и) Антигуманность

Поскольку постмодернизм не признает у человека прочной основы, постольку человека рассматривают как производное от системы массового манипулирования. «Глобализация, – пишет А.

«Рыночная личность», воспитанная на восхищении от абсолютной свободы, бежит от свободы и жаждет подавления себя и других. Современный человек при всей своей устремленности к свободе не принадлежит себе, потому что принадлежит миру вещей и чувственных удовольствий. Все международно-правовые и внутригосударственные акты, закрепляющие «права первого поколения» обесцениваются на практике. Их реализуемость ставится под условие платежеспособности субъектов права. В отсутствие достаточных средств свобода передвижения и даже право на жизнь превращаются в фикцию. Достоинство человека стремительно убывает в его собственных глазах. Каталог социальных прав в странах с либеральной рыночной экономикой, как правило, незначителен: из него исключаются право на жилище, право на образование, право на труд, право на обеспечение по старости. Любую государственную поддержку социально незащищенных категорий населения постмодернисты объявляют бесполезным и экономически бесперспективным занятием. Социальные программы сворачиваются, социальная функция государства сужается до полной иллюзии.

Со времен Ренессанса понятие гуманизма понимается искаженно: как исключительно рациональное существование человека. Гуманизм, по Ж.-П. Сартру, несовместим с существованием Бога, а в самом человеке отсутствует сущностная природа.

Патриция Во пишет: «По Тойнби, эпоха постмодерна будет четвертой и последней фазой западной истории – той фазой, в которой господствуют беспокойство, иррационализм и беспомощность. В таком мире сознание дрейфует, оно не способно зацепиться якорем за твердую, всеобщую землю справедливости, истины и разума, на которой зиждились идеалы многих поколений людей. Тем самым сознание лишается центра, перестает быть активной действующей силой, становится лишь функцией, через которую проходят и в которой пересекаются силы безличностные»[62]. А М. Шелер констатирует: «Наша эпоха оказалась примерно за тысячелетнюю историю первой, когда человек стал целиком и полностью «проблематичен», когда он больше не знает, что он такое, одновременно он также знает, что не знает этого»[63]. На этой почве укореняется параноидально-шизофреническое состояние современного человека. Шизофреническая личность всегда требует уважения к себе и признания значимости своего «Я». Личность теряет очертания целостности, идентичности и как бы этим гордится, поскольку может быть сразу всем или выступать от имени всех (говорить на разных идеологических языках, менять точки зрения, быть кем-то или чем-то).

Современный человек, натасканный на идеалах свободы и независимости, утратил суверенитет «Я» в отношении к Иному. При всех декларациях о гуманизме в человеке целенаправленно разрушается черта между внутренним миром и внешней обстановкой, когда Я-самость индивидов на словах абсолютизируется, а на практике капитулирует под напором сил деструкции из иного мира. Современный человек шизофренируется, что является синонимом безысходности и умопомешательства всей постмодернистской культуры. Шизоидность личности обладает несомненным творческим потенциалом (в искусстве, предпринимательстве, политике и т.д.), революционным импульсом и отрицанием нравственных ограничений порочного образа жизни. Современный человек согласен изменить и разрушить религию, мораль и право потому, что эти духовные явления мешают его свободному распаду, разложению, извращению смысла жизни. Душевная болезненность индивида, возрастание противоречивости внутри его сознания, отказ от моральных и правовых ограничений, с точки зрения постмодернизма, приводят к свободе. Шизофрения как одна из форм безумия предстает для постмодернизма главным освободительным началом для индивидов и главной революционной силой современного общества. Забота о себе, безумие и возможность свободы, пожалуй, наиболее приоритетные проблемы, стоящие перед постмодернистской мыслью.

Субъектам эпохи постмодерна свойственна неудовлетворенность своим внутренним миром при кажущейся индифферентности к безумию повседневности. По мере движения России в сторону западных стандартов жизни увеличивается удельный вес дерзких и тяжких преступлений, совершаемых новыми для отечественной юриспруденции категориями преступников – маньяками, извращенцами, педофилами, гомосексуалистами и т.п.

