<<
>>

ФИЛОСОФИЯ В БОГОСЛОВИИ

В средневековой Руси, как и в средневековой Западной Европе, доминирующей формой общественного сознания была религия. Поэтому и философское осмысление мира и человека осуществлялось главным образом в богословии1.

Иларион Киевский. Примерно через полстолетия после крещения Руси, в период между 1037 и 1050 гг., появляется «Слово о законе и благодати» Илариона, поставленного князем Ярославом Мудрым в 1051 г. Киевским митрополитом. Обращаясь к Библии и учениям отцов церкви, Иларион стремится постигнуть смысл человеческой исто-

'0 взаимосвязи в Древней Руси философии и богословия см.: Замалеев А. Ф. Философская мысль в средневековой Руси (XI-XVI вв.). Л., 1987; ГромовМ. К, Козлов Н. С. Русская философская мысль X-XVII вв. М., 1990.

рии, определить место Руси во всемирно-историческом процессе. «Слово» - замечательный памятник древнерусской историософии. Иларион «с точки зрения вечности» трактует животрепещущие для его времени проблемы: что означает для Руси приобщение к христианскому миру; как само христианство соотносится с язычеством, с одной стороны, и с «законом», ему предшествовавшим; должны ли народы, лишь недавно принявшие христианство, подчиняться старым христианским государствам? Последний вопрос был особо актуальным для Киевской Руси, на независимость которой посягала Византийская империя по праву державы, от которой Русь переняла христианство. Ведь до Илариона киевской метрополией руководили греческие священники из Византии.

«Слово» Илариона начинается с восхваления единого для израильтян и христиан Бога, который предначертал путь спасения всему человечеству. Опираясь на книги Ветхого и Нового Завета, Иларион сосредоточивает свое внимание на выявлении противоположности между иудейским «законом», «через Моисея данном», и «благодатью», олицетворенной Иисусом Христом. Эта противоположность видится им как противопоставление истины и ее тени, ее подобия, свободы и рабства, спасения и оправдания.

При этом преимущество христианства перед иудаизмом, по суждению Илариона, в том, что у последнего «совершенствование» «не распространялось на другие народы», в то время как «спасение» у христиан «простирается во все края земли». Иларион отвергает иудейство, образно сопоставляя его с христианством, как «свет луны» со светом солнца, как «ночную стужу» с «солнечной теплотой», тесноту со свободой, земное с небесным. Но он видит не только противоположность, но и преемственность между Ветхим и Новым Заветом: в жене Авраама Сарре и их сыне Исааке усматривает «образ благодати», благоговейно чтит ветхозаветных пророков. Основное же обвинение Израилю состоит в том, что Христос «к своим пришел, и свои не приняли его. Другими же народами был принят». Приобщиться к Христу способен каждый человек, любой народ, ибо сам Иисус «настоящий человек по плоти, а не приведение, но и настоящий Бог по Божественной сути». Как величайшее событие для своего народа Иларион рассматривает Крещение Руси, освобождение его от «идольской лжи», духовное единение с другими христианскими народами. Между новыми христианскими народами и принявшими христианство в давние времена он не допускает неравенства, так как «для нового учения - новые мехи, новые народы. И сохранится и то, и другое».

В «Слове» звучит хвала крестителю Руси - князю Владимиру, которого автор называет «великим каганом», что означало приравнивание киевского князя к византийским императорам. Автор «Слова» признает, что о христолюбивой вере Владимир слышал от греков, но при этом он особо подчеркивает мысль, что креститель Руси самостоятельно пришел к Христу - «только по благому пониманию и остроте ума». Владимир уподобляется здесь римскому императору Константину Великому, которого церковная традиция за покровительство христианству называет равноапостольным. Более того, Илари- он ставит Владимира в один ряд с апостолами Петром, Павлом, Иоанном Богословом, Фомой, Марком - учителями «православной веры».

Прославление Владимира рисует идеальный образ государственного деятеля, излечившего своих подданных «от недуга идолослуже- ния умерших».

