4. СТРАТЕГИИ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ЭКСТРЕМИЗМУ

Экстремизм — это форма радикального отрицания существую­щих общественных норм и правил в государстве со стороны от­дельных лиц или групп. Его причины лежат в социальной дезори­ентации части граждан, их недостаточном образовании, кризисном состоянии общества, слабых институтах общественного контроля и неэффективной правовой системе.

Экстремистские организации, в основном антииммигрантского и неонацистского толка из числа городской молодежи (так назы­ваемые скинхеды — бритоголовые) действуют в европейских стра­нах, в том числе казалось бы в спокойной и сытой Скандинавии. Ультраправые партии и организации, действующие постоянно на грани нарушения закона и норм общественной морали, имеются почти во всех странах, где есть минимальная свобода обществен­ных организаций. Таковых, пожалуй, только нет в странах с дик-

427

В.

таторскими и авторитарными режимами, но там право на экстре­мизм узурпировано самим режимом, как это было и в Советском Союзе. В России современные формы антисистемного экстремиз­ма появились с утверждением основ демократического правления, и это есть в какой-то мере тоже результат демократии.

В России нет достаточного опыта противодействия экстремиз­му и уже совершено много ошибок и глупостей по этой части. Тем не менее, делать это можно и нужно без всяких ссылок на состоя­ние дел в стране и умонастроения населения. Хорошая жизнь не есть гарантия исчезновения экстремизма. Наоборот, может поя­виться больше материальных возможностей для экстремистской пропаганды и деятельности, как это имеет место в США, где Ин­тернет прочно оккупировали разного рода ультра правые, а свою продукцию печатают на роскошной бумаге. Да и в России нашлись средства, чтобы рассовать по почтовым ящикам бесплатно книгу антисемита Корчагина «Еврейская оккупация России». На проти­воположную литературу в обществе ума и средств не хватает.

Для эффективной стратегии противодействия необходим бо­лее точный диагноз самого явления, ибо у него есть особенности в каждой стране. В России нет столь сильного распространения ре­лигиозного экстремизма, как, например, в Японии и Индии. В Рос­сии широко распространяется экстремизм ксенофобского толка, основанный на этнической нетерпимости, а также политический экстремизм неофашистского толка, который зиждется на иде­ях группового неравенства и отторжении культурных различий, на пропаганде тоталитарного порядка и ненависти. Именно эти формы имеют достаточную почву и наиболее опасны для страны с многоэтничным и многорасовым составом населения. Хотя ра­сизм может существовать и в обществах, где нет особого расового многообразия. Экстремисты придают расовый смысл даже малей­шим и воображаемым внешним различиям граждан. Так, напри­мер, клише «лица кавказской национальности» и все, что из этого проистекает мерзкого, в том числе и задержания милицией лиц с темными волосами, это есть расизм, в отправлении которого, к со­жалению, участвуют и представители власти.

Формой расизма и ксенофобии является и антисемитизм — враж­дебная пропаганда и действие в отношении представителей еврейской

428

Толерантность и экстремизм

национальности или в отношении еврейского народа и культуры в це­лом. В СССР антисемитизм существовал больше на государственном уровне. В современной России от этого удалось почти избавиться, но антисемитизм перекочевал на общественно-политический уровень и оказался в арсенале не только маргинальных групп, но и заметных политических сил и экспертных групп. Хотя со времен Горбачева ав­торитетные службы общественного мнения фиксируют снижение антисемитских настроений в обществе (отчасти их заменили анти­кавказские фобии), а случаев физического насилия при радикальном ослаблении правопорядка также не фиксируется (за исключением нападений на московские синагоги и надругательств над еврейски­ми захоронениями), тем не менее ситуация последнего времени стала ухудшаться. Отчасти — по причине резкой актуализации этой про­блемы, а значит, и ее пропаганды (хотя и в форме отрицания и осуж­дения), через средства массовой информации. Многие журналисты никогда не согласятся, что именно они могут стать причиной «новой волны», но это так. Ибо акт речи способен вызывать реальность, а ти­ражированные слова могут стрелять сильнее пули.

