, разве что мимоходом, ни ключевые исторические фигуры политической философии, ни многие темы, когда-то считавшиеся в ней главными — например, концептуальный анализ значения власти, или суверенитета, или природы права. Эти темы были популярны 35 лет назад, а сегодня в центре внимания оказались идеалы справедливости, свободы и сообще­ства, которые используются при оценке политических институтов и мер государственной политики. Я, конечно, не буду пытаться охватить все последние разработки в этой области, но сосредоточусь на тех теориях, которые смогли привлечь сторонников и которые предлагают более или менее всестороннее видение идеалов политики.

Одним из поводов для написания этой книги стала моя убеждённость в том, что в данной области ведётся масштабная, интересная и важная работа. Проще говоря, интеллектуальный ландшафт в политической философии сегодня очень отличается от того, каким он был 20 или даже 10 лет назад. Выдвигаемые аргументы часто по-настоящему оригиналь­ны, и не только в разработке новых вариаций старых тем (например, развитие Р. Нозиком теории естественных прав Дж. Локка), но и при выработке новых перспектив (например, феминизм). Одним из след­ствий этого стало то, что традиционные категории, в рамках которых обсуждаются и оцениваются политические теории, становятся все более н еадек ватн ы м и.

Наша традиционная картина политического ландшафта представля­ет политические принципы лежащими на одной линии, идущей слева направо. Согласно этой картине те, кто слева, верят в равенство и по­этому провозглашают различные варианты социализма.

Те, кто справа, верят в свободу и поэтому являются приверженцами какой-либо разно­видности свободного рынка. В середине находятся либералы, верящие в невыразительную смесь равенства и свободы и в силу этого провоз­глашающие разные формы государства всеобщего благосостояния (или благоденствия). Конечно, между этими тремя точками есть множество позиций, и многие люди разделяют отдельные положения различных

17

Уилл Кимлика. Современная политическая философия

теорий. Тем не менее принято думать, что наилучший способ понять или описать чьи-либо политические принципы — это попытка найти им место на этой линии.

В таком представлении о западной политической теории есть неко­торая доля истины. Но оно заметно утрачивает свою адекватность. Во-первых, оно игнорирует некоторые важные вопросы. Например, левые и правые расходятся в своих взглядах на свободу и справедливость в сферах экономики и политики, в которых традиционно доминируют мужчины. А как насчет честности или свободы в традиционно женских сферах дома и семьи? Основные политические теоретики, от левых до правых, были склонны либо игнорировать эти сферы, либо утверждать, что в них не b03fикает вопросов справедливости и свободы. Адекват­ная теория равенства полов будет рассматривать темы, к которым про­сто не обращались и традиционных дебатах между правыми и левыми. Традиционную картину также критиковали за игнорирование истори­ческого контекста. Теории как на правом, так и на левом фланге стре­мятся дать нам принципы, с помощью которых мы сможем проверять и критиковать наши исторические традиции и культурные практики. Но коммунитаристы полагают, что оценка политических институтов не может быть основана на использовании некоторых независимых внеи-сторических критериев. Они считают, что политическое суждение есть дело интерпретации тех традиций и практик, в рамках которых мы уже находимся. Так возникают вопросы нашей «укоренённости» во времени и конкретном сообществе, которые не затрагивались в дебатах между левыми и правыми.

Мы не можем прийти к пониманию феминизма или коммунитаризма. если будем искать их только где-то в континууме «ле­вый — правый».

Итак, одна из проблем связана с узостью традиционной картины по­литических представлений. Это возражение сейчас очень распростране­но, и большинства комментаторов постарались расширить список прин­ципов, затрагиваемых в дискуссиях о политике. Но есть и другая черта традиционной картины, которая, я считаю, должна быть пересмотрена. В ней предполагается, что различные теории имеют в своём основании разные ценности: причина разногласий правых и левых по поводу ка­питализма в том, что левые верят в равенство, а правые верят в свобо­ду. Поскольку разногласия касаются фундаментальных ценностей, они не могут быть рационально разрешены. Левые могут утверждать: если вы верите в равенство, то должны поддерживать социализм; а правые могут утверждать: если вы верите в свободу, то должны поддерживать капитализм. Но ьет способа доказать, что равенство превосходит свобо­ду, или что свобеда важнее равенства, так как и то, и другое — базовые ценности, и нет более важных ценностей или положений, к которым

18

Введение

могли бы апеллировать обе стороны. Чем больше мы углубляемся в эти политические дебаты, тем более неразрешимыми они становятся, ибо нам не остаётся ничего, кроме несовместимых апелляций к предельным и предельно противоположным ценностям.

