<<
>>

ОТВЕТ НА «ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ»

  К.К.Случевскому
Все, изменяясь, изменило, Везде могильные кресты, Но будят душу с прежней силой Заветы творческой мечты.
Безумье вечное поэта — Как свежий ключ среди руин... Времен не слушаясь запрета, Он в смерти жизнь хранит один.

Пускай Пергам давно во прахе, Пусть мирно дремлет тихий Дон: Все тот же ропот Андромахи, И над Путивлем тот же стон.
Свое уж не вернется снова, Немеют близкие слова, — Но память дальнего былого Слезой прозрачною жива.
1898
А.К. Толстой
(1817-1875)
it it it
Дождя отшумевшего капли Тихонько по листьям текли, Тихонько шептались деревья, Кукушка кричала вдали.
Луна на меня из-за тучи Смотрела, как будто в слезах; Сидел я под кленом и думал, И думал о прежних годах.
Не знаю, была ли в те годы Душа непорочна моя? Но многому бяне поверил, Не сделал бы многого я.
Теперь же мне стали понятны Обман, и коварство, и зло, И многие светлые мысли Одну за другой унесло.
Так думал о днях я минувших. О днях, когда был я добрей; А в листьях высокого клена Сидел надо мной соловей,
И пел он так нежно и страстно, Как будто хотел он сказать: «Утешься, не сетуй напрасно — То время вернется опять».
1840-е гг.

Меня, во мраке и в пыли Досель влачившего оковы, Любови крылья вознесли В отчизну пламени и слова. И просветлел мой темный взор, И стал мне виден мир незримый, И слышит ухо с этих пор, Что для других неуловимо.
И с горней выси я сошел, Проникнут весь ее лучами, И на волнующийся дол Взираю новыми очами. И слышу я, как разговор Везде немолчный раздается, Как сердце каменное гор С любовью в темных недрах бьется, С любовью в тверди голубой Клубятся медленные тчи, И под древесною корой, Весною свежей и пахучей, С любовью в листья сок живой Струей подъемлется певучей. И вещим сердцем понял я, Что все рожденное от Слова, Лучи любви кругом лия, К нему вернуться жаждет снова; И жизни каждая струя, Любви покорная закону, Стремится силой бытия Неудержимо к божью лону; И всюду звук, и всюду свет, И всем мирам одно начало, И ничего в природе нет, Что бы любовью не дышало.
1851 или 1852
* * *
О, не пытайся дух унять тревожный, Твою тоску я знаю с давних пор, Твоей душе покорность невозможна, Она болит и рвется на простор.
Но все ее невидимые муки, Нестройный гул сомнений и забот, Все меж собой враждующие звуки Последний час в созвучие сольет,
В один порыв смешает в сердце гордом Все чувства, врозь которые звучат, И разрешит торжественным аккордом Их голосов мучительный разлад.
1856
* * *
В стране лучей, незримой нашим взорам, Вокруг миров вращаются миры; Там сонмы душ возносят стройным хором Своих молитв немолчные дары;
Блаженством там сияющие лики Отвращены от мира суеты, Не слышны им земной печали клики, Не видны им земные нищеты;
Все, что они желали и любили, Все, что к земле привязывало их, Все на земле осталось горстью пыли, А в небе нет ни близких, ни родных.
Но ты, о друг, лишь только звуки рая Как дальний зов в твою проникнут грудь, Ты обо мне подумай, умирая, И хоть на миг блаженство позабудь!
Прощальный взор бросая нашей жизни, Душою, друг, вглядись в мои черты, Чтобы узнать в заоблачной отчизне Кого звала, кого любила ты,
Чтобы не мог моей молящей речи Небесный хор навеки заглушить, Чтобы тебе, до нашей новой встречи, В стране лучей и помнить и грустить!
1856
* * *
О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище Среди миров иных;
Помедли здесь со мной, на этом пеплище Твоих надежд земных!
От праха отрешась, не удержать полёта В неведомую даль!
Кто будет в той стране, о друг, твоя забота И кто твоя печаль?
В тревоге бытия, в безбрежном колыханье Без цели и следа,
Кто в жизни будет мне и радость и дыханье, И яркая звезда?
Слиясь в одну любовь, мы цепи бесконечной Единое звено,
И выше восходить в сиянье правды вечной Нам врозь не суждено!
1858
•к it it
Двух станов не боец, но только гость случайный, За правду я бы рад поднять мой добрый меч, Но спор с обоими досель мой жребий тайный, И к клятве ни один не мог меня привлечь; Союза полного не будет между нами — Не купленный никем, под чье б ни стал я знамя, Пристрастной ревности друзей ни в силах снесть, Я знамени врага отстаивал бы честь!
1858
ИОАНН ДАМАСКИН (Поэма)
1
lt;...gt; 2
Благославляю вас, леса, Долины, нивы, горы, воды! Благославляю я свободу И голубые небеса! И посох мой благославляю, И эту бедную суму, И степь от краю и до краю,