По этой причине важнейшей стратегией противодействия экстре­мизму призвана быть политика отказа в публичности. На экранах те­левизоров и в печати не должны появляться и цитироваться не только теоретики и активисты экстремизма, но и сообщения на эту тему необ­ходимо строго дозировать, придавая им целенаправленный характер без пересказа аргументов и показа «как это можно делать». В большой стране всегда найдутся параноики и неустойчивые элементы, которые воспримут теледемонстрацию парада баркашовцев или сторонников ДПНИ в Москве, как приглашение к подобному действию.

Следующей стратегией противодействия является образование и просвещение граждан в области культурного многообразия и единства жителей страны, истории нетерпимости, геноцида и дру­гих преступлений, которые принес людям экстремизм.

429

В. А. Тишков

«исчезнувшие» или «вымирающие» народы и заставляют невинное дитя, который хочет быть «ленинградцем», выучивать перед теле­камерой, слова «я — русский».

Российский народ имеет гораздо больше общих культурных и исторических ценностей и социальных норм, чем различий между гражданами по причине ихэтнической принадлежности. Уровень по­вседневного взаимодействия людей в многоэтничных сообществах и коллективах (включая профессиональные и семейно-родственные) на порядок выше, чем среди представителей политических и интел­лектуальных элит, которые никак не могут даже выговорить слово «российский народ» и «россияне». А уж чеченцы для них — это вообще этнографический реликт с некими военной демократией, тейповой (родо-племенной) социальной организацией и законами адата и шариата. Хотя современные чеченцы жили и живут по тем же советским и российским законам и носят российские паспорта, не желая их обменивать на какие-либо другие.

Экзотизация этнических общностей и придание этничности фундаментального характера чреваты дальнейшей разобщенно­стью граждан. Именно это создает основу для стереотипов и ксено­фобии. Если в части российских школ детей начинают учить пре­жде всего тому, что значит быть «настоящим якутом» или «настоя­щим татарином», и ни слова о том, что значит быть россиянином и ответственным гражданином своей страны, такая национальная система образования является несостоятельной. У нас же до сих пор живет советское клише, по которому «национальная школа» — это не общероссийская, а «адыгейская», «башкирская», а теперь и «русская» и т. д.

Образование, не только молодежи, но и взрослых, должно включать точную и подробную информацию об истории мировых геноцидов, антисемитских погромов и сталинских репрессий, од­нако не позволять превращать прошлую коллективную травму в предмет сакрального значения и питать идеи реванша и «исправ­ления прошлого» за счет новых несправедливостей.

430

Толерантность и экстремизм

Стараниями политиков и плохих обществоведов в стране царит риторика жалоб, разжигающая ненависть и экстремизм. Ненависть нуждается в адресате и его находят в «евреях», «кавказцах», «анти­патриотах», «западниках» и прочее. Некому высказать спокойные и точные оценки и некому вселять в людей конструктивные эмоции. Эмоции, как и слова, являются огромной силой. Если их цель про­будить энтузиазм для достижения нового результата, то они дей­ствуют против экстремизма. Эмоции, направленные на наказание за что-то, на борьбу с врагом, — это уже один шаг до радикального экстремизма, в том числе и насилия.

Следующая стратегия — это общественный мониторинг экстре­мизма, его профилактика и нейтрализация на низовом уровне. Если в классе учителя не реагируют на обидные клички этнического со­держания, появившиеся среди детей и подростков, и не знают, как этому противодействовать, то это плохо. Если родители или препо­даватели училища не замечают и никак не реагируют, что молодой человека сбрил волосы на голове и стал носить черную одежду, а у его кровати появились портреты разных фюреров, то это уже очень плохо. Если взрослые жители и общественные организации не мо­гут остановить появление на улице молодежных групп со свастикой и спокойно смотрят, как у их дома продают расистскую литературу, то это уже беда. Если чиновники или другие владельцы помещений сдают их для собраний подобных групп, а типографии готовы печа­тать все, за что платят, то это есть соучастие в преступлении.

Общество само должно мобилизовать свои ресурсы на противо­действие экстремизму, понимая, что его жертвами будут не евреи, цыгане, азиаты и прочие, а все граждане. Для этого нужны не столь­ко разовые акции в роде антифашистских конгрессов, а массовые и одиночные действия самого низового характера.

Нельзя проходить мимо нарисованных свастик без активной ре­акции, а тем более бояться подать в суд или выступить экспертом по делам против разжигания розни и оскорбления достоинства. В России мало общественных советов и групп, которые бы квали­фицированно вели подобную работу.

