<<
>>

РЕЛИГИЯ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ ДРЕВНЕИ МЕСОПОТАМИИ

Одновременно с древнеегипетской формировалась другая великая ближневосточная цивилизация - в Междуречье Тигра и Евфрата. Месопотамская (т.е. шумеро-аккадско-вавилоно-ассирийская) религия, основы которой заложили шумеры, состоит из сложных напластований разных времен. Каждый народ приносил своих богов, которых в итоге оказалось не менее 3500: их по-разному называли, а их характер, деяния и отношения с людьми могли с веками пересматриваться.

В каждом городе Междуречья имелся свой главный бог-покровитель.

Некоторые из них считались великими богами, управляющими миром в целом. Старейшими и самыми могущественными богами считались Ан (акк. Ану) - бог неба и Энлилъ (акк. Эллилъ) - повелитель воздуха. Оба имели титул «царей богов и людей», но старший Ан пребывал в небесных высях и на деле управлял миром Энлиль. Ему поклонялись в религиозном центре Шумера - Ниппуре. Позднее на престол «царей богов» выдвигались боги-покровители столиц новых месопотамских держав: Мардук (бог Вавилона) и Ашшур - (покровитель Ассирии и ее столицы).

Бог океана и пресных вод Энки (акк. Эа), хранитель божественной мудрости и полезных житейских навыков, считался самым благожелательным к людям. Большим почитанием пользовались бог Солнца Уту (акк. Шамаш) - хранитель справедливости, и бог Луны Наша (акк. Син), бог писцового искусства и ученых знаний Набу, сын Мардука.

Воинственные ассирийские цари особенно почитали богов-воителей - бога грома и молний Адада и бога войны Нинурту. Бог Нергал и его супруга Эрешкигаль правили загробным миром, и их боялись не только смертные, но и боги. Богиня Инанна (акк. Иштар) была богиней плодородия, любви, раздоров и разрушений - иными словами, ведала всем круговоротом жизни и смерти. Среди месопотамских богов выделялись две большие группы: небесные игиги, а также подземные и земные ануннаки. В Вавилоне семью великими игигами считались Ану, Энлиль, Эа, Син, Шамаш, Мардук и Иштар.

Великие месопотамские боги, в отличие от египетских, обычно имели человеческий облик. Правда, Энки изображали с рыбьим хвостом, а Нерга- ла - с головой петуха. Отличить же богов можно было сразу по рогатой ти-

аре, а также наводящему страх сиянию, которое так и называлось - «ужас блесков». Однако имелось много фантастических чудищ, а также малых (добрых и злых) демонов, которые выглядели полулюдьми-полуживотными. Самое известное чудище Тиамат, олицетворение первобытного хаоса, дракон со львиной мордой и птичьими ногами. Особой популярностью пользовались ламассу - крылатые быки с человечьими головами. Изображения чудищ в Месопотамии обычно охраняли разные святыни, городские и дворцовые ворота.

Боги и люди. Создание людей месопотамцы, как и египтяне, представляли по-разному. Шумерские мифы рассказывали, что люди, подобно траве, вырастают из-под земли, или что бог мудрости Энки и богиня-мать Нинмах вылепили их из глины Абзу (подземного мирового океана). В вавилонском мифе говорилось, что их слепил Мардук из глины и крови побежденного им быка.

Сходились же мифы в одном: великие боги сотворили людей лишь затем, чтобы те кормили их жертвами и избавили от тяжких забот по добыванию еды. Главным источником могущества богов считалась их способность предопределять судьбу любого существа и любой вещи. Это делалось каждый год на собрании богов или отдельным божеством.

Месопотамцы не считали своих великих богов добрыми, скорее, напротив, грубыми, опасными и своевольными.

Их нужно было почитать потому что они были могущественны и мстительны, чтобы получить их покровительство и избежать гнева. Соблюдение всех предписаний богов обещало житейские блага в награду, а их нарушение - неминуемую кару. Бытовали и другие взгляды: боги столь далеки и капризны, что почитать их бессмысленно. В известном вавилонском «Диалоге Раба-рассудка и Господина-жела- ния» утверждается: с богами дело иметь нечего, все равно их «не приучишь ходить за тобой, как собаку» никакими жертвами и молитвами.

