<<
>>

Д. И. Писарев

Наряду с Чернышевским и Добролюбовым сторонником антропологического принципа в философии был Дмитрий Иванович Писарев (1840-1868).
Мы уже обращались к его взглядам на эстетику, в которых не Чернышевский, а он сам выступает как «разрушитель эстетики».
В этом отношении он походил на любимый им образ тургеневского Базарова, который пренебрежительно относился к эстетической стороне жизни. Ведь герой романа «Отцы и дети» прямо заявляет, что в нем нет «художественного смысла» и что этот «смысл» ни на что не нужен. Это он сказал о понравившейся ему женщине: «Этакое богатое тело! Хоть сейчас в анатомический театр». А его презрительное отношение к Пушкину! Кажется, что, реализуя базаровское отношение к автору «Евгения Онегину» («пора бросить эту ерунду»), Писарев пишет свой знаменитый антиэстетический манифест - статью «Пушкин и Белинский», шокировавшую даже противников теории «искусство для искусства».
Современникам Писарева казалось, что именно он является воплощением того самого нигилизма, который подсмотрел в русской жизни 60-х гг. И. С. Тургенев. В 1861 г. в статье «Схоластика XIX века», напечатанной в журнале «Русское слово», начинающий публицист четко сформулировал свой «ультиматум»: «...что можно разбить, то и нужно разбивать; что выдержит удар, то годится, что разлетится вдребезги, то хлам; во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и не может быть»[87]. В отличие от Чернышевского и его последователя М. А. Антоновича (1835-1918), выступивших против романа Тургенева как клеветы на новых людей, Писарев с гордостью заявляет вместе с Базаровым: «И это называется нигилизмом!»
Но дело, конечно, не в слове, которому может придаваться разный оценочный смысл, вплоть до обывательского: нигилист - это тот, кто «в Бога не верует и в баню не ходит». Писаревский нигилизм отнюдь не был цинизмом, т. е. отрицанием человеческих ценностей. Наоборот, он, говоря словами Некрасова, «проповедовал любовь враждебным словом отрицанья».
Писарев, как и Добролюбов, прожил очень короткую жизнь. Он родился в дворянской семье. С 1852 по 1856 г. учится в петербургской гимназии, которую оканчивает с серебряной медалью. С 1856 по 1861г. - учеба на историко-филологическом факультете Петербургского университета. Уже с 1858 г. Писарев ведет библиографический отдел в журнале «Рассвет», а с декабря 1860 г. начинает сотрудничать в журнале «Русское слово», в котором становится ведущим критиком и публицистом. Но в 1862 г. за написание памфлета- прокламации «Глупая книжонка Шедо-Ферроти...», где разоблачается царский агент, пытающийся дискредитировать Герцена, и предрекается гибель династии Романовых и петербургской бюрократии, Писарев был арестован. Однако, как и Чернышевский, Писарев получает возможность работать в Петропавловской крепости, а с 1863 г. - публиковать свои статьи в «Русском слове». (Этому содействовал военный генерал-губернатор Петербурга А. А. Суворов - внук великого полководца, к которому обратилась мать Писарева.) Тюремное заключение длилось 4 года 4 месяца и 18 дней и закончилось благодаря амнистии по случаю бракосочетания наследника престола. Выйдя из Петропавловской крепости, Писарев продолжает сотрудничать в петербургских журналах.
4(16) июля 1868 г. он утонул во время купания в Рижском заливе.
Такова канва недолгой жизни необычайно одаренного человека, восхищавшего своим талантом даже своих литературных противников. Тургенев, относящийся с негодованием к писаревским статьям о Пушкине, в своих воспоминаниях о встрече с Писаревым весной 1867 г. писал: «Писарев с первого взгляда производил впечатление человека честного и умного, которому не только можно, но и должно говорить правду»; он был «истым джентельменом», нисколько не походим на нигилиста. По словам Н. А. Бердяева, «этот нигилист, разрушитель эстетики, стал очень благовоспитанным молодым человеком, хорошо говорившим по-французски, безукоризненно элегантным, эстетом по своим вкусам. В нем было что-то мягкое, не было моральной суровости Добролюбова. Ничего похожего на Базарова, за исключением увлечения естественными науками»1. К этому можно добавить, что считавший себя принадлежащим к «мыслящему пролетариату» Писарев знал по своему личному опыту страстное чувство любви, хотя и неразделенной.
Его отрицательное отношение к эстетике и к тому искусству, которое казалось ему ее воплощением, прежде всего к Пушкину, было связано с его представлением об иерархии, соподчиненности ценностей. Он отнюдь не был противником искусства как такового. Однако, по его убеждению, «поэт - или титан, потрясающий горы векового зла, или же козявка, копающаяся в цветочной пыли» (III, 95). К таким титанам критик относил Шекспира, Данте, Байрона, Гёте, Гейне. Писарев ценил как «полезных» писателей Гоголя, Грибоедова, Некрасова, Тургенева, Достоевского. Пушкина, не говоря уже о Фете, он отрицал как знамя своих идейных противников - сторонников теории «искусство для искусства». Помимо полемического перехлеста в оценке великого русского поэта здесь сказалось недиалектическое понимание им соотношения в художественном произведении формы и содержания, при котором они отрываются друг от друга: произведение сводится к содержанию, а последнее - к мысли, а форма трактуется как его внешняя одежда; повышенное же внимание к этой форме-одежде - дело несерьезное. Даже стихотворная форма (вообще стихи) представляется, по Писареву, «всем здравомыслящим людям ребяческой забавою и напрасною тратою времени» (III, 111).
Писарев отвергает самоценность красоты для того, чтобы утвердить другие ценности - нравственные и социальные. Это «идея общечеловеческой солидарности» (III, 64), идея «общей пользы и разумного труда» (III, 82), свобода человеческой личности, предполагающая свободное человеческое общение, мыслительно-познавательная деятельность человека и ее проявление в науке, особенно в естествознании. В то же время в таком действительно нигилистическом отношении к эстетическим ценностям проявилось противоречие мировоззрения Писарева. По заключению Бердяева, он «хочет бороться за индивидуальность, за право личности». Но, пренебрегая эстетическим мироотношением человека, он, полагает Бердяев, «отрицал творческую полноту личности, полноту ее духовной и даже душевной жизни, отрицал право на творчество в философии, в искусстве, в высшей духовной культуре»2.
' Бердяев Н. А. Русская идея // О России и русской философской культуре. М, 1990. С. 160.
2 Там же. С. 161,164.
Считая неизбежным в обществе «вопрос о голодных и раздетых людях», Писарев понимание антропологического принципа в философии связывает с политическим радикализмом, за который он заплатил заключением в Петропавловской крепости. Но он стал сторонником не «механического», а «химического» способа преобразования общества, т. е. эволюционного пути развития, способствовать которому следует, усиливая, по его словам, «приток новых людей из низших классов в образованное общество» (III, 489).
Был ли Писарев социалистом? Да, в статье «Очерки из истории труда» (1863) он отмечает, что «элемент присвоения», в том числе «присвоения чужого труда», «составляет источник и причину всякого зла», хотя, по его мнению, это присвоение вытекает из особенностей умственной деятельности человека (см. II, 284, 286). Да, в этой же статье утверждается: «Средневековая теократия упала, феодализм упал, абсолютизм упал; упадет когда-нибудь и тираническое господство капитала» (II, 308). Да, он горячий сторонник идеи «общей пользы и разумного труда». Он, несомненно, симпатизирует идеям и взглядам автора «Что делать?». Но даже если признать определенную социалистическую направленность мировоззрения Писарева, совершенно очевидно, что он не был сторонником общинного социализма, идею которого теоретически обосновывали Герцен и Чернышевский. Писаревский идеал общественной жизни не приемлет такое понимание личности, которое он усмотрел в идеальном государстве Платона, где «каждая отдельная личность есть известной формы и величины винт, шестерня или колесо в государственном механизме» (I, 93). Впрочем, по Писареву, «общий идеал так же мало может предъявить прав на существование, как общие очки или общие сапоги, сшитые по одной мерке и на одну колодку» (I, 83).
