<<
>>

2. ВТОРОЙ ЭТАП: МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ В РАМКАХ ЛИБЕРАЛИЗМА

Сейчас всё более признаётся, что это — неплодотворный способ кон­цептуализации большинства мультикультуралистских требований в западных демократических странах. Исходные допущения о -порази­тельной параллели» между коммунитаристской атакой на либерализм и понятием прав меньшинств всё более ставятся под сомнение".

Конечно, имеется несколько явно -коммунитаристских» групп. Это верно по отношению к изоляционистским этноконфессиоиальным группам, которые добровольно дистанцируются от большого мира, таким как гуттериты, амиши или евреи-хасиды. И некоторые из более изолированных или традиционалистских сообществ также могут соот­ветствовать этому описанию -коммунитаристских» групп. Вопрос о том. как либеральные государства должны реагировать на такие нелибераль­ные группы, уже поднимался в параграфе 7 главы 5 (о свободе религии) и параграфе 4 главы 6. в контексте проблемы обучения гражданству.

Но большинство этнокультурных групп в западных демократических странах не хотят быть защищенными от сил современности в либераль­ных обществах. Напротив, они хотят быть полными и равными участ­никами современных либеральных обществ. Это верно, например, по отношению к неграм в Соединённых Штатах, чья приверженность либе­ральным принципам в целом та же. что и у белых. Это также верно по от­ношению к большинству иммигрантских групп, стремящихся к включе­нию и полному участию в жизни либерально-демократических обществ, с доступом к их образованию, технологии, грамотности, массовым ком­муникациям и т.д. И это верно и в отношении большинства неимми­грантских национальных меньшинств, таких как квебекцы, фламандцы

" См.: IGalenkarnp 1993: 20-25]. Вера ■ эту -поразительную парапсль- ееть от­части результат ямховюя ошибки. Поскольку права меньшинств требуются труппами и имеют тенденцию быть oco6j>imh для ратных групп, то их часто опи -сывают как •коллективные права».

Тот факт, что большинство стремится иметь только •индивидуальные- права.а меньшинство — «коллективные», эатем при­нимается эа свидетельство того, что меньшинство каким-то обраэпм является более • шллективистским>. чем большинство. Эта линия рассуждений содержит несколько поп setjuitur lie все особые для разных трупп права являются «коллек­тивными-, и даже тс. что являются ими в том или ином смысле, не обязательно свидетельствуют о -коллсктнвиэмо.См. |Кутп1кка 1995а: ch. 3).

Уилл Кимликл. Современная политическая философия

или каталонцы. Некоторые из их членов могут стремиться к отделению от либерально-демократического государства, но если они хотят этого, то не для создания нелиберального коммуннтаристского общества, а скорее чтобы создать своё собственное современное либеральное демо­кратическое общество (см. [Newman 1996; Davis 1994; Keating, McGarry (eds) 2001)). Квебекцы хотят создать «особое общество», но это совре­менное, либеральное общество с такими его атрибутами, как урбанизи-рованнная, светская, плюралистичная, индустриальная, бюрократизо-ванная, потребительская массовая культура.

Более того,опросы общественного мнения показывают, что ситуация далека от противостояния либеральным принципам — часто нет ника­ких статистических различий между национальными меньшинствами и большинством в приверженности либеральным принципам. Иммигран­ты также вскоре усваивают осноны либерально-демократического кон­сенсуса, даже когда происходят из стран с малым опытом либеральной демократии или отсутствием такового. Приверженность индивидуаль­ной автономии является глубокой и широко распространённой в совре­менных обществах, пересекая этнические, лингвистические и религиоз­ные разделительные линии12.

Короче говоря, преобладающая часть споров о мультикультурализ-ме идёт не между либеральным большинством и коммунитаристскими меньшинствами, но между либералами о смысле либерализма. Это деба­ты между индивидами и группами, признающими основы либерально-демократического консенсуса, но расходящимися по поводу интерпре­тации этих принципов в полиэтнических обществах, в частности, по поводу должной роли языка, национальности и этнических идентич-ностей в либерально-демократических обществах и институтах.

Груп­пы, требующие прав меньшинств, настаивают на том, что по крайней мере, некоторые формы публичного признания и поддержки их языка, практик и идентичноеIей не только совместимы с фундаментальными либерально-демократическими принципами, включая важность инди­видуальной автономии, но даже могут требоваться этими принципами.