С великими богами, однако, простой человек сам не общался, для этого существовал посредник - его личный бог-покровитель, обычно младшее божество. Он помогал человеку и его семье, был той силой, которая стояла за всеми его успехами.

Связь человека с его личным богом была сложной: человек ощущал себя и его рабом, и сыном. Личным богам писали письма, как близким, участливым родственникам. Так, один вавилонянин, попавший в беду, обращается к нему с упреком: «Что же ты мною пренебрегаешь? Кто тебе даст подобного мне?». Личный бог нес за своего «подопечного» ответственность: когда один правитель разрушил соседний город, его жители заявили: «Пусть ляжет это преступление на шею его личного бога!». Именно своего личного бога месопотамцы и почитали прежде всего. С потерей личного бога человек становился беззащитным перед своеволием высших богов. В каждом доме в маленьком святилище стояла глиняная фигурка личного бога, которой хозяин приносил ежедневные жертвы.

У месопотамцев, в отличие от египтян, имелись также герои. Они были смертны, но обладали силой и способностями, далеко превосходящими возможности обычных людей. Благодаря героям, приближенным к богам, отчасти сокращалась дистанция между миром земным и сверхъестественным. Самым популярным из них был Гильгамеш, легендарный царь города Уру- ка, совершивший много величайших подвигов, но испытавший поражение в главном - попытке обрести бессмертие. Шумерские былины об этом герое впоследствии много раз переделывались и дополнялись.

Представления о загробном мире. Смерть месопотамцы представляли как крылатое чудовище Нам-тар («отрезающий судьбу»), и на загробный мир (шумер. Кур) смотрели мрачно. Для них он представал «домом, откуда вошедший никогда не выходит», миром мрака и пыли, а его обитатели были, «как птицы, одеты одеждою крыльев», и «пища их - прах, и еда - глина». Судьба всего живущего была записана на глиняных табличках у богов, и судьи подземного мира, аннунаки, выносят только смертные приговоры. В подземное царствие попадают все - цари, герои и простые люди, и судьба у всех одинаково безрадостна. Чуть лучше она у тех, кто оставил много детей, пал в бою и по кому был исполнен погребальный обряд и принесены жертвы, но и те удостаиваются лишь покоя и чистой питьевой воды. Представлений о загробном суде, определяющем посмертную участь человека в зависимости от его поступков, у месопотамцев не сложилось. В их понятие «греха» входило нарушение принятых правил (например, ложь, кража, пролитие крови, притеснение слабых), однако от них можно было «очиститься» с помощью ритуалов и заклинаний. Поскольку за пределами земной жизни надеяться было не на что, смерть месопотамцы считали великим бедствием, а земное-благо- получие ценили превыше всего. Об этом говорят и месопотамские пословицы: «Ничто не дорого, кроме сладостной жизни»; «с хорошим имуществом, сынок, ничего не сравнится»; «небо далеко, а земля драгоценна».

Мифология богов. Еще в шумерскую эпоху сложились основные мифы о главных богах, которые впоследствии перерабатывались.

Миф об Инанне (Иштар) и ее любви к богу-пастуху Думузи (Таммузу) напоминает египетский миф об Осирисе. Согласно мифу, богиня любви Иштар правит на небесах, а ее сестра Эрешкигаль, мрачная богиня смерти - в подземном царстве мертвых. Желая избавить мир от смерти и воскресить мертвых, Иштар отправилась в подземное царство. Но Эрешкигаль в своих владениях оказалась сильнее и пленила сестру. Она готова отпустить ее, если та найдет себе замену. Выкупом за Иштар стал ее возлюбленный, юный пастух Таммуз, а за него, в свою очередь, готова стать выкупом его сестра. Ценой этой жертвы Иштар возвращается на небо, Таммуз же на полгода опускается в подземный мир, т.е. умирает, а на другие полгода, пока его подменяет сестра, возвращается в наш мир. Предание об умирающем и воскресающем боге объясняло круговорот жизни и смерти и смену времен года - весны, поры рождения, и осени, времени умирания растительности.