Складывается довольно печальный портрет субъекта юриспруденции постмодернистской эпохи. Обращает на себя внимание безнравственность образа жизни.

Современное общество считает себя гуманным: оно отменяет смертную казнь в отношении наиболее опасных для общества преступников, оно официально закрепляет пространные каталоги прав и свобод человека и гражданина, оно абсолютизирует свободу. Однако никогда прежде, даже в период рабовладения, подлинно гуманистические идеалы (Любви, Добра и Красоты) не подвергались еще такому глумлению как теперь. По оценке Э. Ионеско, «на данный момент в своем большинстве мир состоит из духовно, метафизически ампутированных, ущербных индивидов»[64]. Постмодернизм, либерализм, юснатурализм и иные личины мирового глобализма направлены на подавление природы человека, все больше и больше погружающегося в стихию абсурда. Человеческое понимание правопорядка дрейфует в сторону укрепления пустого автоматизма предлагаемых нормативов поведения, узаконенных силой корпорации под давлением теневых структур.

Постмодерн занимается дегуманизацией субъекта. Личность оказалась в центре правовой системы и всего мира. Личности все позволено. Но миссия восполнения «освободившегося» места отвергнутого людьми Бога оказалась для человека невыполнимой. Человек, так и не узнав подлинной свободы, стал рабом и заложником собственных животных инстинктов и глобальной индустрии порока.

Зависимость современных людей от оков постмодернистской цивилизации, потеря ими культурной и национальной идентичности привели к проблеме существования человека как такового. Надежда на то, что нравственно и физически вырождающийся человек посмотрит себе в лицо и сможет преодолеть свою духовную деградацию, найти правильный путь восстановления в себе образа Божьего, с каждым десятилетием все слабее, но она останется до конца времен.

–––––––––––––––––

Постмодернизм в правовой сфере сориентирован на гедонизм, на внешнее поверхностное конструирование правовой реальности, антииерархичность, количественные критерии оценки, отказ от парадигмы отражения реальности и принятие ее симуляции, где означающее с реальностью как таковой не соотносится в принципе.

В качестве объектов своих нападок постмодернизм избирает единство, целостность, объективную реальность, однородность, духовно-нравственные традиции общества, право в собственном смысле слова. Постмодернизм выражается терминами «фрагментарность», «дифференциация», «неоднородность», «индивидуализм», «инновация», «динамизм», «революция (культурная, сексуальная, экономическая, политическая и др.)», «оригинальность», «нигилизм», «утилитаризм», «виртуальность», «деконструкция» и т.п. По вышеприведенным основаниям постмодернизм не может рассматриваться в качестве философии. Ведь философия – это любовь к мудрости, а постмодернизм невероятно удален от мудрости и выглядит как пародия на философию. Информация, распространяемая в так называемом информационном обществе, призвана спрятать, завуалировать смысл происходящего. Использование постмодернистских сентенций в реальной общественной жизни приводит мир к мракобесию и неоязычеству. Не случайна связь постмодернизма с субкультурой деструктивных молодежных движений и религиозных сект, сексуальной революцией, эстетикой поп- и оп-арта, дегенеративным искусством.

По мнению ряда исследователей постмодерна, он явился как оппозиция эпохи модерна Нового времени[65]. Между тем сущностное родство модерна и постмодерна состоит в идеологическом обслуживании социальных революций, апелляции к либеральной версии теории «естественного права», богоборческом устремлении и противопоставлении права, религии и нравственности друг другу. Постмодернизм является новым вариантом рациональности, где границы между правомерным и противоправным стерты и где различия добра и зла бесконечно продуцируют смыслы.

В древней и средневековой Руси органичная связь Права, Правды и Православия поддерживалась верой, впоследствии также мощной государственной идеологией. Постмодернизм наносит удар и по вере и по охранительной идеологии национальных государств. Рассогласование Права, традиционной нравственности и традиционной религии народа приведит все общество к неизбежному крушению – распаду, колонизации, нищете.

Идеи постмодернизма действительно отражают преимущественно кризисные явления человеческой цивилизации последних десятилетий ХХ в. и начала ХХI в. Однако постмодернистская юриспруденция только усугубляет трагичность и порог страха перед лицом событий нового столетия.Постмодерн в правовой сфере отражает собой глубины кризиса и распада правосознания общества. Представители постмодернистской юриспруденции впитали кризис как очевидный элемент своего творчества. Кризис их правосознания – это утрата традиционных, авторитетных и непреходящих идеалов Истины (Любви), Добра и Красоты; утрата, отягощенная одновременной потерей Бога и нравственности. Неправомерность идеологии и практики постмодерна очевидна перед лицом религиозно-духовных, моральных и правовых принципов. Постмодернизм утверждает себя только посредством разрушения права, морали и духовной культуры общества в целом.

Постмодерн – это хаос, дисгармония, инерция, распад, в которых все относительно, неопределнно, лишено целостности, упорядоченности и устойчивости. В терминах постмодернистского деконструктивизма современному обществу полагается быть децентрализованным, мозаичным, утратившим всякую видимость былой монолитности и упорядоченности. Распавшийся социум более не скрепляется ни государством, ни духовной культурой, ни моралью, ни правом.Постмодерн является адекватным отражением глобализации мира на духовно-психологическом уровне.

Постмодернизм является антифундаменталистской парадигмой, которая провозглашает, что в правовой сфере нет ничего предустановленного, истинного, раз и навсегда данного. Развитие права плюралистично. Постмодернизм признает неустанное развитие права без заранее определяемого направления, взаимопереход институтов одной правовой семьи в другие. На место определенного толкования права, центра правовой системы, иерархии сегментов права приходят различие, дифференциация, бесконечный диалог интерпретаторов права по поверхностным вопросам.

В рамках постмодернистской юриспруденции традиционная отечественная концепция права и все устоявшиеся правовые постулаты подвергаются пересмотру, искажению и извращению смысла. Весь порядок иерархических правовых институтов переворачивается, децентрализуется и подвергается фрагментации посредством последовательно проводимого принципа дифференциации. Элементы права отрываются от общей структуры ради их радикальной свободной игры взаимодействия. Право и правоведение вытесняются законнической юриспруденцией, а сама юриспруденция из рационального способа регламентации общественной жизни превратилась в иррациональность самого худшего и опасного разряда.

Таким образом, в правовой сфере постмодернизм предстает не как философия, но как технология манипулирования человеческим сознанием  и подсознанием в целях формирования нового мирового порядка на началах духовных подмен и нравственного вырождения. Постмодернизм – это одно из элитарных идейных течений глобализаторов мира, рассчитанное на разрушение Традиции, правовых оснований общества и уничтожение духовно-нравственной константы в человеке.

Постмодернистская юриспруденция тесно связана с синергетическим восприятием права, которое предполагает поливариантность, непредсказуемость, обратимость процессов развития, полагая хаос источником обновления и генератором регулятивных возможностей. В этом состоит стремление сторонников постмодерна к созданию внутригосударственных беспорядков, а затем мирового хаоса в целях глобализации мира. В частности, для перехода кглобальной диктатуре.

М. Фуко и другие видные постмодернисты стремились ответить на вопрос о том, как и в каких формах возможно свободное поведение человека, который при этом хочет называться нравственным человеком[66], но не смогли дать ответа. Для того чтобы связать этические и юридические проблемы с собственно философской рефлексией, нужно вернуться к Богу и исполнять Его заповеди. Иного для спасения людям не дано.

                              –––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ

Назовите признаки постмодернистской юриспруденции.

Проведите связь между постмодернистской юриспруденцией

и глобализацией мира.

3. Найдите проявления постмодернизма в  юридических актах

России и других стран.

                             ––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––