Эта особенность традиционной картины фактически не ставилась под сомнение даже теми комментаторами, которые отвергают традици онную дихотомию левых и правых. Они исходят из того, что новые тео­рии тоже апеллируют к иным предельным ценностям. Нам говорят, что наряду со старыми апелляциями к «равенству* (социализм) и «свободе* (либертаризм) политические теории сейчас апеллируют к предельным ценностям «договорного соглашения- (Ролз), «общего блага* (коммуни­таризм), «пользы» (утилитаризм), -прав- (Дворкин) или -андрогинии» (феминизм)1. Так что теперь у нас есть ещё большее количество высших ценностей, по поводу которых невозможно привести рациональных аргументов.

Но этот «взрыв» потенциальных предельных ценностей порождает очевидную проблему для всего проекта создания единой и всеобъемлющей теории справедливости. Пели есть так много потенци-альных высших ценностей, почему мы должны по-прежнему думать, что адекватная политическая теория может базироваться только на одной из них? Разумеется, единственно разумной реакцией на это множество предлагаемых предельных ценностей будет оставить саму идею развить «монистическую» теорию справедливости. Подчинить все ценности одной, превосходящей их всех: кажется чем-то фанатичным.

Следовательно, успешная теория справедливости должна будет со­стоять из кусков большинства существующих теорий. Но если разногла­сия между ценностями действительно являются базовыми, то как они могут быть интегрированы в единую теорию? Одной из традиционных целей политической философии было найти связные и исчерпывающие правила для разрешения конфликтов между политическими ценностя­ми. Но как мы можем иметь такие исчерпывающие критерии, если не су­ществует некой более глубокой ценности, на основании которой можно судить о конфликтующих ценностях? Без такой более глубокой ценно­сти решения конфликтов могут быть только ad hoc и локальными. Нам пришлось бы принять неизбежность компромиссов между теориями и оставить надежду на некую одну теорию, которую можно было бы ис­пользовать как исчерпывающее руководство. И действительно, многие комментаторы считают, что такова судьба сегодняшнего теоретизирова­ния о справедливости. Политическая философия, с этой точки зрения, тонет в своём собственном успехе. Сначало был взрыв интереса к трэд и -

1 Различные версии этого списка предельных ценностей можно найти.с незна­чительными варищиями. в большиисгве обзоров теорий справедливости (см.. напр.: (Brown 1986; Pettit 1980.мстЬа I988; Campbell 1988; Miller 19761).

Уилл Кимлика. Современная политическая философия

ционной идее найти единственную истинную теорию справедливости, но в результате этого взрыва эта традиционная цель стала казаться со­вершенно недостижимой.

Является ли это точным описанием политического ландшафта? Дей­ствительно ли ион.и' политические теории апеллируют к конфликтующим предельным ценностям? Я намереваюсь изучить высказанное Рональдом Дворкиным предположение о том, что современные политические теории не основываются на различных базовых ценностях. С его точки зрения, каждая правдоподобная политическая теория имеет одну высшую цен­ность, а именно равенство [Dworkin 1977:179-183; 1983:24; 1986:296-301; 1987: 7-8; ср. Nagcl 1979: 111]. Это предположение явно ложно, если под -эгалитаристской теорией» мы будем иметь в виду теорию, поддержива­ющую распределение доходов поровну. Но есть иная, более абстрактная и более фундаментальная идея равенства в политической теории — идея обращения друг с другом -как равных». Есть много способов выразить эту более основополагающую идею равенства. Какая-либо теория является эгалитаристской * этом смысле, если принимает то. что интересы каждо­го члена сообщества значимы, и значимы в равной степени. Другим спо­собом идея равенства выражается в эгалитаристских теориях, когда они требуют, чтобы государство обращалось со своими гражданами с равным вниманием; каждый гражданин имеет право на равную заботу и уваже­ние. Такое более глубокое понимание равенства можно найти в либерта-ризме Нозика не менее чем в коммунизме Маркса. В то время как левые верят, что равенство доходов или богатства является предпосылкой для обращения людей друг с другом как равных, правые считают, что такой предпосылкой явгяются равные права на труд и собствен жиль.

Таким образом, абстрактная идея равенства может быть интерпрети­рована по-разному и не обязательно подразумевать равенство в какой-то конкретной области, будь то доход, богатство, возможности или свободы. Дискуссии между этими теориями ведутся отом, какой конкретной раз­новидности равенства требует более абстрактная идея обращения людей друг с другом как равных. Не каждая из когда-либо создававшихся по­литических теорий является эгалитаристской в этом широком смысле.

Но если теория будет утверждать, что некоторые люди не заслуживают равного внимания государства, что некоторые люди просто не так важ­ны, как другие, то большинство людей в современном мире немедленно отвергнут эту теорию. Предположение Дворкина заключается в том, что идея равной значимости каждой личности составляет сердцевину всех правдоподобных политических теорий.

