<<
>>

ДОКЛАД НА ВСЕРОССИЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИАФРИКАНИСТОВ

О кончание "холодной войны", конец биполярного мира изменили вес Африки в мировом сообществе. Потеряв свое значение в качестве арены конфронтации (пусть даже и низкой интенсивности) между СССР и США, регион, с одной стороны, приобрел возможность больше сосредоточиться на своих реальных, а не привнесенных проблемах, но, с другой, - лишился прежнего внимания великих держав.
Российское руководство, занятое делами СНГ, НАТО, взаимоотношениями с США или Китаем, практически не интересуются континентом, за исключением Египта, несмотря на усилия дипломатического ведомства поддерживать контакты с африканскими лидерами. Конечно, "отмечаются" в Африке, соблюдая традиции "франкофонии", французские лидеры, но больше с целью ритуала, жеста, а не реального интереса. Изредка вспоминают о Черном континенте в Пекине, направляя в ограниченную группу стран своего высокопоставленного представителя.
Африканское сафари государственного секретаря США Уоррена Кристо-фера в октябре 1996 г. и его плохо подготовленные призывы к созданию африканских сил быстрого реагирования сейчас почти забыты. Да и что вспоминать: главной целью внимания администрации США к Африке были предвыборные заботы Билла Клинтона и его стремление привлечь к себе голоса афро- американцев, второй задачей - слегка потеснить французов. В ближайшее время в Африку собирается новый государственный секретарь США Мадлен Олбрайт. Намечена поездка и президента Билла Клинтона. В Вашингтоне как бы демонстрируют, что Африка лежит в сфере глобальных интересов США. Но и здесь демонстрации больше, чем реальных интересов.
После окончания "холодной войны" международное вмешательство в Африке проявлялось в форме миссий по поддержанию мира, которые заканчивались нередко оглушительным фиаско. Сейчас ООН свернула свои миссии в Сомали, Мозамбике, Руанде, выводит своих людей из Анголы. Франция была исключением и изредка прибегала к ограниченному военному вмешательству в интересах своих клиентов. Но она решительно сокращает свое присутствие в Африке, хотя ревниво посматривает на США. Можно считать, что западные державы в военном отношении ушли из Африки, правда, сохраняя и своих друзей- клиентов, и потенциальные плацдармы, и возможности вернуться.
Геополитическое значение континента резко уменьшилось. Да и был он на авансцене мировой политики лишь на рубеже 50-60-х годов, в период быстрой и массовой деколонизации. Зато конфликты, вызванные внутренними причинами, хотя и вышедшими из прошлого, вспыхнули с новой силой, приобретая порой чудовищные масштабы.
Несмотря на это, с очевидностью прослеживается маргинализация Африки и в средствах массовой информации, и в сознании большинства неафриканцев.
Положим на одну чашу весов жизнь и смерть принцессы Дианы, объем внимания к ней со стороны средств массовой информации и отклик на эту трагедию в душах людей, поглощающих продукцию СМИ и с менталитетом, сформированным этими СМИ. На другую - геноцид в Руанде, унесший жизни более полумиллиона человек и драму нескольких миллионов беженцев. На африканской чаше весов лежит перышко. Реакция мирового сообщества была близкой к нулю, хотя к скорбному и страшному списку трагедий XX века - геноциду армян в первую мировую войну, евреев, русских, белоруссов, поляков, сербов - во вторую, камбоджийцев - в 70-е годы добавились массовые убийства африканцев, произошедшие на наших глазах. Можно представить себе реакцию Запада, если бы в Руанде были запасы нефти, равные кувейтским. Можно представить себе действия Франции, если бы опасности подверглись ее белые граждане.
Западное общество сложилось на основе определенной системы ценностей и моральных принципов.
Напомним, что морализаторство стало составной частью внешней политики США. С высоты своего временного военного, технологического, финансового, информационного превосходства Запад утверждает, что его система ценностей - единственно общечеловеческая и универсальная, мало того, - обязательная для других. Но там, где прибыль господствует в качестве главного побудительного мотива производства и многих других видов человеческой деятельности, стремление к наслаждениям становится смыслом и целью жизни (может быть, и недостижимой) большинства, а во главу угла ставится человеческий эгоизм, перерастающий в коллективный эгоизм компаний и государств, порог нетерпимости к преступлениям и аморальности снижается до невидимой величины. Отношение к событиям в Африке - лучшее тому доказательство.
