Аргументация и риторика

Явным образом проблема дисциплинарности была поставлена Х.Перельманом и Л.Ольбрехтс-Титекой в известной работе «Новая риторика. Трактат об аргу­ментации». Здесь же авторы предложили и собствен­ный вариант решения этой проблемы.

Подобный подход выглядел отнюдь не традицион­ным на фоне преобладающих в интеллектуальных кру­гах середины XX века представлений о риторике. Эти представления основывались не на аристотелевском ис­толковании ораторского искусства, а на идущей по крайней мере от Квинтилиана трактовки речи оратора как не имеющей в общем виде своей целью убеждение. Данная трактовка развивалась в течение последующих столетий таким образом, что главной заботой риторики стала считаться скорее «красивость» речи, чем ее «пра­вильность» и «убедительность». Изучение же убеди­тельной, обосновывающей, «правильной» речи стано­вится делом логики, которая - и это отчетливо прояв­ляется уже у логиков Пор-Рояля (XVII век) - все более отвлекается от многообразия коммуникативных ситуа­ций, сосредоточивается на вопросах «правильности ума», «правильности суждений» и отдаляется от рито­рики.

Резкое возрастание интереса к риторике в середине XX века нашло проявление не только в концепции «новой риторики» Х.Перельмана, но и в идеях «Общей риторики», формирующейся в недрах школы францу­зского структурализма и представленной «группой мю» (Ж.Дюбуа и др.) из Льежского университета. Ха­рактеризуя появившуюся в 1970 году книгу «Общая риторика», А.К.Авеличев пишет в предисловии к ее русскому переводу: «Написанная группой бельгийс­ких исследователей, работающих в русле идей фран­цузского структурализма, книга эта представляет со­бой прежде всего опыт литературной риторики. Выбор литературы в качестве объекта риторического анализа выглядит неслучайным не только в силу... пристрас­тия французского структурализма к проблемам худо­жественного (поэтического) языка, но также и в связи со стоящим за этим выбором представлением о литера­туре как об особом использовании языка. Разработка теории этого использования, теории, пригодной для возможной экстрапо-ляции на другие сферы, состав­ляет первоочередную задачу общей риторики» (1, с. 17-18). Утверждая свою связь с аристотелевской тра­дицией в истолковании риторики, основатели «общей риторики» отнюдь не ограничивают себя рамками этой традиции. Сосредоточиваясь на различных спосо­бах членения дискурса вплоть до самых мелких, ато­марных единиц, они оказываются вовлеченными в дискуссию с представителями различных лингвисти­ческих дисциплин, и прежде всего теории стиля. Отно­шения же «общей риторики» с аргументацией выгля­дят, скорее, неопределенными и, по существу, оказы­ваются в зависимости от того, каким образом будет ре­шен вопрос о соотношении литературного текста (изу­чаемого «общими риториками») и текста аргумента­ционного.

Показательно, что в то время, как «общие ритори­ки» воспринимают «новую риторику» Х.Перельмана как «логическую теорию аргументации», многие логи­ки и философы, объектом интереса которых стала аргу­ментация, критикуют взгляды Х.Перельмана на соот­ношение риторики, аргументации и логики, видя его заслугу скорее в постановке, чем в решении вопроса об этом соотношении.

В.Фишер и Е.Сейлес подчеркивают, в противовес Х.Пе- рельману, что аргументация имеет двоякую природу: будучи риторической по своему применению, она явля­ется логической по структуре. Ф. ван Эемерен, Р.Гру- тендорст и Т.Крюгер пишут в своей «Настольной книге по теории аргументации», что Х.Перельман, сосредота­чиваясь на проблемах эффективности аргументации, неправомерно отвлекается от вопросов ее логической правильности, которую следует учитывать при постро­ении теории аргументации (158, р. 265-268).

