<<
>>

§ 28. Репрезентация как представительство. Покк и Беркли

Речь об общей репрезентации не получает, однако, в исторически существовавших теориях абстрагирования только что представленного и единственно оправданного содержания, для которого термин «репрезентация», конечно, мало подходит.

Имеется в виду скорее то, что знак выступает представителем обозначенного.

Уже Докк придавал существенную роль представительству в связи со своим учением об абстрактных идеях, и в теории абстрагирования Беркли и его последователей эта идея была воспринята. Так, мы читаем у Локка: «It is plain..., that general and universal belong not to the real existence of things; but are the inventions and creatures of the understanding, made by it for its own use, and concern only Signs, whether words or іdeas. Words are general,... when used for signs of general ideas, and so are applicable indifferently to many particular things: and ideas are general when they are set up as the representatives of many particular things;... their general nature being nothing but the capacity they are put into by the understanding, of signifying or representing many particulars; for the signification they

have is nothing but a relation, that, by the mind of man, is added to them»[68].

Бойкие атаки Беркли на локковскую теорию абстрагирования касаются его «абстрактных идей»; однако ту самую репрезентативную функцию, которую приписывает им Локк, Беркли передает каждый раз наличным единичным идеям или общим именам в себе и для себя. Вспомним следующие рассуждения из введения в Principles of Human Knowledge: «Если мы хотим связывать с нашими словами некоторый смысл и говорить лишь о том, что мы можем постигнуть, то мы должны, я полагаю, признать, что определенная идея, которая является частной, если ее рассматривать саму по себе, становится общей, когда она представляет или замещает все другие частные идеи того же рода. Чтобы пояснить это примером, предположим, что геометр показывает способ разделения линии на две равные части.

Он чертит, например, черную линию длиной в дюйм; эта линия, будучи сама по себе частной линией, тем не менее является о б щей в отношении ее значен и я, так как она, как она тут употребляется, представляет собой все какие бы то ни было частные линии; так что то, что доказано о н е й, доказано о всех линиях, или, другими словами, о линии вообще. И так же как эта частная линия становится общей, если ее у п отр е бл я ют в к а ч е стве з н а к а, так и и м я „линия", будучи само по себе частным, делается общим через употребление его как знака. И так же как идея обязана своей общностью не тому, что она служит знаком абстрактной, или общей, линии, а тому, что она есть знак для всех частных прямых линий, которые только могут существовать, так же и общность имени „линия" нужно выводить из той же самой причины, а именно из разнообразных частных линий, которые оно без различия обозначает»[69].

«Общность состоит, насколько я понимаю, не в абсолютной, положительной природе или [абсолютном] понимании (nature or conception) чего-нибудь, а в отношении, которое она вносит в

обозначаемые или представляемые ею частности, вследствие чего вещи, названия или понятия[70], будучи частными по своей собственной природе, становятся общими»[71].

«Кажется... что слово становится общим, когда оно делается знаком не абстрактной общей идеи, а многих частных идей, любую из которых оно, без различия, вызывает в нашем уме [any one of which it indifferently suggests to the mind]. Если говорится, например, что изменение движения пропорционально приложенной силе или что все протяженное делимо, то эти утверждения должны быть поняты как утверждения о движении и протяжении вообще; однако отсюда не следует, что они возбудят в моих мыслях идею движения без движущегося тела или без определенных направлений и скорости или что я должен составить абстрактную, общую идею протяжения, которая не есть ни линия, ни поверхность, ни тело, ни велико, ни мало, ни черно, ни красно, ни бело, ни другого какого-либо определенного цвета.

Предполагается лишь, что, какое бы частное движение ни рассматривалось мной, будет ли оно быстрое или медленное, отвесное, горизонтальное или наклонное, [движение] того или иного предмета, относящаяся к нему аксиома остается обязательно истинной. Точно то же самое справедливо и о каждом частном протяжении»[72].