Это привело ко пторому этапу дискуссии, в которой вопрос стано­вится таким: каков возможный масштаб мультикультурализм а в рамках либеральной теории? 11еревод дискуссии в это русло не решает всех во­просов. Напротив, место мульти культу рал иэма в либеральной теории остаётся очень спорным. Но это изменяет условия дискуссии. Вопрос больше не в том, как защитить коммунитаристские меньшинства от ли-

" О сходстве политических взглядов между урождёнными американцами и им­мигрантами в Северной Америке см.: (Frvierei 1997; Harin I99J|. О конверген­ции политических ценностей между англофилами и франкофонами в Канаде

cm.|Dkxi 1991).

428

vii. Мультикультурализм

берализма. но в том, нуждаются ли меньшинства, разделяющие базовые либеральные принципы, и правах меньшинств? Если группы действи­тельно либеральны, почему их члены хотят Иран меньшинств? Почему их не удовлетворяют традиционные общие нрава гражданства?

Этот тот вопрос, ответ на который Джозеф Рац попытался найти в своих последних работах. Рац настаивает на том, что автономия инди­видов — их способность делать правильный выбор между достойными образами жизни — тесно связана с доступом к их культуре, с благоден­ствием и процветанием их культуры и с уважением, оказываемым их культуре другими. Мультикультурализм помогает обеспечить это куль­турное процветание и взаимное уважение [Raz 1994; 1998; Margalit. Raz 1990). Другие либеральные авторы, такие как Дэвид Миллер, Яэль Тамир и Джефф Спиннер, выдвинули аналогичные аргументы относительно важности "Членства в культуре* или «национальной идентичности- для современных стремящихся к свободе граждан [Tamir 1993; Miller 1995; Spinner 1994).

Я также пытался утверждать это (Kymlicka 1989а; 1995а]. Детали этой аргументации различаются, но каждый из нас по-своему доказывает, что есть жизненно важные интересы, связанные с культу­рой и идентичностью, которые полностью совместимы с либеральным принципами свободы и равенства и которые оправдывают наделение меньшинств особыми правами. Мы можем назвать это позицией «либе­рального культурализма-.

Критики либерального культурализма выдвинули много возраже­ний против всей этой линии аргументации. Некоторые отрицают то, что мы можем разумным образом отличить или выделить «культуры- или •культурные группы»; другие — что, если даже можно сделать осмыс­ленным утверждение о том, что индивиды суть члены особых культур, у нас нет никаких оснований полагать, что благополучие или свобода индивида обязательно связаны каким-то образом с процветанием его культуры. Люди могут предпочесть иметь сильную связь с тем или иным языком или культурой, но это их выбор, а не потребность, и с либераль­ной точки зрения они должны нести ответственность за стоимость их выбора, а не ожидать, что кто-то другой будет субсидировать эти «до­рогостоящие вкусы»'1.

Это важные возражения, но я думаю, что на них может быть дан ответ. В целом язык и культура, в которых растут люди, должны рассматривать­ся как часть их неизбираемых обстоятельств, а не как их добровольные вкусы. Действительно, доступ к своему языку и культуре иногда может быть предпосылкой самой способности делать осмысленный выбор. Не­обходимость отказаться от своего языка и культуры во имя других, хотя

" Едкую формулировку этих 1кч|'л»1-ний см [Waldron lW]:q>Jr^iuon2000).

429

Уилл Кимлика.Современная политическая философия

и не является чем-то невозможным, часто очень трудный и связанный со многими затратами процесс. И неразумно ожидать от меньшинств, чтобы они платили эту цену, в то время как члены большинства не стоят перел необходимостью подобных жертв14.

В любом случае, эти возражения не смогли погасить энтузиазм по по воду либерального культурализма, который быстро стал предметом кон­сенсуса среди либералов, работающих в этой области14.