Образ крестителя Руси и «наставника благоверию» - образец для его сына - великого князя Ярослава Мудрого и его потомства. В «Слове» звучит гимн торжествующему на Руси христианству, благодаря которому засиял величеством град Киев, воздвигнут «дом Божий великий святой Премудрости», изукрашенный всякой красотой, и процветающие церкви. Заканчивается «Слово» пожеланием, чтобы сын Владимира «с богатством добрых дел неколебимо управлял людьми, данными ему от Бога».

Климент Смолятич (XII в.). Среди церковнослужителей было различное отношение к философии. Для большей части из них она означала мудрствовать лукаво, предаваться тщеславию, пренебрегать Священным Писанием, чтить «язычников» Платона и Аристотеля и тем самым готовить себе путь в геенну, т. е. в ад. Но такие священники, как Иларион, думали иначе. Спустя столетие после Илариона, так же как и он, без благословения Константинополя, Киевским митрополитом стал Климент Смолятич (родом из Смоленска). В летописи говорится, что Климент «был книжник и философ, каких в Русской земле не бывало». В единственном сохранившемся его сочинении, озаглавленном «Послание, написанное Климентом, митрополитом русским, Фоме, пресвитеру», Смолятич начинает свое послание осуждением пренебрежительного отношения к тому, что Фома называет «философией», отстаивая свое право ссылаться на Гомера, Платона и Аристотеля.

В «Послании» Климент продолжает историософию Илариона, но помимо «закона» и «благодати» выделяет предшествующую им ступень «завета», данного Богом Аврааму. «Закон упразднил завет, а благодать упразднила и то, и другое - завет и закон», - писал Климент, имея в виду то, что сейчас называют нравственным совершенством. Ведь «закон» устранил многоженство, а Христос нас «просветил своим крещением». Основная же мысль «Послания» - обоснование возможности символико-аллегорического истолкования Священного Писания. «Не в том ли, любимец, - риторически спрашивает Климент своего критика, - моя философия, которою я ищу славы от людей, что описанные у евангелиста чудеса Христовы хочу разуметь иносказательно и духовно?»

Стремясь «исследовать духовно» Писание, Климент Смолятич обосновывает своего рода метод, «как просить у Бога добрых и по- лезных дел и как достигнуть и получить спасение».

Подобно тому как истолковывается текст Священного Писания, следует изучать и саму действительность и по ее признакам определять намерения Творца этой действительности, подобно тому как по реальным предзнаменованиям корабельщики «догадываются, что будет буря».

Кирилл Туровский (вторая половина XII в.). Приверженцем сим- волико-аллегорического истолкования «священных книг» был Кирилл из города Турова на реке Припяти, где он получил сан епископа. До этого он, сын богатых родителей, был монахом, притом не простым монахом, а затворенным «в столп», т. е. в уединенную башню, предаваясь посту, молитве и «изложению писаний божественных».

В «Притче о человеческой душе и о теле» Кирилл Туровский пересказывает историю о том, как один «домовитый человек» решил поставить сторожами своего виноградника «хромца» и «слепца», полагая, что первый увидит вора, а второй услышит. Сами же они не смогут воровать, так как «хромец» не может ходить, а «слепец» - видеть. Но вот охранники сговорились. Сел «хромец» на «слепца», указывая ему дорогу, и ограбили они добро своего господина. «Кто это - хромец и слепец? - вопрошает Кирилл и дает такое истолкование образам притчи: - Хромец - это тело человеческое, слепец же - душа». Притча явилась поводом для рассуждений о взаимоотношении тела и души человека. Мертвое тело не имеет души. Даже «чудотворные мощи» святых не сохраняют их души. Грешная душа может оправдываться: «Не я, но плоть согрешила». Поэтому-то, считает Кирилл, во время второго пришествия Христа «души наши войдут в тела и каждый получит воздаяние по делам своим».

В «Слове о расслабленном» Кирилл аллегорически истолковывает евангельскую притчу об исцелении Иисусом Христом паралитика. Отвечая на жалобы несчастного человека, которому 38 лет никто не помогал («не имею человека, который опустил бы меня в купель, ибо все отвернулись и негодными стали, и нет ни единого, творящего добро»), «благой наш врач Господь Иисус Христос» сказал: «Что ты говоришь: человека не имею! Я ради тебя человеком стал...

