В ВАГОНЕ

Провожающий офицер идет по платформе, раскланиваясь, ускоряя шаги и все более отставая от вагонов, паровоз отрывистее и резче кидает из-под цилиндров горячим паром. Скоро в вагоне станет тепло и уютно и, беспорядочно громоздя вещи по диванам, пассажиры начнут располагаться на ночь.

Воздух в полях после города кажется необыкновенным, и, как всегда, я до поздней ночи стою в сенях вагона, отворив боковую дверь и напряжённо гляжу против ветра в темные снежные поля. Вагон дрожит и дре6езжит от быстрого бега, ветер сыплет в лицо снежной пылью, свет фонаря в сенях прыгает, мешаясь с тенями. И, качаясь, я хожу от двери к двери по холодным сеням, уже побелевшим от снега.

Плывут, бегут смутные силуэты холмов и кустарников, с мгновенным глухим рокотом проносятся под колесами чугунные мостики, в далеких, чуть белеющих полях мелькают огоньки глухих деревушек.И, щурясь от вет­ра, я с грустью гляжу в эту темную даль, где забытая жизнь родины мерца­ет такими бледными тихими огоньками.

Возвратясь в вагон, вижу в полусумраке фигуры лежащих тесно от шуб и поднятых спинок диванов, пахнет табаком и апельсинами. Согреваясь после холодного ветра, долго смотрю полузакрытыми глазами, как покачива­ется меховое пальто, повешенное у двери, и думаю о чем-то неясном, что сливается с дрожащим сумраком вагона и незаметно убаюкива­ет. Славная вещь, этот сон в пути! Сквозь дремоту чувствуешь иногда, что поезд затихает.Тогда слышатся громкие голоса, под окнами - шарканье ног по каменной платформе, а в вагоне - ровное дыханье и храп спящих.

Потом звонок бьет где-то далеко-далеко, усыпительно хлопают двери вагонов и доносится жалобный гул паровоза, напоминающий о бесконечной дали и ночи. Что-то начинает вздрагивать и подталкивать под бок, металлические пружины дивана покачиваются все ровнее и ровнее, и , наконец, непрерывно возрастающий бег поезда снова погружает в темно­ту.

(И. Бунин,314 слов)