Миф о потопе повествует о том, как боги ради прихоти решили уничтожить всех людей, наслав на землю чудовищное наводнение - «великий потоп». Однако добрый бог Эа решил спасти хотя бы одного человека. Он избрал праведника Утнапиштима, открыл ему будущее, посоветовал построить ковчег и спасаться на нем. Шестидневное наводнение уничтожило всех людей, кроме Утнапиштима - «все человечество стало глиной». Утна- пиштим причалил к высокой горе и потом дал начало новому человечеству. В конце концов добрый Эа даровал Утнапиштиму, одному-единственному среди всех людей мира, еще и бессмертие. В предании о потопе отразились воспоминания о реальном событии - о затопившем всю Нижнюю Месопотамию гигантском наводнении, случившемся, как полагают, около 2950 г. до н.э. Позднее этот месопотамский миф лег в основу библейского предания о Всемирном потопе и праведнике Ное, спасшемся от него.

Миф о Мардуке излагает представления месопотамцев о возникновении неба, земли и человека. Вначале владыками мира были чудовища, которых возглавляла Тиамат. Она возненавидела младших богов и решила уничтожить их. Боги, устрашившись, отказывались с ней биться, и лишь молодой Мардук согласился, поставив условие: все боги признают за ним верховную власть. В отчаянии боги соглашаются на это условие. Взойдя на боевую колесницу, Мардук вступил в бой с Тиамат и ее воинством. Заткнув пасть чудовищу, чтобы то не могло проглотить его, Мардук прострелил сердце Тиамат. Ее тело он разрубил на две части: из одной создал небо, а из другой землю. Затем из крови старшего демона-быка, подручного Тиамат, Мардук сотворил людей, чтобы облегчить бремя богов, избавив их от необходимости добывать жилье и пропитание собственным трудом. Отныне богам не надо трудиться - их прокормят жертвами люди. Мардук распределяет обязанности богов, часть которых теперь идет в помощники богу Ану на небе (игиги), другая оставалась внизу (ануннаки). Семерых игигов, включая самого себя, Мардук наделяет титулом «Великий» и создает из них постоянное собрание «богов судеб». В «Энума элиш», главной космогонической поэме Месопотамии, повествующей обо всем этом, два содержательных слоя: первый - это миф о победе богов над хаосом, восходящий к древнейшим временам, а второй - вавилонская редакция этого мифа, которая, в угодном вавилонянам духе, выдвигает на первое место среди этих богов Мардука - бога-покровителя Вавилона. В некоторых ассирийских вариантах Мардук, в свою очередь, заменен на Ашшура.

Храмы и ритуалы. В истории Месопотамии исключительную роль играли храмы. Издревле они служили не только местами поклонения богам, но и хранилищами самого ценного в общине - запасов зерна и других продуктов. Именно амбары-святилища и стали теми центрами, вокруг которых образовывались древнейшие шумерские города-государства. Они выступали также центрами учености и библиотеками, хранившими тысячи глиняных табличек, а также вели торговые и банковские операции. Как правило, их не трогали даже завоеватели.

Обычный месопотамский храм - зиккурат, сложенный уступами из необожженных кирпичей, первыми начали строить шумеры. Самый известный из них - Этеменанки («Дом основания неба и земли») в Вавилоне, или прославленная «Вавилонская башня». В храмах стояли статуи богов, которые в Месопотамии инкрустировали драгоценными камнями и металлами. Они сами по себе представляли огромную ценность. Как и египтяне, простой народ статуи богов видел редко, обычно когда те покидали стены своих жилищ во время храмовых праздников. Однако месопотамцы придумали дарить храмам свои собственные статуи: они ставились в храм и могли постоянно «молиться» богам.

В Месопотамии насчитывалось множество жрецов разных категорий. Г лав- ной ежедневной обязанностью их являлось «кормление» статуй богов. Жрецы также участвовали в сложных ритуалах и храмовых праздниках, занимались астрономией и астрологией, а также гаданиями по внутренностям животных, полету птиц, по облакам и др. В древнем мире об их учености ходила слава: впоследствии всех ученых, обладающих тайными знаниями, даже стали называть халдеями (по названию одного из нижнемесопотамских племен).

