<<
>>

§ 8. «Разведение двух способов мышления» в современных исследованиях Парменида

Даже если приписывание Пармениду разведения двух типов мышления кажется недостаточно подтвержденным и ведущим к обескураживающим следствиям, всетаки анализ этих следствий и мотивов для принятия такого разведения полезен (помимо пользы для выявления связи проблем в истории философии) еще и потому, что такой выдающийся исследователь, как А.
Мурелатос, всетаки выделяет у Парменида  причем без существенных колебаний и оговорок  даже три способа мышления.
Однако прежде, чем мы перейдем к сложной и детально проработанной концепции А. Мурелатоса, укажем, что в книге Кьяры Роббьяно (Chiara Robbiano) отстаивается весьма интересная, но во многом несовместимая с подходом А. Мурелатоса трактовка Парменида, и, несмотря на все разногласия, также выделяется несколько типов мышления в поэме. С точки зрения К. Роббьяно, точка зрения «смертных» и точка зрения, представляемая «путём истины», суть две точки зрения или два способа мышления одной и той же реальности. Таким образом, с ее точки зрения, «путь истины» и «путь мнения» различаются не объектом, а способом познания одного и того же объекта: «Поэма Парменида учит публику двум перспективам: двум способам смотреть на реальность» '. Как и А. Мурелатос (см. ниже), она рассматривает аргументацию в В 8 DK как указание на некую цель, к которой мышление должно стремиться, но не всегда актуально достигает: «некоторое задание для ума, не характеристика реальности tout court.» 2. При этом «путь истины», с точки зрения К. Роббьяно, состоит в слиянии себя как познающего и мыслящего субъекта с сущим как единым целым: «Монизм соответствует, в этом прочтении, тому, что можно увидеть, если смотреть определенным способом: можно научиться рассматривать все как единство, если смотреть с определенной перспективы» [219]. С точки зрения К.Роббьяно, предметом «правильного» мышления у Парменида является познающий субъект. И, чтобы этот субъект мыслил «правильно», он должен изменить сам себя. Такое истолкование представления Парме нида о «правильном» мышлении является наиболее оригинальной и, возможно, наиболее спорной особенностью концепции К. Роббьяно: «Единственное сущее есть то, что можно схватить, понять, и то, чем можно быть (по меньшей мере, в своем уме), если обучаешься определенному способу смотреть на реальность» 4.
А. Мурелатос начинает с изложения следующей проблемы, возникающей при интерпретации Парменида 5. С одной стороны, мышление и ум у Парменида «привержены сущему» [220], т. е. придерживаются «истинного пути», на котором нельзя мыслить 'то, что не существует' (или, в интерпретации єаті как «спекулятивной предикации», каковую интерпретацию предпочитает А. Мурелатос, нельзя мыслить 'то, что не является чемто' [221]). Именно такое понимание мышления (voei v), ума (voov) и мыслимого предмета (vohjma) имеется в В 4. 12; 6. 12; 8. 1; 89; 3437 DK. Мышление только 'того, что существует', или 'того, что является чемто', оказывается возможным, тогда как мышление 'того, что не существует', или 'того, что не является чемто', оказывается невозможным.
С другой стороны, в В 2. 2 DK говорится о двух путях поиска, которые «единственно мыслимы», и далее выясняется: первый путь связан с мышлением предмета мышления как существующего (или являющимся такимто) по необходимости (В 2.