§ 29. Критика беркяевской теории репрезентации

В отношении этих размышлений нам будет позволено возразить следующим образом. Утверждению Беркли о том, что единичная идея служит для того, чтобы быть представительницей всех других единичных идей того же вида, если учитывать нормальное значение слова «представительство» (Stellvertretung), нельзя придать какого-либо приемлемого смысла. О представителе мы говорим тогда, когда предмет перенимает действия (или также есть объект действий), которые в ином случае должен был бы осуществить (или претерпеть) другой предмет. Так, доверенное юридическое лицо в качестве представителя ведет дела своих клиентов, посланник представляет государя, сокращенный сим- вол — сложное алгебраическое выражение и т. д. Действует ли, спрашиваем мы, также и в нашем случае данное в настоящий момент живое единичное представление как представитель, перенимает ли оно действие, к осуществлению которого могла бы быть, 5 собственно, призвана другая единичная идея или даже любая единичная идея определенного класса? Согласно недвусмысленным высказываниям Беркли, это, разумеется, так, но все же на самом деле об этом не может быть и речи. Само собой разумеющимся является лишь то, что действие, которое осуществляет на- 10 личная единичная идея, могло бы с таким же успехом быть выполнено любой другой; а именно: любая могла бы так же хорошо служить основанием абстракции, созерцательным фундированием общего значения. Мысль о представительстве возникает лишь благодаря размышлению, что каждая единичная идея равно- 15 значна в этой функции и что, если мы выбрали какую-либо одну идею, любая другая могла бы выступить на ее месте и наоборот.

Где бы мы ни осуществляли созерцательно некоторое общее значение, мысль эта возможна, но она в силу этого ни в коем случае не действительна, так как она ведь скорее сама предполагает го общее понятие, которое она должна была бы заместить. В соответствии с этим единичные идеи суть только возможные, но не действительные представители равных себе. Беркли, однако, всерьез рассматривает представительство и опирается при этом, с одной стороны, на смысл общих высказываний, а с другой — на 25 роль фигуры в геометрическом доказательстве. Первое соответствует вышеприведенной цитате из § 11 Введения в его Принципы. Если мы высказываем суждение: все протяженное делимо, то мы ведь полагаем, что любое и каждое, которое могло бы стать объектом наблюдения, обнаруживало бы себя как делимое, зо Общее имя (или в любом случае сопровождающая его единичная идея) репрезентирует, в соответствии с непосредственным смыслом этого утверждения, любую единичную протяженность, все равно какую — таким образом, посредством данной единичной с? идеи «в уме индифферентным образом вызывается» любая дру- ^ 35 гая единичная идея этого класса.

              Между тем Беркли смешивает здесь две различные вещи.

Знак (имени или единичной идеи) есть репрезентант для каждого единичного, [входящего] в определенный объем понятия, представление о котором, по Беркли, это единичное возбуж40 дает(suggests).

  1. Знак имеет значение, смысл, все А или некоторое А, все равно какое.

В последнем отношении не может идти речь о репрезентации в смысле представительства. Одно или несколько А могут 45 быть вызваны или полностью созерцательно представлены; од-

нако единичное, которое передо мной (и на котором я не фокусирую внимание), не указывает ни на какое другое, для которого оно выступало бы заменой, не говоря уже о том, что оно указывало бы на каждое единичное этого вида. Совершенно в другом смысле репрезентированы все А, или репрезентировано любое произвольное А, т.

е. мысленно представлено. Сознание все А осуществляется в одном едином движении, в одном однородном и своеобразном акте, в акте, который не имеет никаких компонентов, отнесенных ко всем единичным Ау и который нельзя было бы произвести или заменить посредством суммы или сплетения отдельных актов или отдельных стимулов. Посредством своего «содержания», своего идеально схватываемого смысла этот акт относится к каждому члену объема, однако не реальным, но идеальным, т. е. логическим образом. То, что мы высказываем обо всех А, т. е. в некотором едином утверждении формы все А суть В, само собой разумеется и a priori имеет силу относительно каждого определенным образом наличествующего А0. Вывод от общего к единичному может быть осуществлен в каждом данном случае, и предикат В с логическим основанием может быть приписан А0. Однако из- за этого общее суждение не заключает в себе реально (reell) частное, а общее представление — подпадающее под него единичное в каком бы то ни было психологическом или феноменологическом смысле, не будучи при этом и связующим началом [различных] представительств. Уже бесконечность объема всех «чистых» общих понятий, не смешиваемых с эмпирическими полаганиями существования (Daseinssetzung), таких как число, пространственная фигура, цвет, интенсивность, показывает, что это толкование абсурдно.

<< | >>
Источник: Гуссерль Э.. Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и теории познания / Пер. с нем. В.И. Молчанова. — М.: Академический Проект,2011. — 565 с.. 2011

Еще по теме § 28. Репрезентация как представительство. Покк и Беркли:

  1. § 28. Репрезентация как представительство. Покк и Беркли