Философия свободы

И вот для того, чтобы снять с Бога эту ответственность, Бердяев разводит понятия «Бог» и «свобода». В «Смысле творчества» он для этого привлекает учение немецкого философа-мистика Якоба Бёме о Бездне - Ungrund. Эта Бездна предшествует Богу. Таким образом, «зло имеет источник не в Боге, а в Бездне», «из которой течет и свет, и тьма». Зло - это «тень божественного света»[181]. «Я истолковываю Ungrund Бёме как первичную, добытийственную свободу. Но у Бёме она в Боге, как Его темное начало, у меня же вне Бога», - подводил Бердяев итог своим размышлениям о Боге, свободе и зле (101). По ортодоксальным богословским доктринам с их «судебным учением об искуплении, учением об аде и многим другим» оказывалось, что «Бог зол, а не добр». Сам философ в тяжелые и мучительные годы кровопролитной войны - всеобщего торжества зла - ловил себя на этой неприемлемой для него мысли, но, по его словам, «находил выход в идее несотворенной свободы» (227), т. е. в том, что источником Зла является не Бог, не порождаемая Им свобода, а несотворенная Им свобода, исходящая из Бездны.

Эта далеко не ортодоксальная теодицея - «оправдание Бога» - приводила и к нетрадиционному пониманию места Бога в мире: «Бог открывает Себя миру, Он открывает Себя в пророках, в Сыне, в Духе, в духовной высоте человека, но Бог не управляет этим миром, который есть отпадение во внешнюю тьму» (172). Бог не есть миропра- витель: «В этом мире необходимости, разобщенности и порабощен- ности, в этом падшем мире, не освободившемся от власти рока, царствует не Бог, а князь мира сего. Бог царствует в царстве свободы, а не в царстве необходимости, в духе, а не в детерминированной природе» (211). К Богу не может быть приложено «такое низменное начало, как власть». Поэтому «Бог никакой власти не имеет. Он имеет меньше власти, чем полицейский» (177).

Философ писал, что ему самому «глубоко присущ религиозный гуманизм, вера в человечность Бога. Это человек бесчеловечен, Бог же человечен. Человечность есть основной атрибут Бога. Человек вкоренен в Боге, как Бог вкоренен в человеке» (178-179). Следовательно, теодицея Бердяева переходит в антроподицею. Поэтому-то программное произведение философа «Смысл творчества» имеет подзаголовок: «Опыт оправдания человека».