9. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ АНТИСЕМИТИЗМА ДЖЕРРОЛЬД М. ПОСТ Jerrold M. Post

В 1991 году, во время командировки, посвященной изучению психологических последствий распада советской империи, я заехал в Аушвиц-Биркенау, бывший крупнейший лагерь смерти. Впечатле­ние у меня осталось очень сильное; для меня это было потрясающее свидетельство того, насколько человек может быть бесчеловечен к человеку.

192

_____________________Психологические и исторические основы антисемитизма

Хотя меня попросили написать для данного сборника статью по психологическим основам антисемитизма, предмету, которым я давно с увлечением занимаюсь, — я избрал более междисципли­нарный подход.

Приводя в пример Австрию, Беренд Марин (Berend Marin) раз­личает четыре эпохи эволюции антисемитизма в европейской исто­рии:

1. Враждебность христиан по отношению к последователям пер­воначальной религии, из которой вышло христианство. Враждеб­ность, оправданная, в основном, религиозными соображениями. На враждебность к вере евреи не только отвечали взаимностью, но существование древнего «антииудаизма» еще до возникновения христианства и государственной религии указывает на лежащую в основе экономически обоснованную антипатию большей частью аграрного социального класса по отношению к представителям неаграрной экономики, которыми являлись евреи — своего рода независимый народ-класс, или коммерческая каста.

2. «Буржуазный антисемитизм», возникший за последнюю чет­верть XIX века одновременно со всемирным экономическим кри­зисом и появлением политических партий. Это было массовое дви­жение мелкой буржуазии.

3. «Фашистский антисемитизм», квази-«национализированный» в эпоху национал-социализма, с целенаправленной пропагандой тоталитарного режима, приведший в конце концов к не имеющему аналогов в истории геноциду. Его можно рассматривать как тща­тельно спланированную тоталитарным государством организацию массовой иррациональности. Непосредственным политическим последствием этого для выживших в Холокосте и экспатриантов было основание национального еврейского государства Израиль в Палестине, которое затем само стало новой мишенью ненависти.

4. «Постфашистский, постхолокостный антисемитизм после окончания Второй мировой войны и поражения нацизма. [1] По­следний уже не является идеологией в марксистском смысле слова. Этот «обычный», или gemutliche (удобный — нем.), повседневный

193

Джерродьд М. Пост

антисемитизм большинства австрийцев является типичной фор­мой послевоенного антисемитизма, в отличие от доктринерского, фанатичного и воинствующего антисемитизма бывших нацистов и неофашистов, составляющих меньшинство.

Этот «антисемитизм без евреев» поднимает важные вопросы об историческом постоянстве антисемитизма. Александер Герц, поль­ский социолог, в своей работе «Евреи в польской культуре», издан­ной в 1988 году, пишет об этом, отмечая «растущую волну антисе­митизма» по отношению к оставшимся в живых после Холокоста. [3] Принимая во внимание крайнюю малочисленность оставшихся в стране евреев, он делает вывод, что «антагонизм к определенным людям не зависит от их численности, объективной роли или их «чужеродности»». Как отметила Рут Грубер в своем выступлении «Новый антисемитизм», [4] враждебное отношение направлено на евреев, как символ или концепцию, теми, кто не сталкивался с живыми евреями. Пол Лендвай красноречиво высказался об этом явлении в своем наиболее полном исследовании под заголовком «Антисемитизм без евреев».[5]

Это явление не ограничивается территорией Польши. Сразу по­сле окончания «холодной войны» в других восточноевропейских странах — в Венгрии, Румынии и Словакии — возникло то же яв­ление. В Румынии до начала Второй мировой войны проживали более миллиона евреев. Более 400 тысяч румынских евреев были уничтожены немецкими и румынскими службами безопасности. К середине 1990-х в стране оставались лишь 17 тысяч евреев и большинство из них — люди преклонного возраста. Несмотря на это, проявился яростный антисемитизм. Антисемитские статьи появились в газетах, возрождавших антисемитскую организацию, известную под именем «Легион Архангела Михаила», позже пере­именованную в «Железную гвардию». Их цель, провозглашенная в брошюре, распространенной большим тиражом, восстановить «чистоту отравленной румынской души». Брошюра заканчивалась словами «Наше время, наконец, пришло. Хайль Гитлер! Мы побе­дим». В четырех уголках страницы красовались свастики.