3 DK), а второй  с мышлением предмета мышления как не существующего (или не являющимся такимто) по необходимости (В 2. 5 DK). И тот, и другой путь оказываются, по В 2. 3 DK, мыслимыми, хотя последний путь подразумевает мышление несущего. Однако далее, в В 2. 67 DK, второй путь оказывается «непознаваемым» и «невысказываемым», а значит, и «немыслимым». В В 6 DK мы видим сходную картину. В В 6. 3 DK богиня советует держаться подальше от того пути, на котором пришлось бы мыслить, что несущее существует (В 6. 2 DK), тем самым вынуждая Куроса мысленно отличать этот путь (т. е. первый «ложный» путь) от «истинного» пути, на котором мыслится то и только то, что существует (В 6. 1 DK), а значит Курос, мысля отличительный признак первого «ложного» пути, вынужден мыслить несущее. Далее, в В 6. 56 DK, читаем: «беспомощность в их [т. е. смертных] груди правит заблуждающимся умом (plaKTOv voov)». Всё это плохо согласуется с направленностью мышления исключительно на сущее.
А. Мурелатос формулирует эту проблему так [222]: «Более того, в В 16 DK мы обнаруживаем voov, который изменятся в соответствии с состоянием "многоблуждающих (poluplagKtrnv) членов", и в В 7. 2 DK и В 8. 17 DK слова, производные от voov, оказываются в контекстах, которые подразумевают, что ум мог бы в действительности избрать путь "              есть              ", а
не "              не есть              ". Как можем мы согласовать это с положением из В 8. 34
DK и далее, при условии принятия той интерпретации этих строк, которая дается здесь 9»?
А. Мурелатос обращает внимание на некоторые современные интерпретации  К. фон Фритца [223] и Л. Тарана п, которые признают, что рассуждение Парменида в этом пункте не является согласованным [224]. Пытаясь спасти согласованность Парменида, А. Мурелатос предлагает следующую интерпретацию. Он полагает, что «приверженность мышления сущему» выявляется постепенно, в результате рассуждения, которое проводится посредством другого мышления. Эта приверженность имеет место как «бессознательная приверженность», которая осознается не сразу, но посредством соответствующей процедуры, заключающейся в строго логическом рассуждении. Поэтому А. Мурелатос именует не мыслящее несущее мышление «логическим бессознательным» [225]. «Бессознательное» стремление мыслить сущее и только сущее имеется у любого смертного, но они неспособны (amhcavlh В 6. 5 DK) это стремление реализовать [226]. Это стремление ощущается смертными как стремление нормативное или императивное, как еще не реализованное обязательство 15.
Итоговое выделение А. Мурелатосом «трёх способов мышления» у Парменида выглядит следующим образом. «Понятие voeiv voog возникает здесь на трёх уровнях: на самом глубоком уровне мы начинаем видеть в ясном и строгом смысле, что voeiv есть: принадлежащее 'тому, что есть'; [мыслящее] о 'том, что есть'; [имеющее место] по причине или ради 'того, что есть' (как последнее понимается в В 8 DK). На поверхностном уровне эта "онтологическая приверженность" ощущается как предпочтение выражений, сформулированных в положительных терминах. Но между этими двумя уровнями имеется некоторый зазор  зазор между намерением и исполнением (intention and performance). Ошибка имеет место не на стороне 'того, что есть\ ибо оно имеет piativ. Именно мы, смертные, так или иначе нарушаем наш неявный обет (ср. pefatiajmevov) [приверженности] реальному» 16.
<< | >>
Источник: В.Н. Горан, М.Н. Вольф, И.В. Берестов, Е.В. Орлов, Е.В. Афонасин, П.А. Бутаков. Рационализм и иррационализм в античной философии: монография / В.Н. Горан, М.Н. Вольф, И.В. Берестов, Е.В. Орлов, Е.В. Афонасин, П.А. Бутаков; отв. ред. др. филос. наук В.Н. Карпович; Рос. акад. наук, Сиб. отдние, Инт филос. и права.  Новосибирск: Издво СО РАН,2010.  396 с.. 2010

Еще по теме § 8. «Разведение двух способов мышления» в современных исследованиях Парменида:

  1. § 3. «Принцип экзистенциального обобщения» vs. позиция Парменида
  2. § 4. «Парадокс сингулярного существования»
  3. § 7. Фатальные недостатки допущения о разведении двух способов существования у Парменида
  4. § 8. «Разведение двух способов мышления» в современных исследованиях Парменида