Однако даже те, кто симпатизируют либеральному культурализму, стоят перед очевид­ной проблемой. Ясно, что некоторые виды прав меньшинств могут ско­рее подорвать, чем подкрепить автономию индивида. Это было бы верно, например, н отношении прав меньшинств, позволяющих группе лишать образования или здравоохранения детей или позволяющих группе на­сильственно ограничивать женщин домашней сферой. В то время как большинство этнокультурных групп на Запале разделяют те же базовые либеральные ценности, что и большинство, мы видели, что есть некото­рые исключения, особенно некоторые консервативные этноконфессио-нальные группы, и эти нелиберальные группы могут потребовать права ограничивать свободы (некоторых из) своих членов. И даже когда группа меньшинств в целом усвоила либерально-демократические ценности, всё равно Moiyi иметься давно уеюншпиеся традиции или обычаи, которые конфликтуют с либеральным равенством и от которых группа возможно и не хочет отказываться. Например, труты иммигрантов может желать сохранить традиционные обычаи заключения брака по договоренности родителей, или традиционные правила развода, что и в том, и в другом случае может быть весьма неблагоприятным для женщин. Действительно, многие из этих потенциально нслиберальных практик или обычаев вра­щаются вокруг проблем тендера и сексуальности. Вследствие этого мно­гие феминисты выразили обеспокоенность тем, что на практике мульти­культурализм обычно будет означать предоставление мужчинам группы власть над женщинами и сохранение традиционных форм тендерного не­равенства"1. Права меньшинств, принимающие такой вид, подрывают, а не укрепляют индивидуальную автономию членов группы.

Поэтому важнейшей задачей, стоящей перед либеральными сторонни­ками мультикультуралнзма, является разграничение «плохих» прав мень­шинств, предусматривающих ограничение индивидуальных прав, от -хоро-

" Или. по крайней мере, так я утверждаю См. [Kymlicka 1995а: ch. 6].

" Интересный вопрос, почему эта точка зрения либерального культ ура ли эма, являющаяся явным отступлением от либеральных вэглядов, доминировавших в течение нескольких десятилетий, стала настолько популярной.

Подробнее см. об этом: [Kymlicka 2001: ch. 2|.

Обсуждение потенциального конфликта между мульти культу рал и smon и ра­венством женшин см.: IDeveaux 2001;Okin 1999;Shachar 20011.

430

VII. Мультикультурализм

ших» прав меньшинств, которые могут рассматриваться как дополняющие индивидуальные права. Я предложил различать два вида прав, которые может потребовать меньшинство. Первый включает в себя права группы против её собственных членов, предназначенные защищать группу от де­стабилизирующего воздействия внутреннего инакомыслия (например, ре­шения индивидов не следовать традиционным практикам или обычаям). Второй — права группы против большого общества, предназначенные для защиты группы от внешнего давления (например, экономических или поли­тических решений большого общества). Я называю первый вид «внутрен­ними ограничениями», а второй — «внешними защитами».

И то, и другое часто называют «коллективными правами», или «груп­повыми правами», но в связи с каждым из этих видов прав встают очень разные вопросы. Внутренние ограничения затрагивают внутригруппо-вые отношения — этнокультурная группа может стремиться использо­вать власть государства, чтобы ограничить права своих членов во имя групповой солидарности. Это создаёт опасность подавления индивидов. Критики «коллективных прав» в этом понимании часто рисуют образ теократических и патриархальных культур, где женщины угнетены и ре­лигиозная ортодоксия насаждается с помощью закона, как пример того, что может случиться, когда так называемым правам коллектива отдаёт­ся приоритет перед правами индивида.

Конечно, группы свободны требовать некоторых верований или дей­ствий как условия членства в частных, добровольных организациях. Ка­толическая организация может требовать того, чтобы её члены посещали церковь. Каждый в либеральном обществе имеет законное право решать, посещать церковь или критиковать религиозные догмы. Но если кто-то решит не посещать церковь или критиковать её догматы, он может быть лишён членства в этой церкви и в её добровольных организациях. Это про­сто неотъемлемая часть либерального права на свободу союзов, одной из наиболее фундаментальных гражданских свобод. Проблема внутренних ограничений возникает, однако, когда группа утверждает, что её члены (рак-тически не должны иметь законного права решать, посещать или не посе­щать церковь, или ставить под сомнение религиозные верования. Это то, что имело место в оттоманской системе миллетов, рассмотренной в главе 5, где закон не давал людям права на отступничество или ересь. Сходным об­разом группа может утверждать, что её члены не должны иметь законного права на образование, на свободу выбора брачного партнёра или на равен­ство в разводе. Всё это будет внутренними ограничениями".

" Как мы видели в главе 5, эти внутренние ограничения мотуг принимать фор­му юридического ограничения некоторых гражданских свобод или создания такой ситуации, когда реализация этих свобод даётся такой ценой, что для ин­дивидов de facto становится невозможным осуществлять свои (формальные) юридические права.