Именно это предположение я собираюсь рассмотреть в этой книге, ибо я верю, что оно так же важно, как и любая из тех частных теорий, которым оно даёт интерпретацию. (Одним из его преимуществ являет-

20

Введение

21

ся то, что это предположение делает более осмысленным поиск единой всеобъемлющей теории справедливости.) Не все согласятся, что каждая из этих теорий основана на принципе равенства, и я буду рассматривать другие пути их интерпретации. Например, я буду обсуждать вопрос о том, что могла бы означать для либертарианства свобода как осново­полагающая ценность или польза как основополагающая ценность для утилитаризма. В каждом случае я буду сравнивать различные интерпре­тации для того, чтобы увидеть, какая из них представляет наиболее по­следовательное и привлекательное описание обсуждаемой теории.

Если предположение Дворкина верно, то скептицизм многих людей по поводу возможности рационально разрешить споры между теория­ми справедливости мохст оказаться неуместным или. в любом случае, слишком поспешным. Если каждая теория стоит на одном и том же «эга­литарном плато» — а именно, если каждая теория стремится определить социальные, экономические и политические условия, при которых чле­ны сообщества обращаются друг с другом как равные — тогда нам, воз­можно, удастся показать, что одна из теорий лучше соответствует стан­дарту, который все они признают. Если согласно традиционной точке зрения основной спор в политической теории идет о том, признавать или нет равенство в качестве ценности, то с новой точки зрения фунда­ментальный вопрос состоит не в том, принимать ли равенство, а в том, как лучше всего его интерпретировать. И это означает, что люди могли бы дискутировать, так сказать, на одной волне, даже те из них, кто не вписывается в традиционный континуум «левого — правого». Поэтому идея наличия эгалитарного плато в дискуссиях о политике потенциаль­но более способна согласовать и разнообразие, и единство современной политической философии.

2. ЗАМЕЧАНИЕ О МЕТОДЕ

Обычно в начале книги такого рода говорят нечто о методологии ав­тора, о том, как он понимает предприятие политической философии в целом, что отличает его от других интеллектуальных предприятий, на­пример, от моральной философии, и как автор собирается оценивать его успех. Я не буду здесь много распространяться об этих вопросах, отчасти поскольку не думаю, что на таком общем уровне многое мож­но сказать. Каждая из анализируемых ниже теорий отвечает на эти во­просы различным образом, каждая предлагает своё видение различия между моральной и политической философией, своё видение критериев успешной аргументации. Поэтому оценка тех или иных представлений о природе политической философии не может быть отделена от и про­ведена до оценки конкретных теорий справедливости.

Уилл Кимлика. Современная политическая философия

Однако может оказаться полезным предвосхитить некоторые идеи, которые будут обсуждаться в следующих главах. Я полагаю, что есть фундаментальное единство моральной и политической философии, по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, как формулирует это Ро­берт Нозик, «моральная философия задает фон и границы политиче­ской философии Что люди могут и не могут делать в отношении друг друга, задает пределы тому, что они могут делать с помощью аппарата государства или для создания такого аппарата. Моральные запреты, что допускают принуждение, являются источником какой бы то ни было легитимности, которую имеет применяющее силу государство» (Nozick 1974: б; рус. изд. 2008). У насесть моральные обязанности по отношению друг к другу, некоторые из них являются предметом ответственности общества и реализуются через общественные институты, другие — де­лом личной ответственности, в частности правила поведения. Полити­ческая философия сосредоточивает внимание на тех обязанностях, бла­годаря которым оправдано использование общественных институтов. Различные теории разграничивают ответственность общества и частных лиц по-разному, но я согласен с Нозиком в том, что сущность этой от­ветственности и грань между частным и общественным её проявлением должны определяться с помощью обращения к более глубоким мораль­ным принципам.

Во-вторых, и в связи с вышеупомянутым, любая оценка нашей обще­ственной ответственности должна укладываться в более широкую мо­ральную схему, которая оставляет место и придаёт смысл нашей частной oiHCKTBCiiHoi 111. Даже гам, где политическая геория резко разграничи вает ответственность общества и частных лиц так, что одобряемые ею политические принципы не имеют непосредственного отношения к правилам индивидуального поведения, она всё-таки не должна вытес­нять (в теории или на практике) наше чувство личной ответственности относительно помощи друзьям, выполнения обещаний, осуществления каких-либо проектов. В этом, я думаю, проблема для утилитаристских подходов к справедливости (см. гл. 1 наст. изд.). Но в то же время так же верно и то, что любая трактовка наших личных обязанностей должна оставлять место для того, что Ролз называет «очень большими ценно­стями, применимыми к политическим институтам», такими, как демо­кратия, равенство и толерантность. Например, сильным критическим замечанием в отношении «этики заботы» является то, что она не остав­ляет места для действия этих политических ценностей — они вытесня­ются динамикой этической заботы (см. гл. 8 наст. изд.).

