Ю. Ф. Самарин

Ю. Ф. Самарин считал себя последователем Хомякова. Исходя из православного вероучения, Самарин полагал, что Бог воздействует на каждого человека и человек непосредственно ощущает это действие на него Всемогущего существа, дающее «смысл» и «разумность» его жизни. Поэтому не только естественные науки, но и рели- гия основаны на «личном опыте», обусловливающем «личное откровение» - связь личности с Богом. Но эта связь с Богом предполагает не обособление человеческой личности, а ее жизнь в «общине». Притом личность должна свободно и сознательно отречься от своего индивидуализма во имя общинной жизни.

Преимущество русского быта и заключается, по убеждению Самарина, в том, что он строится на общинном начале. Это общинное начало проявилось уже в родовом устройстве славян, а затем выражалось в вече и земских думах. Древнеславянское общинное начало было оправдано и освящено православной церковью, сделавшей его началом высшего духовного общения людей. Поскольку, как считает Самарин, общины добровольно отдавали себя под власть князей, а затем царя, царская власть носит «народный характер».

Будучи убежденным в незыблемости монархического принципа для России и ее будущего, Самарин как государственный чиновник далеко не всегда одобрял конкретные действия царского правительства. Так, в своих письмах к друзьям из Риги, он критиковал политику правительственных кругов в Прибалтике.

Спор Самарина с Герценом как бы подводит итог разногласиям между западниками и славянофилами. Герцен сам осознал глубокие социальные противоречия в странах Западной Европы, а поражение революции 1848 г. его «снова привело домой» (II, 274), к созданию учения о социализме, основанном на русской общине. Противостояние славянофилов и Герцена переходит в противоречия более губо- кого мировоззренческого значения. При этом в 60-х гг. ни славянофилы, ни западники не были едины. Даже по отношению к польскому восстанию взгляды Самарина разделяли далеко не все славянофилы. А бывший западник-социалист Герцен и либеральный западник К. Д. Кавелин придерживались совершенно различных философских и политических взглядов.

Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885), в 40-х гг. сторонник Герцена, Белинского и Грановского, критиковавшийся Самариным по поводу его западнической ориентации, в отзыве на первый том Собрания сочинений Ю. Ф. Самарина писал в 1878 г.: «В наше время самое название славянофилов и западников потеряло всякое значение и держится только по старой памяти. Каждый мыслящий

человек, принимающий к сердцу интересы своей родины, не может не чувствовать себя наполовину славянофилом, наполовину западником, потому что оба воззрения выражали и формулировали только две стороны одной и той же русской действительности...»' Да и сам Самарин в начале 60-х гг. отмечал, что противостояние прежнего славянофильства и прежнего западничества сошло на нет.

Вместе с тем в пореформенный период, после отмены крепостного права в 1861 г., заявляет о себе следующее поколение славянофилов («новые славянофилы»), которые полагали, что борьба с западничеством не потеряла свою актуальность. Одним из активных деятелей нового славянофильства был младший брат Константина Аксакова Иван Сергеевич Аксаков (1822-1886), прошедший через искус западничества, а в 50-х гг. примкнувший к славянофильскому течению.

Славянофильские идеи оказали заметное влияние на взгляды Ф. И. Тютчева, Ап. Григорьева и Ф. М. Достоевского. Славянофильское умонастроение в определенной мере проявилось в книге Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» (1869-1871) и в творчестве К. Н. Леонтьева, который, утверждая культурную самобытность России, критиковал славянофилов за чрезмерное противопоставление России Западу. Н. О. Лосский в «Истории русской философии» рассматривает взгляды Н. Я. Данилевского, как и К. Н. Леонтьева, в главе «Вырождение славянофильства», однако их взгляды, при всем влиянии на них славянофильства, принадлежат уже к иному этапу развития русской мысли. В. С. Соловьев, критиковавший славянофильские мотивы в книге Н. Я. Данилевского «Россия и Европа», сам испытал влияние славянофильских идей Хомякова и даже имел репутацию «продолжателя славянофильства». Но, разумеется, философия Соловьева не может быть сведена к славянофильству как идейному течению русской общественной мысли 40-50-х гг. ХГХ столетия. Славянофильские идеи в своеобразном виде проявились в России и в XX в.[80]