Ради тебя я, бесплотный, в плоть облекся, чтобы все телесные и душевные недуги исцелить... Я стал человеком, чтобы человека Богом сделать... »

Конкретное благое деяние Христа дает повод Кириллу Туровскому предложить свое понимание вопроса о богочеловеческой природе Христа. Если, будучи еще простым монахом, Кирилл считал, что «рассуждать о человекообразности Бога» есть ересь, то, став епископом Туровским, он пишет о «вочеловечивании» Бога в Христе. Да и мир, по Кириллу Туровскому, сотворен для человека. Обращаясь к «расслабленному», его исцелитель говорит каждому человеку: «Тебе всю тварь в услужение создал. Небо и земля тебе служат... Ради тебя реки приносят рыбу, а пустыни питают зверей!»

Так, древнерусские мыслители, уделяя основное свое внимание богословским вопросам и Священному Писанию, вместе с тем ставили и по-своему решали философские проблемы отношения человека и мира, соотношения духовного и телесного, возможности человека иметь свободу выбора в своих действиях (почему всемогущий и всеведающий Бог допускает греховное поведение человека?). Как и философы Средневековья на Западе, так же и богословы на Руси думали о том, как могут сосуществовать вера и знание, как уживаются разум и чувства. Эти вопросы рассматриваются и Кириллом Туровским. Он, например, не осуждает апостола Фому, прозванного «неверующим», за то, что тот не верил в воскрешение Христа, пока сам не увидел ран от гвоздей и не вложил свой палец в эти раны. Кирилл тем самым оправдывает человеческое стремление не принимать все на веру, но испытывать мир своим разумом. Но сам по себе разум, опирающийся на телесные чувства и обладающий свободой выбора между добром и злом, может, по его мнению, порождать грешные мысли и желания. Поэтому он признает «стройный разум» - разум, не выходящий за пределы «разума истинного», богооткровенной истины церкви. Таким образом, как и некоторые философы-теологи на Западе, Туровский не противопоставляет веру разумному знанию.

Иосифляне и нестяжатели. В процессе развития церковной организации по ряду причин, в том числе социальных, возникают течения, отклоняющиеся от принятой на церковных соборах догматики.

Их называют ересями. В конце XIV в. широкое еретическое движение возникает и в Северной Руси. Это так называемая ересь стригольников, появившаяся в Пскове и Новгороде. Стригольники выражали недовольство деятельностью церкви и ее служителей, обвиняя их в нравственной деградации - пьянстве, невежестве, корыстолюбии, неправедном образе жизни. Но при этом они посягали и на сами церковные обряды, и на утвердившиеся каноны православного вероучения. У стригольников, например, в христианство вводятся некоторые пережитки язычества, пантеистическая вера в равнобожествен- ность Земли и Неба. В другой ереси, осужденной церковью как ересь жидовствующих (конец XV в.), выражалось сомнение в божественности Христа, отрицалась Божественная Троица, т. е. единство и в то же время неслиянность Бога-Отца, Бога-Сына и Святого Духа. Господствующая церковь беспощадно боролась с ересями, подвергая их сторонников преследованиям, вплоть до казней, резко осуждая еретические умонастроения. И сами эти ереси, и их критика представляют для нас определенный интерес. Так, обосновывая свои взгляды, еретики, а среди них были и образованные люди, обращались к трудам античных и восточных мыслителей, стремились на русском языке создать философские термины, существующие на других языках. Обличители ересей также вынуждены были обращаться к бого- словско-философской аргументации.

Но и в пределах ортодоксального богословия, соответствующего . им матам православного христианства, возникали свои противоречия, выражающиеся в острых спорах, которые также стимулировали движение богословско-философской мысли. Наиболее крупным церковным спором, возникшим во второй половине XV в. и продолжившимся до середины XVI в., был спор иосифлян (или осифлян) с нестяжателями (или «заволжцами»). На поверхности борьба между этими религиозными течениями велась относительно монастырского землевладения. Нестяжатели в лице своего главы Нила Сорского (ок. 1433-1508) провозглашали: «Чтобы у монастырей сел не было, а жили бы чернецы по пустыням, а кормились бы рукоделием». Иные взгляды были у иосифлян, получивших свое название от имени основателя Волоколамского монастыря ИосифаВолоцкого (1439-1515), который активно выступал против нестяжателей, за сохранение монастырского землевладения.