И солнца свет, и ночи тьму, И одинокую тропинку, По коей, нищий, я иду, И в поле каждую былинку, И в небе каждую звезду! О, если б мог всю жизнь смешать я, Всю душу вместе с вами слить! О, если б мог в свои объятья Я вас, враги, друзья и братья, И всю природу заключить! Как горней бури приближенье, Как натиск пенящихся вод, Теперь в груди моей растет Святая сила вдохновенья. Уж на устах дрожит хвала Всему, что благо и достойно, — Какие ж мне воспеть дела? Какие битвы или войны? Где я для дара моего Найду высокую задачу? Чье передам я торжество Иль чье падение оплачу? Блажен, кто рядом славных дел Свой век украсил быстротечный; Блажен, кто жизнию умел Хоть раз коснуться правды вечной, Блажен, кто истину искал, И тот, кто, побежденный, пал В толпе ничтожной и холодной, Как жертва мысли благородной! Но не для них моя хвала, Не им восторга излиянья! Мечта для песен избрала Не их высокие деянья! И не в венце сияет он, К кому душа моя стремится; Не блеском славы окружен, Не на звенящей колеснице Стоит он, гордый сын побед; Не в торжестве величья — нет, — Я зрю его передо мною С толпою бедных рыбаков; Он тихо, мирною стезею, Идет меж зреющих хлебов; Благих речей своих отраду
В сердца простые он лиет, Он правды алчущее стадо К ее источнику ведет.
lt;...gt;

И.С. АКСАКОВУ
Судя меня довольно строго, В моих стихах находишь ты, Что в них торжественности много И слишком мало простоты. Так. В беспредельное влекома, Душа незримый чует мир, И я не раз под голос грома, Быть может, строил мой псалтырь. Но я не чужд и здешней жизни; Служа таинственной отчизне, Я и в пылу душевных сил
О том, что близко, не забыл. lt;... gt;
Но все, что чисто и достойно, Что на земле сложилось стройно, Для человека то ужель, В тревоге вечной мирозданья, Есть грань высокого призванья И окончательная цель? Нет, в каждом шорохе растенья И в каждом трепете листа Иное слышится значенье, Видна иная красота! Я в них иному гласу внемлю И, жизнью смертною дыша, Гляжу с любовию на землю, Но выше просится душа; И что ее, всегда чаруя, Зовет и манит вдалеке — О том поведать не могу я На ежедневном языке.

* * *
Вздымаются волны как горы И к тверди возносятся звездной,

И с ужасом падают взоры В мгновенно разрытые бездны.
Подобная страсти, не знает Средины тревожная сила, То к небу, то в пропасть бросает Ладью без весла и кормила.
Не верь же, ко звездам взлетая, Высокой избранника доле, Не верь, в глубину ниспадая, Что звезд не увидишь ты боле.
Стихии безбрежной, бездонной Уймется волненье, и вскоре В свой уровень вступит законный Души успокоенной море.
1866

Ф.И. Тютчев
(1803-1873)
SILENTIUM!
Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои — Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, — Любуйся ими — и молчи.
Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — Питайся ими — молчи.
Лишь жить в себе самом умей — Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум; Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи, — Внимай их пенью — и молчи!..
1830
ОСЕННИЙ ВЕЧЕР
Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть: Зловещий блеск и пестрота дерев, Багряных листьев томный, лекий шелест, Туманная и тихая лазурь
Над грустно-сиротеющей землею, И, как предчувствие сходящих бурь, Порывистый, холодный ветр порою, Ущерб, изнеможенье — и на всем Та кроткая улыбка увяданья, Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья.
1830
* * *
О чем ты воешь, ветр ночной? О чем так сетуешь безумно?.. Что значит странный голос твой, То глухо жалобный, то шумно? Понятным сердцу языком Твердишь о непонятной муке — И роешь и взрываешь в нем Порой неистовые звуки!..
О, страшных песен сих не пой Про древний хаос, про родимый! Как жадно мир души ночной Внимает повести любимой! Из смертной рвется он груди, Он с беспредельным жаждет слиться!.. О, бурь заснувших не буди — Под ними хаос шевелится!..
1835
* * *
Тени сизые смесились, Цвет поблекнул, звук уснул — Жизнь, движенье разрешились В сумрак зыбкий, в дальний гул... Мотылька полет незримый Слышен в воздухе ночном... Час тоски невыразимой!.. Все во мне, и я во всем!..
Сумрак тихий, сумрак сонный, Лейся в глубь моей души, Тихий, томный, благовонный, Все залей и утиши.
Чувства — мглой самозабвенья Переполни через край!.. Дай вкусить уничтоженья, С миром дремлющим смешай!
1835
* * *
Слезы людские, о слезы людские, Льетесь вы ранней и поздней порой... Льетесь безвестные, льетесь незримые, Неистощимые, неисчислимые, — Льетесь, как льются струи дождевые В осень глухую, порою ночной.
1849
<< | >>
Источник: И.Н. Сиземская. Поэзия как жанр русской философии [Текст] / Рос. акад.наук, Ин-т философии ; Сост. И.Н. Сиземская. — М.: ИФРАН,2007. - 340 с.. 2007

Еще по теме ОТВЕТ НА «ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ»:

  1. 4. «Слово о полку Игореве»
  2. § 80 Знаки препинания при обособленных приложения
  3. ОТВЕТ НА «ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ»
  4. 9 КЛАСС 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  5. К социальной истории русского языка
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. Глава шестая РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК В ПЕРВУЮ ЭПОХУ ПИСЬМЕННОСТИ
  8. Книжнославянский язык в системе дополнительного образования
  9. ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВАСИЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ. (1371-1425)