Тулл Гостил и й (672-640 гг. до Р. X.)

После смерти Нумы Помпилия выбор римского народа пал на храб­рого Тулла Гостилия. Завоеванием Альбы-Лонги он сделал большой шаг к возвышению Рима. Неприязнь, которая существовала между мет­рополией Альба Лонгой и быстро развивавшимся колониальным горо­дом ее Римом по поводу совершаемых с обеих сторон набегов, теперь, когда уже не царил более примиряющий дух Нумы Помпилия, разрази­лась открытой войной.

Предложение было принято, и судьба, казалось, сама помогла тому, что для этого поединка были выбраны в римском войске три брата, отец которых назывался Горацием, ав альбанском — тоже три брата из рода Куриациев. Фециалы утвердили своими священными об­рядами силу договора, и оба войска, полные ожидания, стали зрителя­ми вокруг борцов.

При первом столкновении пали один римлянин и один альбанец. При втором нападении был сражен на землю второй римлянин, тогда как остальные два альбанца были только ранены. Надежда альбанцев поднялась. Но оставшийся в живых римлянин скоро пристыдил их

Римские жрецы. С античных статуй. (Weiss Kostumkunde).

хитростью. Он сделал вид, что обращается в бегство, предвидя, что оба альбанца, из которых один был ранен легко, а другой тяжело, не будут в состоянии следовать за ним с одинаковой быстротой. Как то­лько он заметил, что они действительно удалились в преследовании друг от друга, то неожиданно повернул назад и одолел одного за дру­гим обоих альбанцев.

Римское войско, которому должна была подчиниться Альба Лонга, приветствовало победителя Горация радостными кликами.

Весь Рим пришел в смущение от поступка Горация. Наказать спа­сителя отечества представлялось бесчеловечным; оставить же безнака­

занным убийцу сестры являлось безбожным. Уголовные судьи приго­ворили Горация к смерти, но народ, к которому он обратился, отверг приговор судей и объявил виновного свободным, основываясь на том, что следует ценить отечество выше всех семейных уз, и вполне жалея престарелого отца, Горация, который потерял в один день троих детей. Но для того, чтобы умилостивить богов, разгневанных убийством сест­ры, и очистить город от грехов, совершены были умилостивительные жертвы. Сам виновный с той же целью с покрытым лицом был прове­ден ликторами под некоторого рода виселицей, то есть под бревном, лежавшим на двух столбах^[39]. Этим думали удовлетворить божеским и человеческим законам, а затем снова предались ликованию по случаю покорения альбанцев.

Но альбанцы весьма тяготились наложенным на них игом. Когда в скором времени в силу принятых на себя обязательств они должны были выставить римлянам вспомогательное войско для войны их с фи- денатами и вейями, то, по совету своего предводителя Меттия Фуфе- ция, решили воспользоваться этим обстоятельством, как удобным слу­чаем для гибели римлян. Альбанцы намеревались во время сражения перейти на сторону неприятеля и при долженствующем произойти при этом замешательстве уничтожить римское войско.

Но Фуфеций решился только на полумеры. Чтобы оставить себе вы­ход, он, хотя и удалился в начале сражения от римлян, но не тотчас сое­динился с неприятелем, а встал в стороне и выжидал исхода боя. В худ­шем случае он рассчитывал представить уход свой военной хитростью, чтобы зайти в тыл неприятелю. Вследствие этого мужество и надежда неприятеля не возвысились, а римляне, действительно смущенные было вначале, скоро оправились от охватившего их замешательства. Тулл Гостилий, узнав об уходе Фуфеция, с величайшим присутствием духа крикнул своим: «Это верно; я ему приказал это; они окружают фи- денатов!» И римляне, сражавшиеся храбрее, победили.

Так избегли римляне предназначавшейся им участи, но не избег своей Фуфеций. Увидев, что римляне побеждают, а замысел его рас­строен, Фуфеций обратился против бежавших фиденатов и храбро преследовал их. После сражения он явился к Туллу Гостилию, поздра­вил его с победой и рассчитывал получить от него благодарность за вы­казанную им преданность. Но Тулл Гостилий проник его хитрость и, сохраняя вид прежних дружеских отношений к Фуфецию, принял бы­строе, сильнейшее и поэтому вернейшее средство к наказанию альбан­цев и их вероломного предводителя.

Он тайно послал Горация с отборным отрядом в Альба Лонгу с по­ручением завладеть городом и его жителями; при этом он приказал го­род разрушить и сравнять с землей за исключением храмов, но запре­тил причинять гражданам дальнейшие бедствия. Он приказал объя­

вить альбаниам, чтобы они со всеми своими семействами отправились в Рим, в котором они должны были составить один город. В то время как это приводилось в исполнение, Тулл Гостилий призвал к себе аль- банское войско, как бы желая похвалить храбрейших за оказанную ими в последнем сражении службу, и приказал своим римлянам, из ко­торых каждый имел при себе скрытый под платьем меч, окружить со­бравшуюся толпуальбаниев. ЗатемТулл Гостилий взошел натрибуну и объявил альбаниам, что знает о их измене и намерен наказать их.

Римская женщина.

Всякая попытка к какому-либо сопротивлению при данных обстоя­тельствах была бы немыслима. В то же время Тулл Гостилий объявил альбаниам, что их родной город Альба Лонга уже уничтожен Горацием. Беднейшие классы привлек он на свою сторону обещанием при поселе­нии в Риме наделить их земельными участ­ками; некоторых же из знатнейших убедил тем, что принял их в число патрициев и в сенат и для их собраний приказал постро­ить на площади огромное здание — Гости- лийские курии. Благодаря этому переселе­нию альбанцсв, для местожительства кото­рых была назначена Целийская гора, население Рима было удвоено. Фуфеций не спасся от определенного ему жестокого на­казания. Он был привязан к двум лошадям; пущенные в разные стороны, они разорва­ли тело его как бы в знак того, что он хотел разорвать два государства, связанные от­ныне навсегда. Многолетняя борьба с лати­нами, которые не соглашались предоставить римлянам в Латинском со­юзе места, занимаемого до тех пор альбанцами, наполняет последние годы правления Тулла Гостилия. Он кончил жизнь тем, что сгорел в соб­ственном своем доме. По уверению некоторых древних историков, сами боги в наказание за то, что он во время многочисленных сражений пре­небрегал религиозными обрядами и для умилостивления их гнева при­бегал к беззаконным средствам, поразили дом его молнией.

5.