Это оставляет нас со множеством не получивших ответа вопросов о соотношении моральной и политической философии, о разных формах

22

Введение

совпадения и ожидаемого или испытываемого конфликта личных и по­литических ценностей. Но всё это — вопросы, которые могут быть рас­смотрены только в контексте конкретных теорий.

Что касается критериев, по которым мы судим об успехе в полити­ческой философии, то я верю, что высшей проверкой какой-либо тео­рии справедливости является то, соответствует ли она и помогает ли прояснить наши устоявшиеся представления о справедливости. Если по здравом размышлении выясняется наша приверженность интуи­ции, что рабство несправедливо, то это мощное возражение против той предлагаемой теории справедливости, которая поддерживает рабство. И напротив, если теория справедливости совпадает с нашими взве­шенными интуициями и структурирует их так, что выявляет их вну­треннюю логику, то тогда мы имеем мощный аргумент в пользу этой теории. Конечно, возможно, что эти интуиции безосновательны, и история философии полна попыток защитить теории без всякой апел­ляции к нашему интуитивному чувству правильного и неправильного. Но я не верю в то, что существует какой-то другой приемлемый способ действия. В любом случае, факт тот, что у нас есть интуитивное чув­ство правильного и неправильного, и естественно, и даже неизбежно, что мы пытаемся осмыслить то, что из него вытекает: что мы стараемся сделать всё, чтобы -прийти к согласованным взглядам и полагать наши убеждения о социальной справедливости обоснованными» [Kawls 1971: 21; Pom 1995: ЗЭ|.

Разные теории различным образом апеллируют к нашим взвешен­ным убеждениям. Например, утилитаристы и либертарианцы взывают к ним более косвенным образом, чем либералы или феминисты, а комму-нитаристы придают нашим интуициям иной статус, чем марксисты. Но опять же всё это должно обсуждаться в контексте конкретных теорий.

Таким образом, политическая философия, как я её понимаю, есть дело моральной аргументации, а моральная аргументация есть дело об­ращения к нашим устоявшимся представлениям. Говоря это. я исхожу из того, что. как я голагаю, является обычным взглядом в спорах о мо­рали и политике: а именно, что мы все имеем моральные убеждения, они могут быть верным,! или ошибочными, у нас есть основания считать их верными или ошибочными, и эти основания и убеждения могут быть организованы в систему моральных принципов и теорий справедливо­сти. Главной целью политической философии поэтому является оценка соперничающих теорий справедливости с тем, чтобы сопоставить силу и последовательность их аргументов, подтверждающих правильность их точки зрения.

23

Уилл Кимликл. Современная политическая философия

-'•1

Многим людям это может показаться безнадёжной затеей. Некото­рые полагают, что моральные ценности реально не существуют, и по­этому наши -убечсдения» об этих ценностях на самом деле суть просто выражение личных предпочтений. Как таковые, они не могут быть вер­ными или ошибочными, и нет возможности рационально оценивать их. Другие считают, что, хотя моральные убеждения могут быть верными или неверными, нет возможности организовать их в систему принци­пов. Наши суждения о справедливости происходят из молчаливого по­нимания или чувства уместности, которое говорит нам, как реагировать на конкретную ситуацию. Любая попытка формализовать эти суждения, придать им характер абстрактных правил или принципов искажает их и продуцирует пустые формулы. Третьи веря г, что, хотя у нас есть осно­вания для наших убеждений о справедливости, и эти основания можно организовать в виде системы принципов, но единственными вразуми­тельными основаниями и принципами являются те. которые аппелиру-ют к нашим историческим традициям. Справедливость скорее есть дело культурной интерпретации, чем философских дискуссий.

Я буду рассматривать некоторые из этих альтернативных подходов к пониманию политической философии в следующих главах. Однако я не считаю, что этл (или другие) виды критики традиционных целей по­литической философии являются успешными. Я не буду пытаться най­ти возможность рационального обоснования всеобъемлющей теории справедливости или опровергнуть различные возражения против этого. На самом деле я сомневаюсь в том, что есть какой-то способ отстоять такую возможность, кроме выдвижения конкретных доводов в пользу конкретной теории. Единственный способ показать, что возможно вы­двинуть неопровержимые аргументы н пользу истинности или лож­ности некоторых принципов справедливости, — это выдвинуть такие аргументы. Поэтому всё остальное в этой книге есть мой единственный аргумент в пользу моих методологических исходных позиций. Хороший это аргумент или нет — решать читателю.

<< | >>
Источник: Уилл Кимликл. Современная политическая философия. 0000

Еще по теме 1. МРОККТ:

  1. 1. МРОККТ