Когда Хаим Герцог, президент Израиля, посетил Чехословакию, словацкая фашистская партия повесила мемориальную доску там, где родился отец Тиссо, католический священник, бывший пре-

194

Психологические и исторические основы антисемитизма

зидентом Словакии в период, когда она была автономной страной (1930-1945).

Сандер Брейнер, психоаналитик из Мичигана, постоянно при­меняющий психоаналитический подход к изучению вопросов истории, провел обширный обзор психологических и историче­ских корней антисемитизма, [7] в котором он цитирует христиан­ских богословов. В своем обзоре антисемитизма в богословской литературе священник Роберт Эверетт отметил, что «массы людей были поставлены в определенные условия, чтобы распознавать ев­реев, в течение многих веков, когда продолжалось вдохновляемое церковью поношение иудаизма и его авторитетов». А. Рой Эккердт в книге «Твой народ, мой народ» [8] пошел еще дальше, отмечая, что основание для антисемитизма заложено и ответственность за Хо-локост лежит, в конечном счете, в христианской Библии: Церковь сыграла роль рассадника антиеврейского мышления для широких слоев населения. Отец Грегори Баум пишет: «Церковь превратила еврейский вопрос в символ неискупленного человечества; она соз­дала образ еврея — слепого, упрямого, плотского и «неправильно­го» народа. Этот образ сильно повлиял на то, что Гитлер выбрал именно евреев в качестве козла отпущения». [9]

Каждая из авраамических монотеистических религий — иуда­изм, христианство и ислам — были изначально хрупкими. Некото­рые ученые полагают, что христианству с самого зарождения нужен был образ еврея как Антихриста. Брейнер отмечает: «Поскольку ев­реи отвергли Христа, теперь они лишились Божьей милости и под­вергли себя Его гневу и наказанию, «гневу Божьему». Церковь тогда говорит, что она выполняет роль руки Божьей, чтобы наказать ев­реев.

195

Джеррольд М. Пост

В сущности, в самом начале, когда христианство было хрупким, ему необходим был иудаизм в качестве контраргумента для того, чтобы оправдать собственное нравственное превосходство, и та­ким образом основы антисемитизма были закреплены в христиан­ской исторической психологии. В действительности враждебность, направленная против иудаизма, наблюдалась и до начала христи­анской эры. Монотеизм и «непохожесть» евреев стали поводом враждебности в период греко-римской цивилизации. Поскольку евреи отвергали убийство детей, злоупотребление рабами, а также пантеоном греческих божеств, они ставили под угрозу самые осно­вы греческого общества. Соответственно, греки презирали евреев, насмехались над проявлениями их веры, в том числе над соблю­дением Субботы, сводом законов о чистой и нечистой пище и об­резанием.

Но в основах христианской веры центральное место занимал миф об убийстве Бога. Непризнание божественной природы Иису­са евреями угрожало укреплению хрупкой молодой религии и тре­бовало от нее демонизации «еврея» как Антихриста. Одри Дройзен имела смелость утверждать, что «развитие антисемитизма как тео­рии является последствием христианства. Вступив на ранних эта­пах своего становления в борьбу с синагогами за новообращенных, Церковь стала отождествлять еврейство с влиянием Сатаны, кото­рый стремится завоевать мир, и приняла доктрину, которая ото­ждествляла евреев с убийцами Христа». [10] Первые отцы Церкви действительно утверждали, что, поскольку евреи отвергли Христа, теперь они лишены милости Божьей, находятся в Его немилости и подвержены наказанию гнева Божьего. [11] Брейнер утверждает дальше, что антисемитизм, т. е. проникающая повсюду враждеб­ность к евреям, является неотъемлемой частью христианского вос­питания. Матфей утверждает, что евреи и все их потомки не могут получить благодать Иисуса или прощение.

Кровавый навет о том, что евреи якобы убивают христианских детей, чтобы их кровь использовать в своих обрядах, сохранялась до средних веков. Из-за нее еврейские общины вырезали во время Крестовых походов. В 1348 г. чума унесла жизни почти половины

196

Психологические и исторические основы антисемитизма

населения Европы. Даже, несмотря на то, что от этой болезни по­гибали и евреи, их обвинили в том, что чума — это их рук дело.