Дракон бога Мардука. Фрагмент декора ворот Иштар в Вавилоне. VI в. до н.э. Берлин, Государственный музей

Центральные культовые действия месопотамцев были связаны с празднованием Нового года, который приходился на день весеннего равноденствия. В этот день, считали они, начинался новый цикл жизни, а их великие боги определяют на год вперед судьбы всего живущего в стране. В вавилонское время перед статуей верховного бога Мардука жрецы зачитывали религиозные тексты, повествующие о сотворении мира. Праздник включал процессию выноса статуи бога, а также грандиозный пир для всего народа.

В Новый год, по представлениям месопотамцев, также должна была обновляться магическая сила царя и его связь с богами. Царь обязан был подтвердить свое право занимать царский трон. Для этого ему приходилось претерпеть различные испытания, которые ему устраивал бог, вплоть до пощечин и таскания за бороду. Обычно, на это время цари назначали себе «заместителей», которые и повергались унизительной процедуре. Известна история, когда такой «подменный царь», служивший царским садовником, так и остался на троне, потому что настоящий владыка умер.

В Вавилоне считалось, что празднование Нового года и обновление сил царя невозможно без волшебной статуи бога Мардука. Вавилоняне так верили в это, что когда персидский царь уничтожил статую Мардука, они навсегда перестали бунтовать против персов.

Эпос о Гилъгамеше. Со времен Шумера месопотамцы задумывались о человеческой судьбе, о страданиях и смысле жизни человека, о справедливости богов; на эту тему создавались произведения особого жанра - так называемой «литературы мудрости». В месопотамских представлениях можно, в общем, выделить три-четыре традиционных выбора «смысла жизни», т.е. наилучшего для человека жизненного пути. Все они так или иначе представлены в крупнейшем эпическом произведении Месопотамии - литературном Эпосе о Гильгамеше (древний царь Урука), сложившемся на рубеже III-II тысячелетий до н.э. и популярном до конца месопотамской истории.

Сюжет «Эпоса» таков: сначала Гильгамеш угнетал свой народ и кичился своей силой, затем, найдя в лице богатыря Энкиду друга nq себе и узнав настоящую дружбу, он раскаялся и пожелал сражаться во имя блага людей, убивая демонов и чудовищ. При этом он не считается с гневом великих богов и упрекает их в несправедливости и вероломстве. Увидав позднее смерть Энкиду, Гильгамеш впервые задумывается о собственной кончине и мечтает освободиться от смертного страха, добыв вечную жизнь - свойство богов, недоступное людям. После множества приключений Гильгамеш овладел было травой бессмертия, но ее похитила и съела змея. В печали Гильгамеш возвращается домой, и все, что ему остается - это зрелище стен родного города, возведенных по его приказу; им суждено еще много веков защищать жителей Урука.

Согласно одному из месопотамских воззрений, человеку следует сосредоточиться на своих отношениях с богами: упорное и непрерывное исполнение их предписаний должно обеспечить «богобоязненному» человеку (акк. палих-или) всевозможные житейские блага как награду со стороны богов (напомним, что этического пафоса в подобное отношение к богам не вкладывается: их надо слушаться не потому, что они добры или являются источником нравственности, а потому, что они могучи и суровы к непокорным). Эта концепция представлена во многих произведениях «литературы мудрости», но в Эпосе о Гильгамеше последовательно отводится: Гильгамеш периодически оказывается в конфликте с богами и демонами, не боится их гнева и в итоге остается победителем. Здесь же подробно описывается, как боги погубили человечество всемирным потопом просто каприза ради: «богов великих потоп устроить склонило их сердце». На вознаграждение богов невозможно полагаться, а их гневу можно с успехом противостоять. Иной (и, пожалуй, основной) выбор месопотамца - это собственно гедонистический выбор, в рамках которого смыслом всякого индивидуального существования является достижение обычных личных житейских радостей

