4.2.2. Концепт «Дом» как ключевой концепт сферы артефактов

Рассматриваемая ментальная сфера представлена предметными (конкретными) концептами, поскольку мир артефактов – это пространство конкретных вещей и предметов, в котором человек видит себя творцом, деятелем.

В поле нашего внимания попадает самый частотный по употребительный в составе эпифраз и одна из центральных констант творчества М.Цветаевой – дом.

Человек активно действует и проявляет себя в мире сотворенных им предметов, во «второй природе», в мире артефактов. В этой сфере смысловые переносы определений также имеют неоднозначную трактовку в силу нестандартности контекстов, содержащих скрытую и обратимую образность. Согласимся с М.Мамардашвили, утверждающим, что «наш язык есть продукт долгой эволюции и содержит в себе (в упаковочном виде) многое такое, что отдельным рассудочным усилием индивидуального ума мы не можем раскрутить, но, тем не менее, невольно раскручиваем, когда употребляем слова. Ибо употребление слов как раз и тянет за собой то понимание, которое в них вложено, но которое в то же время может и не быть достоянием нашего эксплицитного сознания» [Мамардашвили 1993: 215-216]. Еще более сложно обстоит дело с поэтическим текстом, где наблюдается особая «напряженность» смыслов.

Дом – это прежде всего строение; внутреннее, обжитое человеком пространство мира, это своё, безопасное место. Дом – организующий центр мира в русской культуре. В русском языковом сознании сосуществуют несколько значений и смыслов слова дом: приоритетным является представление о родном доме (кров, очаг, изба, хата).

Образная параллель дом - человек является для русской поэзии традиционной. Так, Н.А.Кожевникова акцентирует внимание на уподоблении по линии сходства внешнего или функционального в данной параллели, говоря о дроблении в широком круге образов сравнения, где отношения могут быть не прояснены, выражая «общее впечатление от строения или от его части».

Дом, базовый для творчества М.Цветаевой смысл, представлен 198 случаями употребления различных лексем, репрезентирующих данный концепт. В системе ценностей М. Цветаевой дом – кров, откуда человек вышел, последняя опора в жизни, убежище (Дом, который не страшен в час народных расправ). Этот дом может быть знатным, радостным, недобрым, завороженным, тревожным.

Приведем состав эпитетов с именем концепта «дом»: грустный (12), сонный (8), а также единично представленные безглазый, завороженный, знатный, невеселый, невозвращенный, недобрый, немыслящийся, радостный, радушный, сгорбленный, скрывающийся, тревожный, угрюмый и др.

Как мы смогли убедиться, логика языка позволяет расщеплять целостную духовную и физическую личность человека на ипостаси – части, моделируя космос психической жизни человека. Данная тенденция настолько последовательна, что ее можно проследить и на образных определениях при именах концепта «дом».

Дом в поэзии М.Цветаевой наделяется свойствами живого существа в целом, и, автоматически, любая его часть осмысляется как орган человеческого тела. Вектор переноса устойчив (ср. дружить домами), един для переноса названия, признака и способов интерпретации (к примеру, глаза устойчиво ассоциируются с окнами, спина со стенами и т. д.):

Как из хаты той безглазой… [3:308]; Ваш шаг в мой недобрый дом… [1:249]; И слова из сгорбленной хаты: // «Простите меня, мои реки!» [1:401]; Дом…// скрывающийся между лип [2:295]; Чтите мой угрюмый грот (= дом) [3:27]; Засады казенных // Немыслящихся домов [1:560]; Из дома сонного иду – прочь [1:282]; И каждый нес свою тревогу // В наш без того тревожный дом [1: 103]; Видно, отроком в невеселый дом завела подруга [1: 227]; Смерть – это так: // Недостроенный дом, // Невозвращенный [1: 277].

Негативная семантика в приведенных примерах и в текстах в целом преобладает в силу того, что дом предстает в поэзии М.Цветаевой чаще как предмет воспоминаний, которые тесно связаны с бытовой неустроенностью.

Материал дает возможность говорить о том, что поэт многогранно осмысляет дом, уподобляя его человеку, людям, населяющим его.

Справедливо считается, что в поэзии М.Цветаевой два дома – дом земной и дом небесный [Дацкевич, Гаспаров 1992]. Через данный концепт поэт определяет не только своё пространство, но и свой духовный мир, собственную сущность. Пространство дома расширяется у него до масштабов Москвы и страны: Москва! Какой огромный // Странноприимный дом!

Дом в поэзии М.Цветаевой наделяется свойствами живого существа в целом, и любая его часть последовательно осмысляется как орган человеческого тела. Вектор переноса устойчив: с человека на артефакт, един для переноса названия, признака и способов интерпретации концепта:

– дом – метонимическое обозначение людей, находящихся в нем: Из дома сонного иду – прочь [1:282]; И каждый нес свою тревогу // В наш без того тревожный дом [1: 103]; Дом … по-медвежьи – радушен [3:748]; Редкий случай радостного дома… [7: 243]; Наш знатный дом [1:205];

– дом, осмысляемый в качестве живого существа: Дом…// скрывающийся между лип [2:295]; Чтите мой угрюмый грот (= дом) [3:27]; В завороженный, невозвратный // Наш старый дом… [3:14]; Засады казенных // Немыслящихся домов [1:560]; Видно, отроком в невеселый дом завела подруга [1: 227].

Справедливо считается, что в поэзии М.Цветаевой два дома – дом земной и дом небесный [Дацкевич, Гаспаров 1992]. Через данный концепт поэт определяет не только своё пространство, но и свой духовный мир, собственную сущность. Пространство дома расширяется у него до масштабов Москвы и страны: Москва! Какой огромный // Странноприимный дом!

Другие части дома олицетворяются также по метонимической логике, но это не исключает метафоры, так как метонимия существует на уровне вектора переноса, а метафора преобладает в осмыслении выражения.

Особо следует сказать об авторском концепте лестница; употребляется этот субстантив в одноименной поэме – «Лестница». Эпитеты к данному концепту подбираются поэтом путем конструирования потенциальных слов, близких к окказионализмам: щипкая, шлепкая, хлопкая, капкая, дрожкая (по аналогии с уже имеющимися определениями с тем же суффиксом -к: чуткая, хлипкая, шаткая):

Короткая ласка // На лестнице тряской [3:576]; Короткая схватка // На лестнице шаткой, // На лестнице падкой [3:576]; Короткая шутка // На лестнице чуткой, // На лестнице гудкой [3:576]; От грешного к грешной // На лестнице спешной [3:576]; Короткая сшибка // На лестнице щипкой, // На лестнице сыпкой – // Как скрипка, как сопка, // Как нотная стопка. [3:576]; Короткая встрепка // На лестнице шлепкой, // На лестнице хлопкой [3:576]; Владельца в охапку – // По лестнице капкой, // По лестнице хлипкой [3:576]; Последняя взбежка // По лестнице дрожкой [3:576].

Рефрен с эпитетом короткий, содержащий также короткие слова с суффиксом -к, используется поэтом с целью передать дискретность пространства лестницы, ее прерывистость, опасность, шаткость.

Диалог искусства и природы, искусственного и естественного, – источник творческой интенции. Это отражается в слове, оживляющем неживые вещи. Перед нами перенос с живого дерева на предметы, сотворенные человеком.