431

Уилл Кимликл. Современная политическая философия

В противоположность этому внешние защиты касаются межгруппо­вых отношений, т.е. этническая или национальная группа может стре­миться защищать свое особое существование и идентичность, огра­ничивая воздействие решений большого общества. Это тоже создаёт некоторые опасности — не подавления индивида внутри группы, но несправедливости между группами. Одна из групп может подвергаться маргинализации или сегрегации но имя сохранения специфики другой группы. Критики «коллективных прав» в этом понимании часто указы­вают на систему апартеида в Южной Африке как пример того, что мо­жет случиться, когда группа меньшинства требует особых мер защиты от большого общества.

Однако внешние защиты не обязательно должны создавать такую несправедливость. Наделение меньшинства особыми правами предста­вительства, правами на землю, или языковыми правами не обязательно ставит её в положение господства над другими группами (и часто такого не происходит). Напротив, такие права могут рассматриваться как по­мещение групп в более равные условия, благодаря уменьшению уязви­мости меньшей группы по отношению к большей.

Эти два вида требований не всегда идут рука об руку. Некоторые этни­ческие или национальные группы ищут внешних защит от большего обще­ства, не стремясь законодательно накладывать внутренние ограничен mi на своих членов. Другие группы не требуют какой-либо внешней защиты от большею общества, но добиваются широких полномочий по контролю над поведением своих членов. Третьи требуют и того, и другою. Эти вариации ведут к фундаментально различным концепциям прав меньшинств, и важ­но определить, какой вид требований предъявляет группа.

Я полагаю, что ввиду своей приверженности индивидуальной авто­номии либералы должны скептически относиться к требованиям вну­тренних ограничений. Либеральный культурализм отвергает идею о том, что группы могут правомерно ограничивать основные граждан­ские или политические права своих членов во имя сохранения чистоты или аутентичности культуры и традиций группы. Однако либеральная концепция мулыикультурализма может дать группам различные пра­ва против большого общества, для того чтобы уменьшить уязвимость группы перед экономическим или политическим могуществом боль­шинства. Такие «внешние защиты» совместимы с либеральными прин­ципами, хотя они тоже становятся нелегитичными, если, вместо того чтобы уменьшить уязвимость группы по отношению к большему обще­ству, позволяют меньшинству осуществлять экономическое или поли­тическое господство над какой-либо другой группой.

Крайне упрощая, можно сказать, что права меньшинства совместимы с либеральным культура лизмом, если (а) они защищают свободу индивида внутри группы и (6) способствуют отношениям равенства (отсутствию

432

VII. Мультикультурализм

доминирования) между группами (см. [Kymlicka 1995а: ch.3))1*. Как я буду говорить об этом ниже, не всегда легко заранее определить, будет ли кон­кретное право, которого требует меньшинство, использовано для навязы­вания внутренних ограничений или создания внешних защит, и некото­рые требования меньшинств неизбежно будут содержать элементы того и другого. Это часто требует большого внимания к деталям конкретно­го случая. Но я полагаю, что если мы предпримем такое исследование, то обнаружим, что в большинстве случаев этнокультурные группы в запад­ных демократических странах на самом деле не стремятся ограничивать основные свободы своих членов и не стараются помешать им ставить под вопрос и пересматривать традиционные практики и обычаи'1'.

Например, когда негры или коренные народы добиваются специаль­ных прав группового представительства в политических институтах большого общества, целью является обеспечить то. чтобы их интересы учитывались в решениях большого общества, не для того чтобы огра­ничить инакомыслие в своих группах^0. Аналогичным образом, когда иммигранты добиваются финансирования своих художественных кол­лективов, или программ изучения родного языка, или освобождения от законодательства, объявляющего воскресенье нерабочим днем, или от правил.требующих ношения определённой одежды, они стремятся огра­ничить свою уязвимость перед экономическим или политическим могу­ществом большинства, а не ограничить свободу членов своих групп11.

" Однако другие либеральные кулыуралисты утверждают, что в некоторых пределах внутренние ограничения могут быть приемлемы, попа члены груп­пы имеют осуществимое право выхода иа группы К такому ытляду обычно склонны те. кто придерживаются • политической- концепции либерализма, ко­ренящейся в ценности толерантности.а не «всеобъемлющей" концепции, коре­нящейся в ценности автономии (см , напр.. [Gabion 1995; Kukalhu 1997; а также гя. 5 i 7 наст. изд.). Расснот рсние сложностей того, как определить, ч го являс кя -осуществимым- правом выхода, см.; (Okin 1998; Green 19951-

'* Более детальное доказательство этого эмпирического утверждения см. (Kym­licka 1998:ch.4|.

