Когда разгуляется

Большое озеро как блюдо,

За ним — скопленье облаков, Нагроможденных белой грудой Суровых горных ледников.

По мере смены освещенья И лес меняет колорит.

То весь горит, то черной тенью Насевшей копоти покрыт.

Когда в исходе дней дождливых Меж туч проглянет синева,

Как небо празднично в порывах, Как торжества полна трава!

Стихает ветер, даль расчистив. Разлито солнце по земле. Просвечивает зелень листьев,

Как живопись в цветном стекле.

В церковной росписи оконниц Так в вечность смотрят изнутри В мерцающих венцах бессонниц Святые, схимники, цари.

Как будто внутренность собора — Простор земли, и чрез окно Далекий отголосок хора Мне слышать иногда дано.

Природа, мир, тайник вселенной, Я службу долгую твою,

Объятый дрожью сокровенной,

В слезах от счастья отстою!

lt;1956gt;

Иней

Глухая пора листопада, Последних гусей косяки. Расстраиваться не надо:

У страха глаза велики.

Пусть ветер, рябину занянчив, Пугает ее перед сном.

Порядок творенья обманчив,

Как сказка с хорошим концом.

Ты завтра очнешься от спячки И, выйдя на зимнюю гладь,

Опять за углом водокачки Как вкопанный будешь стоять. Опять эти белые мухи,

И крыши, и святочный дед,

И трубы, и лес лопоухий Шутом маскарадным одет.

Все обледенело с размаху

В папахе до самых бровей И крадущейся росомахой Подсматривает с ветвей.

Ты дальше идешь с недоверьем, Тропинка ныряет в овраг.

Здесь инея сводчатый терем, Решетчатый тес на дверях.

За снежной густой занавеской Какой-то сторожки стена,

Дорога, и край перелеска,

И новая чаща видна. Торжественное затишье, Оправленное в резьбу,

Похоже на четверостишье О спящей царевне в гробу.

И белому мертвому царству, Бросавшему мысленно в дрожь,

Я тихо шепчу: «Благодарствуй, Ты больше, чем просят, даешь».

«г «г «г

Снег идет, снег идет.

К белым звездочкам в буране Тянутся цветы герани За оконный переплет.

Снег идет, и все в смятенье,

Все пускается в полет, —

Черной лестницы ступени, Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,

Словно падают не хлопья,

А в заплатанном салопе Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,

С верхней лестничной площадки, Крадучись, играя в прятки, Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.

Не оглянешься — и святки.

Только промежуток краткий,

Смотришь, там и новый год.

Снег вдет, густой-густой.

В ногу с ним, стопами теми,

В том же темпе, с ленью той Или с той же быстротой,

Может быть, проходит время?

Может быть, за годом год Следует, как снег идет,

Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,

Снег идет, и все в смятенье:

Убеленный пешеход,

Удивленные растенья,

Перекрестка поворот.

Девочка

Ночевала тучка золотая На груди утеса-великана

Из сада, с качелей, с бухты-барахты Вбегает ветка в трюмо!

Огромная, близкая, с каплей смарагда На кончике кисти прямой.

Сад застлан, пропал за ее беспорядком,

За бьющей в лицо кутерьмой.

Родная, громадная, с сад, а характером — Сестра! Второе трюмо!

Но вот эту ветку вносят в рюмке И ставят к раме трюмо.

Кто это, гадает, глаза мне рюмит Тюремной людской дремой!!!

lt;1917gt;

Тарковский