Как же разорвать порочный круг: «Мы бедны, потому что глупы, и мы глупы, потому что бедны»? По Писареву, есть только один путь: «Пока наука не перестанет быть барскою роскошью, пока она не сделается насущным хлебом каждого здорового человека, пока она не проникнет в голову ремесленника, фабричного работника и простого мужика, до тех пор бедность и безнравственность трудящейся массы будут постоянно усиливаться, несмотря ни на проповеди моралистов, ни на подаяния филантропов, ни на выкладки экономистов, ни на теории социалистов» (III, 121-122). И далее: «Есть в человечестве только одно зло - невежество; против этого зла есть только одно лекарство - наука» (III, 122).
Просветительский демократизм, или демократическое просветительство, Писарева философским основанием имел антропологический принцип. Но как он его осмысливал? Непримиримый противник мистики и суеверий, идеализма в философии и жизни (донкихотство) автор статьи «Схоластика XIX века» заявлял, что «ни одна философия в мире не привьется к русскому уму так прочно и так легко, как современный, здоровый и свежий материализм» (I, 118). Но этот материализм включал в себя, как и у Базарова, «физиологический» материализм Бюхнера, Фохта и Молешотта, а также позитивистские взгляды О. Конта. В строгом смысле слова философского идеализма не был лишен и сам Писарев, сводя все человеческое зло к невежеству, а лекарство от него к такой идеальной силе, как наука.
Вероятно, будет правильным, если мы эту амальгаму философских взглядов Писарева назовем вслед за ним самим «реализмом». Сущность своего «реализма» он определил следующим образом: «Первая сторона состоит из наших взглядов на природу: тут мы принимаем в соображение только действительно существующие реальные, видимые и осязаемые явления или свойства предметов. Вторая сторона состоит из наших взглядов на общественную жизнь: тут мы принимаем в соображение только действительно существующие, реальные, видимые и осязаемые потребности человеческого организма» (III, 450).
<< | >>
Источник: Столович Л. Н.. История русской философии. Очерки. - М.: Республика,2005. -495 с.. 2005

Еще по теме Д. И. Писарев:

  1. В.Д. ПИСАРЕВГЛОБАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ: ОПАСНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ПРЕВЕНТИВНЫЕ МЕРЫРОССИИ
  2. ИДЕЙНО-ФИЛОСОФСКИЕ ТЕЧЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО РАДИКАЛИЗМА 
  3. ВЕТЕРАН РЕВОЛЮЦИОННОЙ ТЕОРИИ  
  4. Д. И. Писарев
  5. 3.Д. И. ПИСАРЕВ
  6. Аксиологическая традиция в России
  7. ЧУВСТВО
  8. ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
  9. Писарев Д. И Мотивы русской драмы
  10. Писарев Д. И Фрагмент из статьи «Обломов» (о композиции романа)
  11. А. И. Герцен Еще раз о Базарове
  12. Писарев Д. И Базаров («Отцы и дети», роман И. С. Тургенева)
  13. Красовский В. Е Художественные принципы Тургенева‑романиста. Роман «Отцы и дети»
  14. Писарев Д. И Мыслящий пролетариат
  15. ПИСАРЕВ
  16. Николай Гаврилович Чернышевский
  17. Дмитрий Иванович Писарев
  18. 3. Д. И. Писарев
  19. Лист козацького полковника Верлана[129] до писаря Волковича, де повідомляється про похід козаків на Кам’янець, Броди та Збараж (липень 1734 р.)
  20. Результаты анализа работы общественных приемных депутатов Государственной думы Ярославской области третьего созыва.