- Конечно, если они не используют гендерио несправедливых или других не­эгалитарных правил для выбора таких представителей. Этого нс происходит в большинстве (всех?) случаев группового представительства в >аладных демо­кратических странах. Некоторые hj лих случаев см. [Phillip* 19951. Jl Во многих ш этих случаев подходящим решением может быть не освобожде­ние меньшинства от икона или правила, ио полный отказ от этого закона (си.: [Barry 2001: ch. 2: Kymlicka 1995л: 114-115: ср. Modood 19941). Я думаю, что это наилучший выход по отношению, например, к законам о нерабочих днях Но заметим,что это не вохражение противтребонаииА меньшинства; это возраже­ние против большинства, которое приняло закон для собственного удобства, и если большинство ие способно или не хочет сделать такое ишеиеиие. то исиь-шинство должно быть вправе требовать освобождения от них.

433

Уилл Кимлика. Современная политическая философия

Более сложным случаем являются права самоуправления для на* циональных меньшинств. С одной стороны, эти права передают полно­мочия меньшим политическим единицам, с тем чтобы национальное меньшинство не терпело бы поражения от большинства при принятии решений, особенно важных для его культуры — по образованию, имми­грации, развитию ресурсов, языка и семейному праву. В таком качестве это внешние зашиты. С другой стороны, они также создают перспекти­ву того, что национальное меньшинство будет использовать свои права самоуправления для ограничения гражданских или политических прав своих членов, и потенциально могут быть использованы для навязыва­ния внутренних ограничений.

Будут ли права самоуправления использованы для наложения вну­тренних ограничений, в большой степени зависит от того, подлежит ли реализация этих прав некоторым конституционным ограничениям, применяющимся и к осуществлению законодательной власти в большом обществе. Ограничено ли самоуправление меньшинства граждански­ми и политическими правами личности, защищенными конституцией? Если мы посмотрим на реальные примеры самоуправления националь­ных меньшинств на Западе, то увидим, что они действительно подлежат тем же конституционным ограничениям, что и власть в большей поли­тической единице. И пока эти конституционные ограничения остают­ся в силе, самоуправление меньшинства будет в первую очередь делом внешней защиты, а не наложения внутренних ограничений.

Короче говоря,большая часть прав меньшинств на Западе служит для уменьшения уязвимости групп меньшинств перед экономическим давле­нием и политическими решениями. Такие права предназначены для обе­спечения того, чтобы большое общество не лишило меньшинство уел он и й, необходимых для его выживания, а не для предотвращения участия чле­нов меньшинств в нетрадиционных или неортодоксальных практиках.

Таким образом, на втором этапе дискуссии вопрос о мультикультура-лизме формулируется как вопрос либеральной теории, и целью является показать, что некоторые (но не все) требования прав меньшинств способ­ствуют либеральным ценностям. 11о моему мнению, этот второй этап вы­ражает подлинный прогресс, Теперь у нас есть более точное описание тре­бований этнокультурных групп и более точное понимание нормативных проблем, встающих в связи с этим. Мы вышли за пределы бесплодного и ведущего к заблуждениям спора об индивидуализме и коллективизме.

Однако я думаю, что этому второму этапу тоже должен быть брошен вызов. В то время как в дискуссиях этого периода выработалось лучшее понимание природы большинства этнокультурных групп и их требова­ний к либеральному государству, природа либерального государства и его требования к меньшинствам интерпретировались неправильно.

434

VII. Мультикультурализм

<< | >>
Источник: Уилл Кимликл. Современная политическая философия. 0000

Еще по теме 2. ВТОРОЙ ЭТАП: МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ В РАМКАХ ЛИБЕРАЛИЗМА:

  1. СОДЕРЖАНИЕ
  2. РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ ЧТЕНИЯ
  3. 2. ВТОРОЙ ЭТАП: МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ В РАМКАХ ЛИБЕРАЛИЗМА
  4. Невозможность отказа от национального сознания. Против забвения истории
  5. Всемирный манифест космополитизма: взгляд из России