В 1507 г. Иосиф Волоцкий переходит под покровительство великого князя Московского Василия III. Если до этого он прославлял монашество и призывал служить царям «телесно, а не душевно», воздавать им «царскую честь, а не божественную», то после принятия в «великое государство» взгляды главы иосифлян переменились. Он провозгласил божественной власть Московского государя, полагал, что Бог вручил ему «милость и суд, и церковное, и монастырское, и всего православного христианства власть и попечение». Московский государь объявлялся «всея русския государем», возвышающимся над удельными князьями, которые должны быть ему послушны и покорны.

Отсюда оставалось сделать лишь один шаг до провозглашения Москвы Третьим Римом. И этот шаг был сделан игуменом псковским Спасо-Елизарова монастыря старцем Филофеем. Между 1514 и 1521 гг. Филофей обратился с посланием к Василию III, в котором призывал его стать «единственным во всей поднебесной христианским царем». Если Древний Рим пал, сокрушенный еретическим неверием, Второй Рим - Константинополь был повержен турками, то Москва, объединившая «вся христианская царьства», стоит как Третий Рим, «а четвертому не быти».

Иосифляне давали свою трактовку Священного Писания и миропонимания. В Библии говорится: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему (и) по подобию Нашему» (Быт. 1, 26). Иосиф Во- лоцкий строго различал понятия «образ» и «подобие». Человек, по его толкованию, подобен Богу, нося в себе душу, слово и ум. Человек - образ Божий, поскольку он владеет всем на земле, как Бог властен над всем миром. Но человек двойствен: он и духовен, и состоит из плоти. Поэтому «истина» постигается как духовно, так и естественно. Разум человека не может отрешиться от плотской природы людей, от мирских страстей. В силу ограниченности человеческого ра- зумения «истины» человеку не доступно полное знание о Боге и его откровении - Священном Писании.

Вместе с тем сам Иосиф Волоцкий, исходя из подобия человека Богу и человекоподобия Христа, рассуждает и о Боге, и о Христе. Так, по его мнению, премудрость Бога не исключает его «коварства» и «прехыщрения» (обмана). Бог, явившись на земле в человеческом облике для спасения людей, тем самым перехитрил дьявола. Однако следует иметь в виду, что повествование о Христе дает «образ его по человечеству». На этом основании Иосиф Волоцкий не считает Христа «в мирском образе» образцом для подражания.

Иосифляне были непримиримы в борьбе с еретиками, требуя «отправлять их в заточение и повергать жестоким казням». Создается впечатление, что иосифляне заземляли церковно-религиозное вероучение в угоду решения определенных земных проблем: укрепления централизованной власти царя, сохранения монастырского землевладения, борьбы против инаковерующих. При этом в само богословие включались знания, основанные на жизненном опыте, некоторые философские идеи античности и раннего средневековья, подчас не соответствующие учениям восточных отцов церкви. Г. В. Флоров- ский писал, что в учении иосифлян была «правда социального служения», но проявилась и «опасность - перенапряженность социального внимания»[4].

В противоположность иосифлянам нестяжатели проповедовали «оставление мира», новую, более аскетическую форму монашеской жизни, мистического сосредоточения для единения с Богом. Глава нестяжательства Нил Сорский, происходивший из боярского рода (в миру - Николай Майков), был переписчиком богослужебных книг, а затем пострижен в монахи. После того как Нил побывал на Афоне (знаменитом православном монастыре в Греции) и воспринял идеи исихазма[5], он основал скит на реке Соре, недалеко от Кирилло-Бело- зерского монастыря.

Нил Сорский и его последователи (Вассиан Патрикеев и др.) выступали против стяжательства церкви, обличали ее пышную обрядность, «сребролюбие и славолюбие», произвол, чинимый в отношении крестьян, работавших в монастырских угодьях. Сами же нестяжатели призывали к аскетическому образу жизни, который предпо- лагал «рукоделие» - физический труд не только как средство пропитания, но и способ устранения «лукавых помыслов». Следуя за идеями исихастов, «заволжский старец» Нил Сорский разработал учение о «мудровании», которое должно очистить ум от земных «помыслов». Мистическая религиозность обосновывалась нестяжателями с помощью логически-рационального анализа познавательной деятельности человека, начинающейся с «прилога» - случайного образа обыденной реальности и заканчивающейся «страстью», образующей «нрав» человека.

Как и иосифляне, нестяжатели боролись с еретическими воззрениями. Так, нестяжатель игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий (XVI в.) разработал учение об истинном и ложном разуме, по которому помимо «разума духовного», соответствующего «божественным писаниям», существует «суетный разум». На «суетном разуме» зиж- дятся еретические взгляды и «человеческие науки», способствующие уклонам в различные ереси. Однако нестяжатели были более веротерпимы, чем иосифляне. Вассиан, например, считал необходимым «затворение в темницах» и «ссылку в заточение» еретиков, но был против смертной их казни. Сами нестяжатели подвергались преследованиям (только бегство из Соловецкого монастыря в Литву спасло Артемия от заточения).

Стоглавый собор в 1551 г. (при участии Ивана Грозного), провозгласив неприкосновенность церковного имущества, утвердил победу иосифлян над нестяжателями.

К нестяжателям примыкал Максим Грек (1470-1556), родом из Византии, живший в Италии, ставший православным монахом на Афоне и приглашенный в Москву Василием III в 1518 г. для перевода и исправления богослужебных книг. В полемическом произведении «Стязание о известном иноческом жительстве» Максим Грек остроумно опровергает аргумент «любостяжателя», заявляющего, что монахи, владеющие монастырскими вотчинами, безгрешны, ибо у них нет своей собственности, а монастырская земля - их общее достояние. Нестяжатель сравнивает такой довод с рассуждением человека, живущего с блудницей: дескать, я безгрешен, так как с этой блудницей живу не только я один.

Один из образованнейших людей своего времени, Максим Грек полагал, что «философия без умаления есть вещь весьма почитаемая и поистине Божественная», поскольку повествует о Боге и непостижимом его промысле. Философия, «хотя не все постигает», восхваляет целомудрие, мудрость и кротость, «всякое иное доброе украшение нрава как закон полагает, и порядок в обществе наилучший устанавливает, и, в целом говоря, всякую добродетель и благодать в этой жизни вводит». Подчеркивая религиозно-христианскую направленность философского знания, Максим Грек неоднозначно относился к античному наследию: он не принимал католической схоластики, стре- мившеися опереться на «аристотельские силлогизмы», порицал иосифлян за мудрствование в духе латинян. Между тем в своих трудах он нередко обращается к идеям Сократа, Платона, Аристотеля.

Максим Грек разделил судьбу нестяжателей, осужденных церковными Соборами 1525 и 1531 гг. Его обвинили в «порче» под видом исправления богослужебных книг и заточили в монастырь. И только за пять лет до его кончины стараниями Артемия с Максима Грека были сняты обвинения в ереси и государственной измене. На Соборе 1988 г. он был причислен к лику святых Русской православной церковью.

Самоопределение философии и философское образование. Острая полемика иосифлян и нестяжателей между собой и с еретиками вынуждала обращаться к доводам разума и различному толкованию книг Священного Писания, учения отцов церкви. В этих условиях философия, оставаясь подчиненной богословию, постепенно обретает относительную самостоятельность.

Андрей Михайлович Курбский (1528-1583) - князь, воевода Московского царя, вынужденный от Ивана Грозного бежать в Литву, немало внимания уделял философии. Будучи европейски образованным человеком, Курбский перевел на русский язык трактаты «Диалектика» и «Богословие» византийского богослова и философа Иоанна Дамаскина (VII-VIII вв.), дополнив их своими «сказами» - обширными пояснениями и рассуждениями. В одном из них он, вслед за «мудрыми», подразделяет «ум человеческий» на две части. Одна из них «помышляет о Боге и мечтает о бесплотных силах». Другая - «делательная» - «связана с чувствами», рассуждает и управляет». В этом рассуждении русский мыслитель знакомит соотечественников с тем, что на Западе называли теорией «двух истин» - истины богословской и истины, связанной с природно-естественным бытием человека. При этом для Курбского философия - знание о «вещах», о мире и деятельности человека («эттика»). Оставаясь и за рубежом горячим защитником православия, Курбский выступает против смешения богосозерцания с мирским знанием, порожденным естественным разумом. Он специально обращается к проблемам логики, рассматривая ее как орудие тех, «кто хочет разуметь философские вещи». Курбский разрабатывал русскую философскую терминологию.

Особая заслуга Андрея Курбского - создание в 1580 г. училища в Остроге, где велось обучение языкам, древним и современным (русскому и польскому), грамматике, поэтике, диалектике, богословию. По образцу этого училища создавались школы в других городах Белоруссии и Украины. Митрополит Киевский и Галицкий Петр Могила, получивший образование во Львовской школе, в 1632 г. создал в Киеве аналогичное училище, на основе которого возникла названная в его честь Киево-Могилянская академия, в которой учились такие мыслители-просветители, как Симеон Полоцкий (1629-1680) и

Феофан Прокопович (1681-1736). По инициативе Симеона Полоцкого в Москве в 1687 г. была образована Эллино-греческая академия, впоследствии получившая наименование Славяно-греко-латинская академия, в которой наряду с преподаванием языков изучались, как и в западноевропейских университетах, «семь свободных искусств», в том числе грамматика, риторика, диалектика, богословие, а с начала XVIII в. - физика и философия. Воспитанниками этой академии стали впоследствии и Михаил Васильевич Ломоносов, и Антиох Кантемир, вошедшие в историю русской философской мысли.

И в Киеве, и в Москве философия преподавалась в схоластическом духе, опираясь на авторитет Аристотеля, препарированного в дух христианского богословия. Схоластическая философия на Руси, как и в Западной Европе, еще была подчинена богословию и с его позиций трактовала и критиковала античных мыслителей и современников, например Декарта. Но немало внимания уделялось логике, естественно-научным знаниям того времени в области физики и астрономии. Появляются такие трактаты, как «Великая и предивная наука» А. X. Белобоцкого, комментарий к произведению схоласта XIII в. Раймонда Луллия «Великое всеобщее и окончательное искусство» и «Зерцало естествозрительное» - перевод курса натурфилософии в духе Аристотеля.

Схоластическая философия, при всей ее ограниченности, способствовала расширению философского диапазона русской мысли, знакомила ее и с античными философами, и с западноевропейской средневековой философией, обращала внимание на логические законы мышления, способствовала самоопределению самой философии как особой области знания, выделяющейся из богословия.

 

<< | >>
Источник: Столович Л. Н.. История русской философии. Очерки. - М.: Республика,2005. -495 с.. 2005

Еще по теме ФИЛОСОФИЯ В БОГОСЛОВИИ:

  1. СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ. КОСМИЗМ И АНТРОПОЛОГИЗМ (продолжение) 
  2.   ПРАКТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ГЕГЕЛЯ  
  3.   ПРЕДИСЛОВИЕ [к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение»] 1887  
  4. ИДЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ И РЕЛИГИЯ 
  5. ФИЛОСОФИЯ В БОГОСЛОВИИ
  6. Жизненный путь философа
  7. Зеркало русской (петербургской) философии.
  8. 6.БОГ ФИЛОСОФОВ
  9. 4. Русская идея как мировоззренческая доминанта отечественной философии
  10. ФИЛОСОФИЯ, РЕЛИГИЯ, МОРАЛЬ, ИСКУССТВО: ДИАЛОГ КУЛЬТУРІ 1ЫХ ТРАДИЦИЙ
  11. Античная философия
  12. Особенности русской философии