Определенную роль в создании искаженного образа Африки в мире неафриканцев играют и африканисты (в том числе и арабисты), точнее, те, кто имеет отношение к процессу принятия решений в правительствах и международных финансовых учреждениях или в средствах массовой информации. В их умозрительных моделях и философских умствованиях господствует тема "афро- пессимизма". В чем ее порочность? Прежде всего в том, что родилась она в головах не африканцев, а тех, кто смотрит на Африку извне, из прекрасного или не очень прекрасного далека. Но есть "афро-реализм", те реальности, живые люди и социумы, которые существуют в Африке. Есть реальные объединения людей, связанных этнической, конфессиональной, территориальной общностью. Их потребности воспроизводства рода, добывания пищи, воды, крова, их стремление к образованию, захвату и переделу власти, накоплению или захвату богатства. Есть в мировом информационном пространстве следы этих "афрореалий" и истолкование этих следов, сведений, фактов в чуждой Африке цивилизационной, культурной, информационной среде. Наконец, есть живые люди, которые пропускают символы, следы этих реалий через свое индивидуальное сознание, сформированное или отягощенное образованием и невежеством, стереотипами мышления, убеждениями, предрассудками. Так возникает определенная пропасть между Африкой африканцев и Африкой африканистов и арабистов. Но чужая виртуальная реальность - не нейтральна по отношению к Африке, потому что она воздействует на принятие решений, затрагивающих ее судьбу, а также на образ мышления и поведение африканских лидеров - и не только лидеров.
Идет включение Африки в мировое информационное пространство. Дело не только в распространении ИНТЕРНЕТа, которым начинает пользоваться часть деловой, интеллектуальной, политической элиты, вновь и вновь подчиня-ясь правилам игры, установленным не ими. Дело в распространении через шоу- бизнес, захвативший теле- и радиоканалы, видео- и аудиорынок, индустрии мифов, выдуманных образов, другой, якобы возможной жизни. Эти сказки (со своей системой ценностей, частично соответствующих другому, западному обществу, но больше мифологические, даже для него) порождают в массе африканцев завышенные потребности и ожидания. Создаются психологические предпосылки нестабильности, потенциал социальных взрывов деструктивного характера, криминализации общества.
Это накладывается на реальное место Африки в быстро меняющейся мировой экономике.
Российскими обществоведами отмечается существование в рамках глобальной экономики нескольких макроэкономических систем: Атлантической, или Западной (куда относят Японию), Тихоокеанской (прежде всего, Китай и страны Юго-Восточной Азии), Евразийской (в основном посткоммунистическое пространство), бассейна Индийского океана с поднимающейся Индией в центре.
Очевидно, что жестких границ между ними не пролегает. Одновременно существует транснациональная макроэкономическая система, пока что ориентированная на Атлантическую, прежде всего на США, но носящую все более глобальный характер. Она включает в себя и ТНК, и финансовые учреждения, направляющие и контролирующие финансовые потоки, и информационное пространство.
Не вдаваясь в характеристику всех этих макроэкономических систем, отметим, что при быстром развитии транснациональной экономики государственные границы становятся прозрачными или размытыми, самостоятельность национальных правительств все более ограничивается, идет всемирная унификация правовых норм.
Но внутри глобальной экономики существуют макросистемы, условно называемые "Югом" и "Глубоким Югом". Их главная роль - биосферная экономика, эксплуатация ископаемых богатств, почвы, воды, окружающей среды. Ясно, что Африка входит в зону Юга или Глубокого Юга. Страны этой зоны еще не приобрели достаточных темпов развития. Мало того, экономика многих из них приобретает не созидательный, а деструктивный, "трофейный" характер, проедающий накопленный цивилизационный и производственный потенциал. Обра-зуется архипелаг территорий не с государственным, а с антигосударственным или распадающимся устройством, с криминализацией общественно- политической и экономической жизни, с нарастающим экономическим коллапсом и социальным хаосом. Происходит как бы криминальный бунт против правил и рамок глобализации.