В отличие от христианства, ислам не считает убийство его боже­ственного основателя главной идеей веры и, в сущности, в качестве «одного из народов Библии» евреи хорошо уживались с мусуль­манами в средние века и в период Оттоманской империи, к ним действительно было лучшее отношение, чем к христианам. Как от­мечает Бернард Льюис, в истории ислама нет ничего «аналогично­го изгнанию из Испании, инквизиции или еврейским погромам в России, не говоря уже о нацистском Холокосте. Хотя предубежде­ние против евреев всегда было в мусульманских странах, оно часто было приглушенным, редко агрессивным и в основном было вы­звано презрением к евреям, а не взрывоопасной смесью ненависти, страха и зависти, которая подпитывала антисемитизм христианско­го мира». [12] Лишь после конца халифата сильный антисемитизм закрепился в мусульманской культуре. Та терпимость, которая су­ществовала в период господства Оттоманов, исчезла одновремен­но с распадом социальной структуры ислама, но интенсивность антисемитизма была в основном незначительной вплоть до арабо-израильской войны 1956 года и, особенно, после шестидневной во­йны 1967 года. Победы Израиля в обеих войнах были мгновенными и сокрушительными. Это, как пишет Льюис, стало дилеммой для арабских стран, в которых евреи считались слабыми и трусливыми. «Еврей в душе своей и по характеру не обладает качествами, необ­ходимыми мужчине с оружием в руках. Он по природе своей не го­тов принести себя в жертву ради чего-нибудь, даже ради собствен­ного сына или жены». [13] Вслед за этими унизительными победами стала появляться антисемитская литература, дающая объяснение тому, как отважных мусульман могли победить трусливые евреи.

Антисемитские классические «Протоколы сионских мудрецов» все чаще цитируются в качестве определяющей доктрины». В уста­ве группировки Хамаз, например, Протоколы часто цитируются в качестве их абсолютистской доктрины уничтожения, даже несмо­тря на то, что некоторые арабские писатели подвергли аутентич­ность Протоколов сомнению. Как пишет Бернард Льюис, в разное время их цитировали президенты Египта Насер и Садат, президент Саудовской Аравии Фейсал и президент Ливии Каддафи. Все чаще

197

Джерролъд М. Пост

Психологические и исторические основы антисемитизма

евреев упоминали в той же манере, которая идет из христианских евангелий. «Они изображаются как темная и зловещая сила, всту­пившая в заговор, чтобы уничтожить Пророка, и продолжающая оставаться основной угрозой для ислама».[14]Для арабского мира, начиная с унизительных военных поражений в середине XX века, еще один элемент приобрел чрезвычайную значимость, а именно слияние антисемитизма с антисйонизмом и оппозицией государ­ству Израиль.

Предлагаются многочисленные психодинамические объяснения стойкости и силы антисемитизма. Но сказанное выше подчеркива­ет связь между психополитическими переменами и колебаниями в вечно присутствующем антисемитизме. Когда в восточноевро­пейских странах исчезли коммунисты, которых ненавидели, а со­циальный и экономический кризис не только не прекратился, но усугубился, поднялась волна антисемитизма. Арабо-израильский конфликт обеспечил новые «доказательства» поставщикам анти­семитизма. В периоды напряжения и психополитических перемен с точки зрения психологии полезно определить врагов, которых можно обвинить в собственных неудачах. Евреи играли эту роль с незапамятных времен.

Это подчеркивает ценность «легко узнаваемого врага». Нас успокаивает все знакомое, привычное и те, кто похож на нас. Но, чтобы сохранить коллективное самосознание, чувство целостно­сти коллектива, нам нужно отделить себя от чужаков. Чужие не­обходимы нам для процесса самоопределения. Поскольку враги нужны для процесса нашего самоопределения, необходимо иметь врагов среди нас. Это и есть феномен «знакомого врага». Греки и турки уживались бок о бок столетиями. То же можно сказать и об индийских хинди, сикхах и мусульманах; католиках и протестан­тах в Северной Ирландии; арабах и евреях в Израиле. Эти группы остаются друг для друга чужаками — опасными, но при этом легко узнаваемыми. Сохранение границ является основой единой психо­логической, социальной и экономической системы, которая исклю­чает чужих и обеспечивает целостность группы. Мы проецируем на чужих все, чего нам не хватает в самих себе. Мы заканчиваем­ся там, где начинаются они.[15] Особенно в периоды социального разобщения мы крепче держимся за тех, кто похож на нас, и все

198

больше боимся и ненавидим чужаков. Ситуация достигает своего апогея, когда между двумя соседними группами существует выра­женная социально-экономическая несовместимость. Другими сло­вами, враждебность на границе особенно сильна, если одна группа богата, а другая бедна, из-за чего одна религиозная или этническая группа смотрит на другую с презрением или с завистью.

И чем больше отличается от нас чужой в нашей среде, тем ско­рее он станет мишенью для изгнания. Важным элементом развития коллективного самосознания являются знаки различия, присущие другим, — те знаки, на которые можно проецировать свою нена­висть. Но поскольку на них проецируется наше представление о собственном «я», на подсознательном уровне должно существовать чувство схожести (родства) с врагом. Мы связываем себя с теми, кого ненавидим. Тем не менее, должно быть узнаваемое различие, отчетливое расхождение, чтобы отделять их от нас, например, ка­чества характера, которые отличают евреев от мусульман. Группы, от которых мы наиболее страстно отмежевываемся, являются теми, с кем мы теснее всего связаны.

Врагов поэтому нужно лелеять, культивировать и сохранять, поскольку, если мы их потеряем, под угрозой окажется наше опре­деление самих себя. Но этот процесс самоопределения — психо­логическая необходимость — приводит к тому, что мир населен группами людей, испытывающими в различной степени враждеб­ность и страх по отношению к «другим». Евреи и антисемитизм удовлетворяют эту насущную потребность для целого спектра раз­личных групп людей, которые находятся в стрессовых ситуациях, а, учитывая уровень общественного стресса, которому подвержен сегодняшний мир, к сожалению, сильный антисемитизм неизбеж­но будет существовать еще очень долго.

Примечания

1. Berend Marin, A Post Holocaust Antisemitism without Antisemites? Austria as a Case in Point, Political Psychology, 2, 2 (Summer 1980), p. 58..

2. Ibid., p. 60.

199

Джеррольд М. Пост

3. Aleksander Herz, The Jews in Polish Culture (Evanston, IL: North­western University Press,1988).

4. Представлена на конференции «Новый антисемитизм», про­ходившей в Амстердаме 8 апреля 2003 г. (см. (see: http://polish-jewish-heritage. org/Eng/June03/Antisemitism-without-Jews. htm).

5. Paul Lendvai, Antisemitismus ohne Juden (Wien: Europaverl, 1972). Английский перевод: Antisemitism without Jews: Communist East­ern Europe (New York: Doubleday, 1971.

6. R. Robbins and J. Post, Political Paranoia: The Psychopolitics of Ha­tred (Harvard, CT: Yale University Press, 1997).

7. Sander J. Breiner, The Psychohistorical Roots of Anti-Semitism, in Jerry Piven (ed.), Psychological Undercurrents of History, Volume IV (Lincoln: Writers Club Press, 2002), pp. 181-280.

8. Roy Eckerdt, Your People, My People: The Meeting of Jews and Chris­tians (New York: Quadrangle/NY Times).

9. G. Baum, Introduction, in R.R. Ruether (ed.), Faith and Fratricide: The Ideological Roots of Anti-Semitism (Eugene: Wipf and Stock, 1996), p. 7

10. Audrey Droisen, Racism and Anti-Semitism, in Emily Driver and Audrey Droisen (eds.), Child Sexual Abuse: Feminist Perspectives (Basingstoke: Palgrave Macmillan, 1989).

11. Breiner, The Psychohistorical Roots of Anti-Semitism.

12. Bernard Lewis, The Arab World Discovers Anti-Semitis', Commen­tary, May 1986, p. 32.

13. Ibid., p. 34

14. Ibid.

15. Robbins and Post, Political Paranoia, p. 91.