Профилактика и нейтрализация экстремизма нуждаются в под­нятии моральной планки по поводу того, что допустимо и что нет в обществе, когда речь заходит об этнической или религиозной

431

В. А. Тишков

принадлежности и практике граждан. Недопустимо было для газе­ты «Известия» десять лет тому назад сообщать о ходе первого су­дебного процесса с участием присяжных, называя фамилии судьи, прокурора и подсудимых, но указывая при этом национальность только последних участников процесса — цыгане. Я жалею, что тогда не подал судебный иск на .газету за разжигание националь­ной розни, ибо только наша общая атрофия восприятия этнорасо-вых сюжетов могла допустить подобное. Это мог бы быть полезный урок, причем не столько уважаемым «Известиям», сколько другим газетам, которые со временем стали спокойно помещать материалы и заголовки типа «Цыгане убили детей», «Неустановленные лица кавказской национальности застрелили банкира» и т. п.

Поднять планку должно прежде всего само общество, его элита, экспертное сообщество. Нужны серьезные разговоры и конферен­ции среди экспертов и публицистов на эту тему с выводами научно­го, морального и административного воздействия.

Отсюда вытекает еще одна стратегия — политика инкорпорации (включения) несистемных экстремистов в более цивилизованную среду, а лидеров-активистов — в, условно говоря, истеблишмент. В этой же связи нельзя исключать необходимость диалога, в том числе и антиподов или заклятых ненавистников друг друга. В США одной из рекомендаций специалистов по устранению антисемитиз­ма черных американцев, среди которых он сильнее всего распро­странен, был призыв к лидерам еврейских и негритянских общин и активистов больше практиковать прямых диалогов и контактов, ибо без этого остальному обществу справиться с проблемой очень трудно. Готовы ли к чему-то подобному россияне?

Теперь о самой важной стратегии государственного воздействия, в том числе правового преследования экстремизма, особенно в тех его формах, которые уже по закону должны наказываться. В уголов­ном кодексе РФ есть статьи, предусматривающие наказание за разжи­гание межнациональной и межрелигиозной розни и за оскорбление национальной чести и достоинства. Статьи сформулированы плохо, ибо нужно подвергать наказанию не за смутно понимаемое даже уче­ными что есть «национальная честь», а за разжигание (подстрекатель­ство), умышленное или неумышленное, любой формы межгрупповой розни среди граждан и (или) за осуществление насильственных дей-

432

Толерантность и экстремизм

ствий на этой основе. Что касается «национальной чести и достоин­ства», то, видимо, речь должна идти об оскорбительных словах и дей­ствиях в отношении тех ценностей, норм и представлений, которые коллективно почитаются представителями той или иной общности (народа, верующей общины) и оскорбление которых наносит безу­словный моральный ущерб представителям этой общности.

Но даже в нынешней форме, как показал мой опыт участия в экспертизе по судебным делам Безверхого, Максимовского и Кор­чагина закон может и должен работать. Причем, работать последо­вательно и настойчиво и по всей стране, а не просто в виде показа­тельного процесса с шумной прессой и опять же негативной рекла­мой. И здесь главное, как мне представляется, неготовность нашей судебной системы, имеется в виду, прежде всего, работающий в ней человеческий материал. На мой и подписавших экспертизы моих коллег взгляд, называть печатно христианство «жидовствующей ересью» или евреев — «унтерменшами», а цыган — «ублюдками» — это безусловный криминал, требующий наказания. Но каковы зна­ния и представления рядовых прокуроров, судей, судебных засе­дателей, если они сами многие мыслят на уровне бытовых стерео­типов? Здесь нужны простые и убедительные памятки и справки, семинары и профессиональные побуждения. Можно направить за рубеж ведущих и рядовых работников правоохранительных орга­нов или пригласить коллег-специалистов из-за рубежа для того, чтобы перенять имеющийся опыт в таких странах, как Германия, США, Франция. Нужна особая учеба и пособия для юридических институтов, для школ МВД и многое другое, чтобы переломить си­туацию в правоохранительных органах. Государство несет главную ответственность за противодействие экстремизму, и оно должно инициировать все необходимые меры по защите общества.

Примечание

В основу статьи положена одноименная глава из книги: В. А. Тиш­ков. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. — М.: Наука, 2003.