Роль риторики в аргументации обсуждалась и совет­скими философами. Г.А.Брутян, отмечая «действен­ную роль риторического искусства (понимаемого как искусство убеждающего красноречия) в аргумента­ции», различает «настоящую риторику» и «лжерито- рику». «Настоящая риторика», по его мнению, тесно связана с логикой, а «лжериторика» используется для убеждения в истинности заведомо ложного положения. Для определения места логики в исследовании аргу­ментации важен, считает Г.А.Брутян, вопрос о «пра­вильности» аргументации. При этом «правильность» может пониматься в широком и узком смыслах: «В ши­роком смысле под «правильностью аргументации», ви­димо, следует понимать соблюдение целостности и сис­темности аргументации и обеспечение логичности аргу­ментации. B узком смысле под «правильностью аргу­ментации» следует понимать логичность рассуждения в процессе аргументации» (23, с. 39).

B 90-е годы исследования в области риторики в на­шей стране значительно активизировались. Результа­том стал выход монографий, учебных пособий и мето­дических работ по риторике. При этом риторика трак­туется по-разному в зависимости от профессионального опыта и предпочтений автора. B книге А.А.Ивина «Ри­торика: искусство убеждать», изданной в 2002 году, ри­торика определяется как наука о способах убеждения, о тех многообразных приемах воздействия на аудито­рию, которые позволяют изменять убеждения послед­ней (см: 52, с.

Ha формирование новых вариантов риторики, свя­занных с управляющими функциями слова и тем са­мым отчасти с аргументацией, неизбежно влияют сти­ли коммуникации и ритмы жизни информационной эпохи. Ю.B.Рождественский, автор книги «Теория ри­торики» (111), связывает «первую задачу» риторики с обилием текстов в информационном обществе, где чело­веку настоятельно требуется умение «быстро восприни­мать речь во всех видах слова и извлекать нужные смыслы для принятия оперативных решений», защи­щать себя от негативных речевых воздействий, способ­ных побудить к действиям, противоречащим собствен­ным интересам. Примечательно, что если изначально риторика выдвигала на первый план искусство постро­ения речи, то рассматриваемый вариант «современной» риторики выдвигает на первый план задачу восприятия речи, извлечения нужной информации и защиты от неблагоприятных воздействий. И только «во-вторых» перед риторикой ставится задача «изобретать» мысли и действия и «облекать их в такую речевую форму, кото­рая отвечает обстоятельствам». B общем случае «краси­вость» речи необязательна, ибо в определенных обстоя­тельствах она может оказаться помехой.

«Эффективность общения» ставит во главу угла Н.А.Ипполитова в авторском курсе «Риторика» для студентов бакалавриата по направлению «Филология». «Риторика, - пишет она, - это наука об эффективном, целесообразном, результативном общении.

«Инженерно-филологический» характер риторики и ее интерес к аргументации подчеркивает А.А.Волков. «Риторика, - пишет он, - стремится ответить на воп­рос: как создать высказывание в определенных обстоя­тельствах в определенным образом заданных услови­ях? Поэтому она представляет собой скорее филологи­ческую инженерию, чем фундаментальную науку. Ho из этого не следует, что ее понятийная система и состав разделов зависят от произволения или вкуса автора то­го или иного руководства, - риторика обобщает опыт искусства аргументации и отражает реальные нормы культуры слова, сложившиеся исторически» (56, с. 9).

Следует признать имеющей основания позицию И.А.Герасимовой и M.M. Новоселова, акцентирующих в риторике языковедческое начало, а в теории аргумента­ции - логическое. Характеризуя практически ориенти­рованную теорию аргументации как «логическую инже­нерию», эти авторы прогнозируют появление в будущем как учебных пособий по риторике, обогащенных совре­менной логикой, так и пособий по логической теории ар­гументации, обогащенных риторикой (см.: 37, с. 33).

И все же, учитывая как традиции риторического ис­кусства, так и современные варианты риторической те­ории и методики, следует признать, что риторика в «обычном», наиболее распространенном понимании этого слова неизбежно имеет дело с речевыми формами. Изучение этих форм в рамках риторики настолько под­робно и настолько «привязано» к специфически фило­логическим концептуальным средствам, что собствен­но аргументационные структуры, даже включаясь в сферу интереса этой дисциплины, неизбежно занимают здесь периферийное положение.

2.2.2.