В наиболее яркой форме идею гедонистического выбора Эпос о Г ильгамеше вкладывает в уста доброй демоницы Сидури, дающей герою следующий совет: «Гильгамеш! Куда ты стремишься? Вечной жизни, что ищешь, не найдешь ты! Боги, когда создавали человека, смерть они определили человеку, вечную жизнь в своих руках удержали. Ты ж, Гильгамеш, насыщай желудок, днем и ночью да будешь ты весел; праздник справляй ежедневно; днем и ночью играй и пляши ты! Светлы да будут твои одежды, волосы чисты, водой омывайся, гляди, как дитя твою руку держит, своими объятьями радуй подругу - только в этом дело человека!» Этот монолог можно считать кульминацией «Эпоса», все содержание которого подтверждает правоту Сидури (Гильгамеш пытается добыть бессмертие, но в итоге оно ему не достается).

При этом из двух противоположных вариантов гедонистического идеала - грубо-эгоцентрического (погоня за чисто материальными благами, без соблюдения этических норм) и социально-этизированного (где важными радостями признаются любовь, дружба, честь, правота и заслуги перед окружающими, а этическим нормам отдается должное) «Эпос» делает решительный выбор в пользу второго, «товарищеского» гедонизма. Из тирана Гильгамеш преображается в героя, познав любовь и дружбу, а построенные им стены Урука появляются в финале «Эпоса» как главная награда и утешение в жизни Гильгамеша и вместе с тем как символ благого наследства, которое одни люди могут получать от других. Согласно «Эпосу», человеку не стоит чересчур бояться богов и склоняться перед их властью; лучший удел - беречь и охранять свою и чужую жизнь; единственное доступное человеку благо заключено в собственных радостях и добрых делах, совершенных им для других людей.

Вавилонские «теодицеи». С начала II тысячелетия до н.э. в Месопотамии распространяется концепция, согласно которой боги попечительны и справедливы по отношению к людям (хотя и не вполне всемогущи). Но в таком случае вставал вопрос теодицеи («богооправдания»): если боги и могущественны, и благи, то почему же в мире происходит столько несправедливости и зла, и праведники зачастую бедствуют, а злодеи преуспевают? Чем можно оправдать богов, коль скоро они допускают подобное? Этому вопросу посвящен ряд вавилонских текстов II тысячелетия до н.э., прежде всего поэмы «Владыку мудрости хочу восславить...» и «Мудрый муж, постой, я хочу сказать тебе...» («Вавилонская теодицея»). Их главные герои - праведники, соблюдавшие все божеские и человеческие законы, но тем не менее бедствующие и упрекающие поэтому богов в несправедливости и непредсказуемости.

Хотел бы я знать - что богу приятно?!

Что хорошо человеку - преступленье пред богом,

Что ему отвратно - для его бога хорошо!

Кто волю богов в небесах узнает?

Дающийся ему ответ таков: боги благи, а видимая несправедливость либо будет непременно устранена богами, когда у них до нее «дойдут руки», либо является на самом деле карой за то, что человек все же нарушил требования богов, сам не заметив этого, либо, наконец, объясняется важными причинами, которые и сам человек счел бы уважительными, если б их знал; но знают их только боги. Большой популярности такие ответы не приобрели, и с середины II тысячелетия до н.э. в Месопотамии вновь преобладают старые представления о богах, согласно которым особой справедливости от них и не ждут. Эта точка зрения отражена и в «Диалоге господина и раба» - вершинном произведении «литературы мудрости», очень распространенном и бережно переписываемом в конце II - I тысячелетии до н.э.

«Диалог господина и раба» представляет собой цепочку коротких диалогов Господина и его Раба, разбитых на несколько перекликающихся по содержанию пар наподобие такой: «- Учиню-ка я преступление! - Учини, господин мой, учини! Коль не учинишь ты злодейства, где возьмешь ты одежду, кто поможет тебе наполнить брюхо? - Нет, раб, не учиню я злодейства! - Не учиняй, господин мой, не учиняй! Кто учиняет злодейство, того убьют или сдерут с него живьем кожу, либо его ослепят, либо схватят и бросят в темницу... - Совершу-ка я благодеяние для своей страны! - Соверши, господин мой, соверши! Кто совершает благодеяние для своей страны, деянья того у

Шеду - крылатое божество. Дворец Саргона II в Дур-Шаррукине.

VIII в. до н.э. Париж, Лувр

Мардука в перстне. - Нет, раб, не совершу я благодеяния для своей страны! - Не совершай, господин мой, не совершай! Поднимись и пройди по древним развалинам, взгляни на черепа тех, кто жил раньше и позже - кто из них был злодей, кто благодетель?»

По тому же принципу перечисляются самые разные человеческие выборы, и получается, что есть одинаковые резоны совершить и не совершить любое действие, равно как и противоположное ему, боги непредсказуемы, а финал у всех жизненных путей одинаков и безнадежен - это смерть, стирающая человека и всякую память о нем, добрую или дурную. Заключительные строки гласят: «- Если так, в чем же тогда благо? - Шею мою и шею твою сломать бы, в реку бы тела зашвырнуть - вот что благо! Кто столь высок, чтоб достать до неба? Кто столь широк, чтоб объять всю землю? - Нет, раб, я тебя убью, отправлю первым! - А господин мой меня хоть на три дня переживет ли?»

До недавних пор этот финал трактовали как выражение крайнего пессимизма автора «Диалога»: коль скоро однозначно выигрышной жизненной

стратегии нет, лучше не жить вовсе! Недавно, однако, выяснилось, что персонажи «Диалога» - не две личности (глупый господин и умудренный раб), а аллегории разных составляющих одной и той же человеческой души - Воли, Желающего Я (Господин) и Рассудка (Раб). «Диалог господина и раба» оказывается внутренним диалогом, и приоритет в нем по праву имеет действительный «господин» - «Я». Самоубийством готов покончить отнюдь не сам человек, а лишь его слуга-разум. Сам же человек - господин, «Желающее Я», этих самоубийственных призывов отнюдь не разделяет. Финал «Диалога» читается так: рассудок, доведенный до отчаяния неразрешимыми противоречиями жизни, советует покончить с собой, «Я» человека категорически не желает этого и уже готово уничтожить рассудок, чтобы тот не мешал ему своим отчаянием, но тут же выясняется, что без рассудка тоже не выживешь. Итак, «Диалог» говорит читателю попросту: «во многой мудрости впрямь много печали, головой весь мир не охватишь, но жить-то надо, а значит, надо жить с головой». - *• . •

<< | >>
Источник: В.А. Головина, В.И. Уколова. Всемирная история: В 6 т. / гл. ред. А.О. Чубарьян ; Ин-т всеобщ, истории РАН. - М. : Наука. - 2011. - Т. 1 : Древний мир / отв. ред. В.А. Головина, В.И. Уколова. -2011. - 822 с.. 2011

Еще по теме РЕЛИГИЯ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ ДРЕВНЕИ МЕСОПОТАМИИ:

  1. ЧАСТЬ IV В чем наша задача?
  2. ОСВОБОЖДЕНИЕ МЫСЛИ ОТ МИФА
  3. ГЕНЕЗИС ФИЛОСОФИИ
  4. 1.В НАЧАЛЕ…
  5. 3.СВЕТ ЯЗЫЧНИКАМ
  6. Вопрос 42. Философия марксизма
  7. Оглавление
  8. Естественнонаучные аспекты религии Древних Славян
  9. ГИПАТИЯ, ИЛИ РАСТЕРЗАННАЯ МУЗА. К 1600-ЛЕТИЮ КАЗНИ ОТ РУК ФАНАТИКОВ-ХРИСТИАН
  10. Примечания и комментарии
  11. Комментарии
  12. Список источников и литературы
  13. ИНДСКАЯ (ХАРАППСКАЯ) ЭПОХА
  14. РЕЛИГИЯ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ ДРЕВНЕИ МЕСОПОТАМИИ
  15. ЕГИПЕТ В СОСТАВЕ ДЕРЖАВЫ АХЕМЕНИДОВ
  16. ИЗБРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
  17. ВВЕДЕНИЕ
  18. Г Л A B A I ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ
  19. Г Л A B A IV ВАВИЛОНСКАЯ КУЛЬТУРА
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -