10. Кроме того, неопределенность учения Аристотеля доказывают постоянные споры аристотеликов  

11.

В связи с этим давай представим себе человека, который без всякого предубеждения желал бы усвоить учение Аристотеля. Что он станет делать или куда обратится, когда увидит, как сильно расходятся меж&ду собой мнения по поводу какого-нибудь трудного места? Когда он обнаружит, что Аристотеля так не&щадно выворачивают в противоположные стороны? И не будет ли он считать, что Аристотель высказывал одновременно прямо противоположные мнения? Ко&нечно, он должен будет считать именно так, он обяза&тельно должен будет сделать именно такой вывод из всех этих извращений. Ведь ты же, вероятно, не ска&жешь, что он разберется, какое из этих мнений вер&нее и больше соответствует мысли Аристотеля. Что же он сделает, когда увидит, как великие люди не мо&гут договориться между собой? Сможет ли он, нови&чок, примирить такие разногласия и должен ли он от&важиться на это? Конечно, ои должен будет остаться в нерешительности, и если какое-нибудь ложное и лег&комысленное соображение — каким бывает временами надуманное мнение учителя — не толкнет его на то, чтобы слепо и ие рассуждая отдать предпочтение одной партии перед другой, то он наверняка должен будет прийти к единственному решению, что учение Аристотеля — зыбкая почва, на которую рискованно становиться. Мне хотелось бы здесь привести то, что мне случилось как-то ответить насмешникам. Один убежденный скотист спросил меня однажды, так ли я высоко ставлю свое собственное суждение, что пред&почитаю его мнению Аристотеля, которому я явно пе следую. Я в ответ на это тотчас же спросил его, не считает ли он себя более ученым, чем сам божествен&ный Фома, которому он тоже, конечно, не следует. И в другой раз, когда мше задал подобный вопрос то&мист, я точно так же спросил его, неужели он считает себя более тонким мыслителем, чем Скот, поскольку он не разделяет его взглядов? Ни тот ни другой не посмел поставить свой ум выше ума того, с кем я его сравнивал, но каждый ссылался на предшественника, которому он следовал. Тогда я опять спросил их, не&ужели они так высоко ставят собственное суждение, что осмеливаются судить о таких людях? В самом де&ле, ведь тот, кто обрел бы истину вместе со Скотом, должен был бы быть более ученым, чем божественный Фома, который эту пстниу не постиг. А тот, кто завла&дел бы истиной вместе с божественным Фомой, дол&жен был бы быть проницательнее, чем Скот, который ее не разглядел. Таким образом, тот, кто стал бы су&дить об одном из этих двух ученых, должен был бы считать себя более ученым и проницательным, чем другой из них.