"Деструктивная" параэкономика - вовсе не только африканский феномен. От Афганистана до Колумбии, от Чечни до "Золотого Треугольника", от Заира до черных гетто в США или криминализированных городов России тянется архипелаг территорий, где общество или те, кто его контролирует, занимается проеданием накопленных богатств, а не их созиданием или же паразитирует на богатствах, создаваемых другими.
Есть и еще один аспект глобализации, о котором часто говорят, но только с позиций защиты интересов Запада. Мировой рынок подразумевает не только
свободное движение капиталов, информации, товаров, услуг, но и рабочей силы. А вот именно на пути этого движения и воздвигаются барьеры. Создается как бы глобальная система апартеида, где большинству африканских, латиноамериканских, азиатских стран или регионов внутри этих стран уготована роль печально известных бантустанов. Но это как раз питательная почва именно для криминальной экономики, для массового недовольства, которое не может не привести к взрывам в самой неожиданной форме. Наивно полагать, будто конфликты, вызревающие в глубинах Африки или Азии, не перехлестнут в той или иной форме границы континентов.
Африканская (но не только африканская) составляющая "деструктивной" экономики - производство и контрабанда наркотиков, торговля людьми или человеческими органами, нелегальная добыча и сбыт золота, алмазов, редкозе-мельных металлов, "отмывание" денег.
X /* 1 и u и
Когда говорят о существовании "трофейной", "деструктивной" экономики, как бы подразумевают, что ее носители, агенты - местные жители: африканцы или арабы, русские или таджики, боснийские хорваты или чеченцы, бирманцы или колумбийцы. Но ведь даже "трофейная" экономика не может существовать без опоры на "легальную", "цивилизационную" экономику, которая в конечном счете поглощает продукты и капиталы распадающихся экономик. 7 миллиардов долларов Мобуту, 50 миллиардов долларов нигерийских капиталов, 120-150 миллиардов долларов российских денег - эти средства, перекаченные по черным и серым каналам, пошли в качестве "трофеев" в западную, "легальную" экономику. Препоны на пути отмывания "грязных" денег больше предназначены для успокоения общественного мнения. До сих пор лежат в банках и приносят доходы деньги нацистов. А что говорить о миллиардах, принадлежащих коррумпированным африканским и не только африканским лидерам?
На Западе твердят, что времена колониализма давно миновали, что африканцы сами виноваты в своих бедах. Логика сомнительная. Никто не снимает вины с действующих актеров африканской драмы. Но даже геноцид в Руанде был вызван тем, что во времена сначала германского, а затем бельгийского колониализма был разрушен сложный симбиоз тутси и хуту, в результате чего они превратились в смертельных и кровожадных врагов. От колониализма остались искусственные границы - источники бесконечных конфликтов, миллионов беженцев, трансплантированные чужие политические, социальные институты и многое другое.
В нашем мире криминальная, деструктивная социальная среда не сможет существовать, во всяком случае, в ее нынешних масштабах, без поддержки легальных финансовых и политических структур, без опоры на них, без возможностей найти "скупщиков краденого". На глазах у всего мира рвалась государственная и социальная ткань одного из крупнейших и богатейших государств Африки - Заира (ныне Конго). На глазах у всего мира государственный аппарат превращался в орудие насилия и грабежа собственного населения и богатств страны в пользу банды негодяев. Но Запад, за счет средств своих налогоплательщиков, поддерживал миллиардными вложениями этот режим - своего союзника в тогдашней "холодной войне" на Юге Африки и занимался "скупкой краденого", принимая вложения Мобуту и его банды в банки, облигации, недвижимость. Мало того, Запад помогал выживанию этого режима, посылая ему на помощь свои войска.
Расширение масштабов и пространства криминальной, "трофейной" экономики - это и бунт против глобализации, и нахождение своей ниши в рамках этой глобализации. Все это - разные стороны одного процесса. Не превратилась бы только эта ниша в раковую опухоль с метастазами по всему миру...
Саморазвитие, в отличие от ситуации в ряде других частей бывшего "третьего мира", пока не стало отличительной чертой африканского "большого пространства". Период с 1985 по 1995 гг. для Африки можно считать "потерянным десятилетием". Сказались грубые ошибки в оценках ситуации и рекомендациях и самих африканцев, и международных финансовых институтов, и стран- доноров. Пока что Африка осталась сторонним наблюдателем того рывка вперед, который совершил ряд стран так называемого "третьего мира". Доля Африки в мировом ВВП (по паритетам покупательной способности и валют) снизилась с 4,6% в 1985 г. до 4,3% в 1995 г., а удельный вес стран континента в мировом экспорте упал с 4,33% в 1985 г. до 2,09% в1995 г.
Выпуск продукции на душу населения сокращался ежегодно на 0,7% в период между 1978 и 1987 гг. и на 0,6% в течение 1988-1994 гг. Некоторый рост начал наблюдаться в 1995 и 1996 гг., но был несравнимо ниже, чем, скажем, в странах Юго-Восточной Азии, а экономика континента все еще не встала на ноги. В то время, как страны Восточной и Юго-Восточной Азии и Тихого океана получают около 40% потока иностранных инвестиций, идущих в развивающийся мир, на Африку приходится в 20 раз меньше. В то же время сумма африканского долга превысила 322 миллиарда долларов, что приблизительно в 2,5 раза больше ежегодных поступлений от экспорта.
В 1980 г. выплаты долга многосторонним организациям, главным образом МВФ и Мировому банку, составлял 8% всего обслуживания внешнего долга стран Африки к югу от Сахары, а в 1995 г. - почти 40%. Но драматизм ситуации в том, что этот вид долга не может быть ни отсрочен, ни списан в противоположность долгам других категорий. Нужны решительные меры, а не паллиативы.
В Африке сосредоточено большинство беднейших государств планеты: из 53 стран региона 33 относятся к группе наименее развитых, большинство африканцев живет в абсолютной бедности. Но любое движение вперед сковывает бремя долгов.
Кризис африканского развития не ограничивается чисто экономическим аспектом. Дело не в бедности как таковой, а в структурном кризисе общества, комплексной нестабильности, приводящей в некоторых случаях к разрыву социальной ткани и даже к коллапсу. Сомали, Либерия, Руанда, мобутовский Заир, Конго (Браззавиль) - яркие тому примеры.
Основной изъян осуществлявшейся в последние десятилетия стратегии помощи континенту, даже если она не была политизирована, заключается, по- видимому, в том, что она была излишне концентрирована на чисто экономических реалиях, на математических расчетах, на перенесении на африканскую почву моделей, опробованных в других районах, и носила чисто умозрительный характер. Гораздо меньше внимания уделялось социо-культурным африканским реалиям, созданию стабильной среды для развития.
В 60-е годы коньком Всемирного банка и многих доноров было "планирование развития", в 70-е годы появилась доктрина "основных потребностей", в 80-е годы была выдвинута идея "структурной корректировки", в 90-е годы стали говорить о необходимости "хорошего управления". Сколько хороших идей и
сколько брани в адрес африканцев за то, что они "не владеют" реформами и не выполняют указания, продиктованные с лучшими намерениями Международным Валютным Фондом и Мировым банком! На каждый случай достигнутого успеха - такой, как в Уганде, - есть много других, когда рыночные реформы и "демократизация" сопровождались резким ухудшением состояния экономики.
И в настоящее время у Запада сотни хороших идей и много раздражения тем, что эти хорошие идеи в Африке "не работают". На собственные грехи и огрехи предпочитали не оглядываться. Считалось, например, нормальным, что Всемирный банк выставил 111 условий в своем "рамочном документе" в отношении Кении.
Мировой опыт показывает, что бедные страны, обладающие социальной и политической стабильностью и ориентированные на рынок, на начальном этапе могут развиваться быстрее, чем более богатые страны. Во многих странах, с низким и средним уровнем доходов, экономический рост на душу населения был в среднем более 5% в год. Но из 53 стран Африки только Ботсвана, Маврикий и Уганда подошли к этому среднему уровню, но затем не смогли удержать данный темп. Правда, луч надежды есть. Страны, которые наращивают свой потенциал, хотя и недостаточно быстро - Египет, Тунис, Марокко, Гана, Зимбабве, Танзания. Большие надежды возлагаются на африканского гиганта - ЮАР, но там рост пока весьма скромный.
Африканским странам предстоит конкуренция и за рынки, и за инвестиции. Дешевизна рабочей силы низкой квалификации не всегда привлекательна. Значительную часть расходов на рабочую силу в глобально конкурирующих отраслях составляют расходы на высококвалифицированный персонал, а процент расходов на рабочую силу в высокотехнологических производства не увеличивается, а уменьшается. Поэтому три четверти инвестиций в развивающийся мир идет в первую десятку стран.
По подсчетам авторов исследования, предпринятого гарвардскими экономистами, Африка, в связи с низким уровнем своего начального дохода, должна была бы в экономическом отношении расти в 1979-1989 гг. на 1,4% быстрее, чем взятые за образец 8 быстро растущих развивающихся стран. На самом деле, ее рост был на 3,1% медленнее. Это и подвигло экономистов гарвардской школы, советы которых уже испытала на себе Россия, добавить к тем сотням прекрасных идей в отношении Африки, которые так и "не сработали", несколько еще более прекрасных.
А, может быть, вспомнить очень старые истины?
Адам Смит в 1755 г. заметил, что для того, чтобы поднять государство от низшего состояния варварства к высшим степеням богатства, мало что требуется, кроме мира, легких налогов и сносного отправления правосудия. Мира еще нет на континенте, но крупномасштабные конфликты в ЮАР, Эфиопии, Анголе, Мозамбике, Заире и Руанде сведены на нет или прекращены. "Легкие налоги" - пока что идеал для африканских государств, лишенных доходов. В современных условиях налоговая система обескровливается уклонением от уплаты налогов, коррупцией и плохим управлением - явлениям, в других масштабах и в другом качестве, слишком знакомым для российской действительности, чтобы их комментировать. Но именно сносное, - не идеальное, но сносное - отправление правосудия, усиление власти закона и морального авторитета лидеров может привести к ограничению коррупции и стать ключом к экономическому росту.
Облегчить налоги могла бы внешняя помощь. Но надо быть реалистами. Для большинства африканских государств-финансовых банкротов нужен новый старт, основанный на кардинальном сокращении долгов, которое должно быть осуществлено в соединении с далеко идущими внутренними реформами, наведением порядка и установлением социально-политической стабильности. Прецеденты решительного освобождения от долгов известны, и таких примеров становится все больше, начиная с Германии 1953 г., Индонезии 1969 г. и включая теперь Польшу, Египет, некоторые другие страны.
Иностранная помощь часто замедляла реформы, поощряла коррупцию и иногда не относилась к делу. Помощь "срабатывала" только в тех случаях, когда она была лимитирована по времени и, таким образом, не становилась наркотиком и являлась частью общей стратегии экономического роста. Но выработка критериев помощи, соответствующих африканским реалиям, - дело тонкое и зависит и от самих доноров, и от африканцев.
Самый большой источник поддержки со стороны стран-доноров может оказаться самым дешевым. Америка, Европа, Япония должны развернуть работу по "новым соглашениям для Африки", гарантируя открытые рынки для африканского экспорта и беря на себя обязательства помощи интеграции Африки в мировую экономику. Именно в этом духе приняты решения на совещании "большой восьмерки" в Денвере в июне 1997 г., в них предусматривается и наращивание частных инвестиций в Африку. Дело теперь за реализацией, и вопрос о том, столкнутся ли хорошие намерения лидеров "восьмерки" с эгоизмом частного капитала и коллективным эгоизмом государств, международных организаций.
ООН весной 1996 г. приняла план для Африки "Дать шанс развитию". Он ставит задачу объединить усилия специализированных органов ООН, мирового сообщества и международных финансовых организаций по ускоренному развитию региона. Особенность новой инициативы - существенное изменение приоритетов, стремление укреплять и развивать социальную структуру, а также намерение реализовать цели данной программы в тесном взаимодействии с Мировым банком.
Программой предусматривается мобилизация в течение 10-летнего периода порядка 25 миллиардов долларов для финансирования целевых программ в деле образования, здравоохранения, для обеспечения продовольствием, чистой водой, для укрепления органов управления, поддержания мирного процесса, охраны окружающей среды. Другая задача - добиться существенного ослабления долгового бремени стран континента, прежде всего перед международными финансовыми организациями.
Цели объявлены. Как они будут осуществляться?..
Сохранение социальной ткани, политической организации, государственности - необходимое условие саморазвития и устойчивого развития, не говоря уже о привлечении иностранных капиталов, освоения любых видов помощи. Поэтому остается актуальным ставшее банальным, затертым, но вечно справедливым утверждение: Африка - сфера жизненных интересов самих африканцев. Только они смогут найти решение своих проблем. Конечно, с помощью извне.
Естественно, что в мире, который меняется все быстрее, правила игры и человеческого поведения создают не африканцы и не арабы. Африканские решения должны приниматься с учетом всемирных, планетарных реалий. Но что взять из мирового опыта для себя и что отвергнуть - дело самих африканцев, их решений, пусть зачастую вынужденных. А вот как установить взаимоотношения
с глобальным сообществом - это уже дело взаимного приспособления, гармонизации и отталкивания африканцев и не африканцев.
Означает ли нагромождение африканских бед, что Африка безнадежно отстала от современного мира и навеки потеряла способность решать свои собственные проблемы?
Отнюдь нет.
История показывает, что превосходство или господство над другими той или иной страны, региона или цивилизации - дело преходящее, временное. Вспомним римского историка Тацита, который отзывался о германцах как о грязных, недисциплинированных варварах, не способных к цивилизованной жизни. Да что говорить о столь отдаленных исторических эпохах! Еще вчера, или во всяком случае позавчера, пессимистические оценки преобладали в отношении Юго-Восточной Азии или Индии. Но мир меняется все быстрее и вчерашние пророки оказываются осмеянными.
Господствующим позициям западной цивилизации уже бросили вызов Восточная и Юго-Восточная Азия, прежде всего Китай. Завтра настанет очередь прорыва на мировую авансцену Индии. Политический (пока что не экономический или технологический) вызов со стороны мусульманского мира - уже общее место в оценке современной структуры международных отношений.
Проблемы, стоящие перед неафриканским человечеством, напрямую связаны с судьбами Африки. Ведь еще не решен вопрос, какой тип развития окажется оптимальным для Китая или Индии. Простое копирование западной экономической модели означало бы быстрое приближение планетарной экологической катастрофы. Но глобализация процессов развития требует хотя бы согласованной экологической политики. Пока что Африка (вместе с Латинской Америкой и российской Сибирью) практически безвозмездно отдает свои экологические ресурсы на потребу индустриальному молоху Севера, а сейчас - и Дальнего Востока, расплачиваясь наступлением пустынь, уничтожением лесов. Но оптимизация использования экологических ресурсов планеты требует учета своеобразия африканской цивилизационной среды, ее адаптации к требованиям времени. А как раз адаптационные возможности африканской цивилизации не использовались и игнорировались, исходя из европоцентристской модели мира, из якобы всеобщей применимости ценностей и ориентации западной цивилизации, мало того, - их навязывания другим.
Глобализация жизни человечества не означает унификации культурного пространства. Переход к планетарному постиндустриальному информационному обществу требует его диверсификации, развития всех составляющих будущей плюралистической цивилизации, а не только одного из них в ущерб другим. Богатство человечества - в его многообразии.
Не забудем, что с окончанием "холодной войны", с исчезновением "образа врага" кризис западной культуры, о котором и раньше писали выдающиеся мыслители XX века, стал проявляться все более определенно. Несмотря на динамичность экономических перемен, на сохранение инновационного, информационного потенциала западного общества, все более распространяется неверие в прогресс и в будущее собственной цивилизации. Попытайтесь назвать имена сегодняшних властителей дум, выдающихся писателей, ученых, философов Запада - и вы остановитесь в растерянности. Где великие имена? - В прошлом. Выход из сегодняшнего кризиса многие видят именно в заимствовании из других цивилизаций тех элемен-
тов, которые отсутствуют в их собственной, во взаимодействии с ними, в надежде, что прививка других отростков даст плодоносящую ветвь.
Нынешний кризис во многих странах мира - результат применения чужих рекомендаций или примеров, которые хороши - да и то не везде - в других социально-исторических и экономических условиях. На самом деле в Африке все чаще всего сводилось к мифологии, перекраске фасада, имитации внешних черт экономических, социальных, политических институтов, существовавших в другой среде. Свободный рынок, товарное производство обернулись разрушением деревни, разбуханием городов без индустриализации, разгулом этнического и конфессионального соперничества. Так называемая "социалистическая ориентация" - укреплением авторитарных или деспотических режимов, разбуханием бюрократического аппарата, экономическим коллапсом и опять-таки этническими и конфессиональными конфликтами. И в тех, и в других случаях шла деградация окружающей среды, государство как институт, заимствованный из колониальной эпохи или скопированный с западных моделей, отчужденный от общества, цивилизации, от корней, в ряде случаев становился инструментом против общества, орудием в руках коррумпированных антиобщественных групп.
Ключевым словом для политической системы, навязываемой Африке извне, была "демократия". В школе "демократизации" назывались хорошие и плохие ученики, естественно в соответствии со стандартами, выработанными вне Африки. Как будто не существует азбучной истины, что демократию нельзя ввести одним или тысячью декретами, что она - политическая форма бытия гражданского общества, а современное гражданское общество - продукт деятельности, может быть, столетий, оно невозможно без наличия развитого среднего класса, сложившихся рыночных отношений, определенного уровня экономического развития и стабильности, развитой системы неправительственных организаций, политической культуры, признающей и права, и обязанности всех граждан, легитимного насилия в интересах общества. Там, где под давлением извне появлялся фасад демократии, в африканских условиях открывались шлюзы этнического и конфессионального эгоизма, борьбы за землю, власть и богатство этнократиче- ских элит, исчезала самая примитивная законность. Военные перевороты за прошедшее пятилетие вновь стали феноменом политического ландшафта континента и "зараза хаки" перекидывалась из одной страны в другую. А для стран с сильными мусульманскими традициями, где наблюдается подъем исламского фундаментализма, по-прежнему актуально звучит вопрос: можно ли давать демократические права врагам демократии, которые в случае своей победы раздавят те самые демократические нормы, которые могут привести их к власти?
Когда мы говорим об "Африке", мы пребываем в мире географической конкретики, но цивилизационной, социальной, экономической и политической абстракции. Целый архипелаг районов ЮАР и отдельные островки в Египте по уровню развития могут быть отнесены к "первому" миру, к Западу. Север кон-тинента - вместе с арабским миром к востоку от Суэца - старейшая часть мусульманского мира с ярко выраженным цивилизационным своеобразием. Африка южнее Сахары - это самобытные цивилизации, в которых и ислам, и христианство приобретают особые, африканские черты, переплетенные с местными со- цио-культурными традициями.
Естественно, что особое положение на континенте занимает ЮАР, ВВП которой в 1995 г. составил 131 миллиард долларов США. За три с половиной го-
да страна достигла больше, чем ожидали даже благожелательные наблюдатели. Политические апартеид в прошлом. Демократическая система функционирует лишь с небольшими сбоями. Экономика развивается, хотя и скромными темпами. В достижениях ЮАР трудно переоценить роль выдающегося лидера Нелсо- на Манделы. Тот факт, что ему доверяют и черные, и белые, и "цветные", и низы, и крупная белая буржуазия, - разителен.
Сейчас страна, вновь вошедшая в мировое сообщество, сталкивается с реальностью конкуренции за рынки сбыта, за привлечение иностранных инвестиций, за обеспечение роста экономики в условиях растущего нетерпения масс. Прыжка вперед ЮАР еще не совершила, но не споткнулась. Правда, ее внутренние проблемы тяжелы и не поддаются немедленному решению: едва ли не самая высокая в мире "уличная" преступность, массовая безработица среди черного населения, межэтнические столкновения, особенно в Квазулу-Натале, преклонный возраст самого Манделы. Но пока что оптимизм прогнозов по поводу будущего Южной Африки перевешивает пессимизм. Страна может стать моделью общественного и государственного устройства в условиях этнического, расового, конфессионального разнообразия, локомотивом, который потянет за собой как минимум страны Южно-Африканского региона.
Хотя дивиденды благожелательности всего мира к постапартеидной ЮАР уходят в прошлое, по-прежнему ее успех будет считаться успехом и Африки, и всего мира.
Казалось бы, глубокие традиции исламской цивилизации, сравнительно высокий уровень образования и дохода на душу населения предполагают иммунитет арабских государств к проблемам континента, лежащего к югу от Сахары. Но действительность оказывается более сложной и противоречивой. Дуализм политических и правовых структур - импортированных и нео-традиционных, растущий разрыв между верхами и низами, коррупция, нерешенная проблема национальной идентификации, чувство неполноценности по отношению к лежащей рядом Европе - все это создает питательную среду для исламского фундаментализма. Его подъем уже привел к ползучей гражданской войне в Алжире в необычайно жестоких формах, вспышкам насилия в Египте, Ливии, Тунисе, к победе исламистского режима в Судане. Подъем националистических чувств у берберов Магриба создает базу сепаратизма, а обострение отношений между коптами и мусульманами грозит расколом египетского общества.
Разрыв социальной ткани демонстрирует длящаяся десятилетиями война на юге Судана, которую нельзя назвать чисто арабской проблемой. Существует опасность, что и ситуация в Алжире выйдет из-под контроля властей, и хаос станет постоянной, а не переменной величиной его жизни. Все это происходит в условиях, когда и потенциал развития, и природные ресурсы, и культурный уро-вень населения, и гомогенность общества значительно выше, чем у южных соседей африканских арабов. Кажется, еще несколько лет - и Египет, Тунис, Марокко, Ливия выйдут на дорогу устойчивого развития, смогут повторить прецедент стран Юго-Восточной Азии,. если обеспечат хотя бы относительную социально-политическую стабильность. К ним может присоединиться и Алжир с его великолепным потенциалом для развития,. если он сможет найти выход из ползучей гражданской войны и избежать социального хаоса.
Будущее Африки в мировом цивилизационном, социальном, экономическом и политическом пространстве зависит от суммы обстоятельств. Во-первых,
от того, как быстро и насколько эффективно правительствам и народам этого континента удастся преодолеть тенденции государственного, общественного, цивилизационного распада и социального хаоса, а для стран с экстремальными условиями - превратить "трофейную" параэкономику в нормально функционирующую экономику с устойчивым развитием. Во-вторых, от действий мирового сообщества в лице его международных организаций, финансовых институтов, отдельных стран, если оно осознает, что будущее Африки важно для всего человечества и сиюминутный эгоизм вырвавшихся вперед в своем развитии народов чреват разрушительными последствиями и для них самих. Но если при этом неафриканцы воздержатся от навязывания рецептов, неадекватных африканской действительности. В-третьих, от проявления в Африке лидеров, обладающих моральным авторитетом, способных вести за собою общество в условиях даже непопулярных решений, лидеров, обладающих кругозором и видением перспективы, пониманием африканских реальностей с учетом глобальных перемен. Этим список условий выход Африки из кризиса отнюдь не исчерпывается, но является минимально необходимым.
* * *
Мое выступление ставит больше вопросов, чем дает ответов. Но вопросы нужно ставить, чтобы искать коллективные ответы хотя бы на некоторые из них, признавая одну аксиому: мы все плывем в корабле по имени "Земля". Дыра в любой части днища, вовремя не заделанная, может утопить или перевернуть корабль. Поэтому судьба Африки - и наша судьба.
<< | >>
Источник: Т.А. Шаклеина.. Внешняя политика и безопасность современной России. 1991-2002. Хрестоматия в четырех томах Редактор-составитель Т.А. Шаклеина. Том III. Ис-следования. М.: Московский государственный институт международных отношений (У) МИД России, Российская ассоциация международных исследований, АНО "ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование.)",2002. 491 с.. 2002

Еще по теме ДОКЛАД НА ВСЕРОССИЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИАФРИКАНИСТОВ:

  1. ДОКЛАД НА ВСЕРОССИЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИАФРИКАНИСТОВ