<<
>>

  10. Кроме того, неопределенность учения Аристотеля доказывают постоянные споры аристотеликов  

Но давайте оставим это и допустим, что Аристо&тель предлагает свои мнения открыто и выражает их решительно, догматически и без всяких колебаний. Разве все-таки могло не стать его учение полностью сомнительным и неопределенным как вследствие опро&вержений древних отцов церкви и более поздних уче&ных (что было показано выше), так и главным обра&зом из-за постоянных расхождений перипатетиков по поводу его истолкования? Ведь они так далеки от того, чтобы когда-нибудь сговориться между собой, и настолько невозможным кажется их сближение и при&мирение, что, верно, жар и холод, влажное и сухое не столь меж собой враждебны, сколь эти философы с их вечными сражениями.
Никто, хоть немного побы&вавший в их школах, не может надеяться даже на тень шгра и согласия между ними, разве что он станет ожидать то время, когда все пойдет наперекор законам природы. Спрашивается, например, следует ли приписывать небу материю, и какую? И вот одни ста&рательно доказывают цитатами из Аристотеля, что он сам признавал, что небо обладает материей; другие старательно доказывают, и тоже цитатами из Аристо&теля, что он совершенно никакой материи за небом не признавал. Среди первых одни защищают свое мнение и подтверждают его, говоря, что Аристотель сам наделял небо материей той же природы, что под&лунная материя; другие же упорно настаивают на своем и утверждают, что Аристотель говорил о другой материи. Нет необходимости приводить здесь много примеров. Ведь все учение и вся философия Аристо&теля так разодраны на клочья противоречивых мне&ний и частей, что ни один из перипатетиков не может защищать что-либо, не натыкаясь тут же на многих пе&рипатетиков, защищающих противоположное. О какой же достоверности можно думать при таком разногла&сии и разнообразии мнений? Истина всегда единствен&на, и она не может быть на стороне партий, расходя&щихся между собой настолько, что противоположные взгляды должны порождать противоположные истины.

11.

Эти споры доходят до того, что непредубежденному ученику трудно обрести твердую почву под ногами

В связи с этим давай представим себе человека, который без всякого предубеждения желал бы усвоить учение Аристотеля. Что он станет делать или куда обратится, когда увидит, как сильно расходятся меж&ду собой мнения по поводу какого-нибудь трудного места? Когда он обнаружит, что Аристотеля так не&щадно выворачивают в противоположные стороны? И не будет ли он считать, что Аристотель высказывал одновременно прямо противоположные мнения? Ко&нечно, он должен будет считать именно так, он обяза&тельно должен будет сделать именно такой вывод из всех этих извращений. Ведь ты же, вероятно, не ска&жешь, что он разберется, какое из этих мнений вер&нее и больше соответствует мысли Аристотеля. Что же он сделает, когда увидит, как великие люди не мо&гут договориться между собой? Сможет ли он, нови&чок, примирить такие разногласия и должен ли он от&важиться на это? Конечно, ои должен будет остаться в нерешительности, и если какое-нибудь ложное и лег&комысленное соображение — каким бывает временами надуманное мнение учителя — не толкнет его на то, чтобы слепо и ие рассуждая отдать предпочтение одной партии перед другой, то он наверняка должен будет прийти к единственному решению, что учение Аристотеля — зыбкая почва, на которую рискованно становиться. Мне хотелось бы здесь привести то, что мне случилось как-то ответить насмешникам. Один убежденный скотист спросил меня однажды, так ли я высоко ставлю свое собственное суждение, что пред&почитаю его мнению Аристотеля, которому я явно пе следую. Я в ответ на это тотчас же спросил его, не считает ли он себя более ученым, чем сам божествен&ный Фома, которому он тоже, конечно, не следует. И в другой раз, когда мше задал подобный вопрос то&мист, я точно так же спросил его, неужели он считает себя более тонким мыслителем, чем Скот, поскольку он не разделяет его взглядов? Ни тот ни другой не посмел поставить свой ум выше ума того, с кем я его сравнивал, но каждый ссылался на предшественника, которому он следовал. Тогда я опять спросил их, не&ужели они так высоко ставят собственное суждение, что осмеливаются судить о таких людях? В самом де&ле, ведь тот, кто обрел бы истину вместе со Скотом, должен был бы быть более ученым, чем божественный Фома, который эту пстниу не постиг. А тот, кто завла&дел бы истиной вместе с божественным Фомой, дол&жен был бы быть проницательнее, чем Скот, который ее не разглядел. Таким образом, тот, кто стал бы су&дить об одном из этих двух ученых, должен был бы считать себя более ученым и проницательным, чем другой из них.

<< | >>
Источник: Пьер ГАССЕНДИ. СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ. Том 2. «Мысль» Москва - 1968. 1968

Еще по теме   10. Кроме того, неопределенность учения Аристотеля доказывают постоянные споры аристотеликов  :

  1.   10. Кроме того, неопределенность учения Аристотеля доказывают постоянные споры аристотеликов