<<
>>

ПОЛИТИКА И ЕВАНГЕЛИЕ

Сталин хотел превратить Восточную Европу в надежный буфер для защиты России от нападения. Все территории, на которые вступила Красная армия, должны были войти в советскую сферу влияния.

Сталину и Молотову это удалось.

На Ялтинском совещании западные лидеры признали особые интересы Советского Союза в Восточной Европе. СССР подписал договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Чехословакией (12 декабря 1943 года), с Югославией (11 апреля 1945 года), с Польшей (21 апреля 1945 года). В 1948 году была подготовлена еще одна серия договоров о дружбе и взаимопомощи с теми странами, которые в войну находились по другую сторону линии фронта,— с Румынией (4 февраля), Венгрией (18 февраля), Болгарией (18 марта), Финляндией (6 апреля).

Восточная Европа оказалась под полным контролем Москвы. Но это начисто поссорило Советский Союз с Западом. Сталин и Молотов неверно оценивали и Гитлера в сорок первом, и американского президента Гарри Трумэна в сорок пятом.

Трумэн гордился могуществом Америки и верил в то, что призвание Америки — служить светочем свободы и прогресса для всего человечества. Сталин не мог понять, почему американцы так озабочены ситуацией в Восточной Европе, если у них там нет собственных стратегических интересов. Мораль и право он не считал политическими категориями.

Когда Трумэн ссылался на Евангелие, американцы понимали, что он имеет в виду. Но для Сталина ссылки на моральные нормы в политике были либо бессмыслицей, либо хитростью. Когда Соединенные Штаты демобилизовали свою армию, протесты американских дипломатов в глазах Сталина утратили всякую убедительность. Сталину и в голову не приходило, что заинтересованность американцев в свободных выборах в Польше или Чехословакии — искренняя. Приверженность абстрактным принципам казалась ему настолько нелепой, что он просто не верил американцам, и искал другой смысл в их поступках и словах.

В начале февраля 1946 года лейтенант Игорь Сергеевич Гузенко, шифровальщик советского военного атташе в Канаде, попросил у канадцев политического убежища вместе с беременной женой, маленьким сыном и сотней секретных документов. Гузенко рассказал канадской полиции о том, как советская разведка крадет атомные секреты, чтобы создать собственное ядерное оружие. Это укрепило американцев в уверенности, что Советский Союз готовится с помощью атомной войны полностью оккупировать Европу.

Запад отказался признать западные границы Советского Союза — присоединение Прибалтики, западных территорий Украины и Белоруссии, части Восточной Пруссии (нынешняя Калининградская область). Начался раскол Европы. И после Второй мировой войны Соединенные Штаты так и не признали включение в состав СССР трех Прибалтийских республик, Великобритания признала де-факто…

Чтобы скрыть собственную слабость — страна была разорена,— Сталин демонстрировал отчаянную браваду. Он презрительно говорил:

—Атомные бомбы предназначены для того, чтобы пугать слабонервных, но они не могут решить исход войны…

Он играл так убедительно, что на Западе ему поверили. Молотов своими агрессивно-жесткими речами превратил Америку в злейшего врага. Молотов считал отношения с Западом борьбой, в которой мягкость непростительна, уступчивость — недопустима. Отсюда отказ от гибкости и компромиссов. При этом он был готов на любую циничную сделку, если им со Сталиным она казалась полезной.

Польское правительство в эмиграции допытывалось у Молотова: а куда делись офицеры, взятые вами в плен в 1939 году? В тот момент поляки вновь стали союзниками. Часть поляков воевала вместе с Красной армией, остальным бывшим пленным разрешили уехать из Советского Союза, и они сражались вместе с англичанами. Сталин велел Молотову ответить, что исчезнувшие польские офицеры убежали куда-то в сторону Китая… Он мог позволить себе такой хамский ответ, потому что твердо решил, что никакие эмигранты к власти в Варшаве больше не придут.

Новое польское правительство может быть только просоветским.

Дипломатия Молотова была лишена маневра и свободы. Это была даже и не дипломатия вовсе. Молотов, как граммофон, повторял одни и те же формулы. Вести с ним дискуссию, направленную на поиск взаимопонимания и выгодного обеим сторонам компромисса, было невозможно. Он был фантастически упрям на переговорах, стоял на своем до полного изнеможения, сражался до последнего патрона. Он шел на уступки, только перепробовав все, даже угрозу прервать переговоры. С Молотовым было тяжело иметь дело в силу свойственной ему педантичности и тяжелого, редкостно упрямого характера. Он вообще был человеком сухим, желчным, занудным.

Иностранные дипломаты говорили, что с Молотовым положительно ни о чем невозможно договориться. Но дело заключалось не только в редкостно упрямом характере Молотова. В стране был один человек, который мог принимать решения. И если этот человек давал Молотову указание, Вячеслав Михайлович не мог от него отступить ни на шаг. Его выживание зависело от умения выполнять инструкции Сталина.

Молотов идеально подходил для сталинской дипломатии. Он старательно избегал новых формулировок и свежих мыслей. Он не любил ничего нового. Это удивляло даже Громыко, хотя он сам был таким же. Но Молотов испытывал патологический страх перед новым словом. Его догматизм поражал и его помощников.

—Верил ли он в победу коммунизма — трудно сказать,— говорил мне многолетний посол в США Анатолий Федорович Добрынин.— Но все он рассматривал через призму борьбы за коммунизм. Во время поездки по Соединенным Штатам сказал, что США — самая удобная страна для социализма и коммунизм там наступит быстрее, чем в других странах… Настроения американцев переломились, России перестали доверять. Но Сталин и Молотов никогда не понимали западные демократии. С Гитлером и Риббентропом им проще было иметь дело.

В 1946 году в администрации Трумэна сформировалась внешнеполитическая концепция Соединенных Штатов: Америка берет на себя глобальную миссию по обеспечению безопасности всех демократических стран, для которых Советский Союз может представить угрозу.

Американцы стали исходить из того, что СССР враждебен к западным демократиям, невосприимчив к западной политике умиротворения и неуступчив. Нечего жаловаться и сокрушаться по этому поводу, нужно понять, что это данность. Поэтому противостоять Москве можно только путем твердого сдерживания, противостояния советскому давлению по всему миру. К переговорам и сотрудничеству предлагалось перейти только после перемен в сталинской политике.

В феврале 1947 года британское правительство из экономии прекратило помощь Турции и Греции. Трумэн решил, что он окажет им помощь, чтобы не оставлять эти страны на съедение Сталину. Американцы ждали, что советские войска нападут на Турцию. А в Греции против правительства уже восстали партизаны-коммунисты, которым помогали с территории Югославии и Болгарии.

Новую политику Государственный секретарь Дин Ачесон сформулировал на встрече с конгрессменами в феврале 1947 года:

—В мире остались только две великие державы — Соединенные Штаты и Советский Союз. Со времен противостояния Рима и Карфагена в мире не было такой поляризации сил. Для Соединенных Штатов принятие мер по усилению стран, которым угрожает советская агрессия или коммунистический заговор, равносильно защите самих Соединенных Штатов и равносильно защите свободы, как таковой.

12 марта президент Трумэн в послании конгрессу США провозгласил свою доктрину как политику противостояния советской диктатуре. Помощь Греции и Турции рассматривалась как часть глобальной схватки между демократией и диктатурой.

3 июня 1946 года новый советский посол в США Николай Васильевич Новиков вручил верительные грамоты президенту Трумэну.

«В кабинете из-за большого письменного стола,— вспоминал Новиков,— проворно поднялся и пошел нам навстречу президент. Лицо его было сморщено в улыбку, которая плохо ему давалась, голос его, когда он заговорил, слегка дрожал, как будто от волнения, а в действительности от какого-то дефекта голосовых связок».

Новиков дал интервью американским корреспондентам:

—Я знаю, что народ Соединенных Штатов не желает воевать против Советского Союза или какой-либо иной страны. Я знаю, что Советский Союз никогда не начнет войны против Соединенных Штатов или еще какой-нибудь страны.

Таким образом, любые разногласия между нами могут быть улажены.

Молотов напутствовал Новикова:

—Президент пытается запугать нас, одним махом превратить в послушных пай-мальчиков. А мы в ус себе не дуем. Твердо гнем свою принципиальную линию.

27 сентября 1946 года посол Новиков прислал в Москву секретный материал с оценками внешней политики Вашингтона:

«Внешняя политика США, отражающая империалистические тенденции американского монополистического капитала, характеризуется в послевоенный период стремлением к мировому господству. Именно таков истинный смысл неоднократных заявлений президента Трумэна и других представителей американских правящих кругов о том, что США имеют право на руководство миром…

Приход к власти президента Трумэна — человека политически неустойчивого, но с определенными консервативными тенденциями — и последовавшее вслед за этим назначение Бирнса Государственным Секретарем ознаменовались усилением влияния на внешнюю политику США со стороны самых реакционных кругов Демократической партии…

Одним из этапов осуществления господства над миром со стороны США является их договоренность с Англией о частичном разделе мира на базе взаимных уступок. Основные линии негласного соглашения между США и Англией по поводу раздела мира состоят, как это показывают факты, в том, что они договорились о включении Соединенными Штатами в сферу своего влияния на Дальнем Востоке Японии и Китая, в то время как США со своей стороны согласились не препятствовать Англии в разрешении индийской проблемы, а также укреплению ее влияния в Сиаме и Индонезии…

Американская политика в Китае стремится к полному экономическому и политическому подчинению его контролю американского монополистического капитала… В настоящее время в Китае находится свыше 50тыс. американских солдат. В ряде случаев американская морская пехота принимала непосредственное участие в военных действиях против народно-освободительных войск…

Китай постепенно превращается в плацдарм американских вооруженных сил.

Американские воздушные базы расположены по всей его территории… В Циндао находится штаб 7-го флота…

Жесткая политика в отношении СССР, провозглашенная Бирнсом после сближения реакционных демократов с республиканцами, является сейчас основным тормозом на пути к сотрудничеству великих держав. Она состоит главным образом в том, что в послевоенный период США не проводят более политики укрепления сотрудничества Большой Тройки (или Четверки) и, наоборот, стремятся к тому, чтобы подорвать единство этих держав. Цель, которая при этом ставится, состоит в том, чтобы навязать Советскому Союзу волю других государств…

Следует вполне отдавать себе отчет в том, что подготовка США к будущей войне проводится с расчетом на войну против Советского Союза, который является в глазах американских империалистов главным препятствием на пути США к мировому господству. Об этом говорят такие факты, как тактическое обучение американской армии к войне с СССР как будущим противником, расположение американских стратегических баз в районах, откуда можно наносить удары по советской территории, усиленное изучение и укрепление арктических районов как ближних подступов к СССР и попытки подготовить почву в Германии и Японии для использования их в войне против СССР».

Это обширное послание посла Новикова даже именуют в исторической литературе «длинной телеграммой» — по аналогии со знаменитым посланием американца Джорджа Кеннана. Но шифровка Новикова не сыграла такой роли, как записка Кеннана, потому что советский посол всего лишь подкрепил уже принятое в Москве решение ужесточить политику в отношении Соединенных Штатов.

Самое поразительное состоит в том, что некоторым подчиненным Новиков казался преступно либеральным и недостаточно антиамерикански настроенным.

Советник посольства СССР в США Василий Акимович Тарасенко 6 октября 1947 года отправил министру Молотову письмо:

«Считаю своим долгом довести до Вашего сведения ряд соображений по поводу посылаемой посольством в Министерство иностранных дел информации о положении дел в Соединенных Штатах. По моему глубокому убеждению, эта информация не стоит на должном уровне, так как она не раскрывает действительного положения дел в этой стране… У людей, которые подготавливали информацию, и особенно у посла т. Новикова Н.В., сложилась довольно ограниченная и однобокая концепция в отношении оценки политики Соединенных Штатов Америки. Сущность этой концепции заключается в том, что будто бы в основе всех враждебных политических действий Соединенных Штатов по отношению Советского Союза лежит шантаж…

Внимательный анализ мероприятий Соединенных Штатов за последний год как в области внутренней, так и внешней политики приводит нас к другому выводу, а именно что Соединенные Штаты стали на путь прямой подготовки войны против Советского Союза…

Между прочим, план Маршалла, наряду с другими задачами, призван решить также задачу экономического и политического подчинения Западной Европы с тем, чтобы можно было ее использовать в своих военных целях…»

С письмом Тарасенко Молотов ознакомил Сталина и других членов политбюро. Василий Тарасенко всю войну провел на партийной работе, в 1945-м его перевели в Наркомат иностранных дел. Он представлял Украину в Европейском комитете Администрации, помощи и восстановления Объединенных Наций (ЮНРРА), в Экономическом и социальном совете ООН. В конце 1946 года его включили в состав советского посольства в Вашингтоне. В качестве поощрения за проявленную бдительность Тарасенко получил повышение. В 1948 году Василия Акимовича перевели в Нью-Йорк представителем Украины в ООН.

Сигнал стоил послу Николаю Новикову карьеры. Его отстранили от должности, «как не оправдавшего доверия ЦК».

В марте 1947 года в Москве проходила встреча Совета министров иностранных дел четырех держав — СССР, США, Англии и Франции. Переговоры шли в гостинице «Советская».

«Московская конференция министров иностранных дел, которая открылась 10 марта 1947 года, запомнилась больше своими неудачами, чем достижениями,— вспоминал посол США в СССР Уолтер Беделл Смит.— Советское правительство очистило лучшую гостиницу «Москва» и несколько гостиниц поменьше, чтобы разместить иностранных гостей. Здания отремонтировали. Швейцарам выдали новую форму. Появились новенькие ЗИСы с надписью «Такси». Потом я сказал директору автомобильного завода имени Сталина, что на роль такси скорее подошли бы маленькие автомобили — «москвич» и «победа», чем дорогие ЗИСы. Директор завода сказал, что он тоже так думал, но «товарищ Сталин решил иначе».

«Молотов,— вспоминал экономист Станислав Михайлович Меньшиков,— двигался по коридору не торопясь, твердым шагом, печатая метры своими черными штиблетами с тупыми носами. Меня тогда поразила пергаментная, восковая желтизна его лица. В свои пятьдесят семь лет он уже казался проектом мраморного памятника самому себе. Впрочем, он отличался завидным здоровьем, прожив после этого еще тридцать девять лет — до своего 96-летия.

В отличие от него Вышинский буквально бежал по коридору, причем так быстро, что его охранник едва поспевал открыть перед ним дверь кабинета. Он производил суетливое, несколько несерьезное впечатление, несмотря на высокий чин и чуть ли не маршальские погоны на мышиного цвета форме. Зато оратор он был отменный, не в пример Молотову, который говорил топорно и слегка заикался. Живчик Вышинский, оставивший мрачный след в нашей истории, был на целых семь лет старше Молотова и умер уже через семь лет в возрасте семидесяти одного года…

Наибольшее впечатление производил француз Жорж Бидо, о котором говорили, что он бывал трезв только до обеда. Ходил он грузно, поддерживаемый для страховки с обеих сторон помощниками. Но, несмотря на пристрастие к спиртному, сохранял ясность ума и работоспособность…»

<< | >>
Источник: Леонид Михайлович Млечин. Министры иностранных дел. Внешняя политика России. От Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева»: Центрполиграф; М.; 2011. 2011

Еще по теме ПОЛИТИКА И ЕВАНГЕЛИЕ:

  1. Политико-правовые идеи Мартина Лютера
  2. А. Что такое история для неученых?
  3. ЧАСТЬ IV В чем наша задача?
  4. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ (естественное право, политика, мораль). 
  5. СВЯЩЕННИКИ (религия и политика). 
  6. ХРИСТИАНСТВО (теология и политика). 
  7. Глава 2. Книга «Россия и Европа» – новое слово в историософии
  8. 79. О ВОСПИТАНИИ РУССКОГО НАРОДА К СПРАВЕДЛИВОСТИ
  9. Два Завета.
  10. ПОЛИТИКА И ЕВАНГЕЛИЕ
  11. В Германии
  12. ГЛАВА I. Церковь перед революцией.
  13. ГЛАВА IV. Декрет об отделении деркви от государства.
  14. …Всего охотнее играет в карты и в шахматы, чтобы не выдать своих мыслей. Руку держит на сочинениях Маркса, но дома читает Евангелие…