<<
>>

  27              8. О том, чго видеть для бога значит любить, основывать, читать и хранить в себе все  

Не успокаивается мое сердце, господи, потому что любовь к тебе зажгла его таким желанием, что теперь оно может успокоиться только в тебе. Я начал говорить молитву господню, и ты вдохнул в меня желание попять, почему ты Отец наш.
Твое видение есть твоя любовь; твой взор есть твое отцовство, которое по- отечески обнимает нас всех. Мы говорим: «Отче паш»; ты — Отец всех и каждого, потому что каждый говорит, что ты Отец паш; твоя отцовская любовь включает всех сыновей и каждого сына. Отец любит всех

так, что вместе и каждого, ведь он их общий отец потому, что отец каждого; он так любит каждого из сыновей, что каждый считает себя любимым сыном.

Если ты Отец, и наш Отец, то мы твои сыны. Но отцовская любовь опережает сыновнюю. Пока мы, твои сыны, сыновне смотрим на тебя, ты не сводишь с пас своего отеческого взора. Ты как отец обеспечиваешь нас, окружая нас отеческой заботой. Твое видение есть заботливый промысел. Если же мы, твои сыны, отрекаемся от тебя как от Отца, то перестаем быть сынами. Мы тогда уже не свободные сыны в своей власти, а уходим в отдаленную область, разлучаясь с тобой, и там терпим тяжкое рабство под противным тебе, богу нашему, князем. И все равно ты наш Отец, и хотя в силу дарованной пам свободы — ведь мы твои сыны, а это и есть свобода — ты допускаешь нас блуждать и расточать нашу свободу, наше лучшее достояние, следуя извращенным чувственным страстям, все равно ты ни на шаг не отходишь от нас, с неустанной заботой нам сопутствуя. Ты говоришь с нами в нашей глубине и зовешь нас вернуться к тебе, неизменно готовый, как прежде, смотреть на нас отеческим взором, если, возвратившись к тебе, мы обратимся. Милостивый боже, посмотри иа меня! Уязвленный, из несчастного рабства, где среди мерзостной грязи прислуживал свиньям и истомился голодом, я возвращаюсь теперь, чтобы довольствоваться любой пищей в твоем доме.

Питай меня своим взором, господи, и учи.

Дай мне уразуметь, что твой взор видит всякий видящий взор ц все видимое, всякое действие видения, всякую силу видения, всякую видимую силу и всякое возникающее 113 них видение так, что твое видение есть вместе и причипное основание всего этого. Ты все видишь — и этим даешь всему основание.

Учи меня, господи, чтобы я уразумел, как единым взглядом ты различаешь все и каждое в отдельности. Открыв книгу для чтения, я слитно вижу целый лист, а если хочу различить отдельные буквы, слоги и речения, то должен по отдельности рассматривать всё строку за строкой и могу только последовательно читать одну букву за другой, одно речение за другим, оди к период за другим. Но ты, господи, сразу видишь весь

лист и прочитываешь его без мига промедления. И еще. Если двое из нас читают одно и то же, один быстрее, другой медленнее, ты читаешь с каждым, и кажется, что ты читаешь во времени, раз читаешь с читающими; но ты над временем все видишь и читаешь вместе, ведь твое видение есть и чтение. Все книги, сколько их написано и сколько можно написать, ты вместе и сразу, без временного промедления, от века увидел и тем самым прочел, при том что вместе с каждым читающим читаешь эти же книги строку за строкой! И не так, что одно ты читаешь в вечности, а другое во времени вместе с читающими; нет, ты читаешь одно и то же, пребывая все тем же, потому что ты неизменен в своей неподвижной вечности. Сама же вечность, не покидая времени, кажется движущейся вместе с временем, хотя всякое движение в вечности есть покой.

80 Господи, ты видишь и имеешь око. Значит, ты — око, ведь иметь и быть в тебе — одно и то же. Тем самым ты созерцаешь все в себе самом; ведь если бы во мне зрение было глазами, как в тебе, моем боге, то я видел бы в себе все. Поскольку глаз зеркалеп (specularis), а любое самое малое зеркало вбирает своим изображением огромную гору и все, что есть на поверхности горы, виды всех вещей вмещаются зеркальностью глаза. Наш взор через зеркальность глаза видит только те частности, к которым он обращен, потому что его способность видеть всегда частным образом определяется своим объектом, и он видит но все, что вмещает зеркало глаза.

Но твой взор, живое око, или зеркало, видит в себе все, тем более что ты — основание всего видимого: в основании и причине всего, то есть в самом себе, твой взор охватывает и видит все. Твое око улавливает все, оставаясь неподвижным. То, что мы водим глазами в поисках объекта зрения, получается из-за неизбежности для нас видеть все под тем или иным углом. Но угол твоего зрения не количествен: он бесконечен, то есть он же есть и круг, и, больше того, бесконечная сфера6. Твой взор есть око, чья сферичность и совершенство бесконечны, поэтому он видит сразу все вокруг, и вверху, и внизу.

31 Как дивен всем, кто вглядится в него, этот твой взор, в котором ты сам, Оебс! Как прекрасен и желанен он для всех любящих тебя! Как страшен для всех

оставляющих тебя, господи боже мой! Своим взором ты животворишь всякий дух, радуешь каждого бла- женпого и гонишь любую печаль. Посмотри на меня с милосердием — и моя душа спасена.

<< | >>
Источник: Николай Кузанский. Сочинения в 2-х томах. Т. 2 — М.: Мысль,1979. — 488 c.. 1979

Еще по теме   27              8. О том, чго видеть для бога значит любить, основывать, читать и хранить в себе все  :

  1.   НИКОЛАЙ ИЗ КУЗЫ  
  2.   27              8. О том, чго видеть для бога значит любить, основывать, читать и хранить в себе все  
  3.   58              14. О том, что бог свертывает в себе все без инаковости  
  4.   16. О том, что, если бы бог не был беспредельным, а7 он не был бы пределом желания  
  5.   17. О том, что в совершенстве бога можно видеть только триединым  
  6.   80              18. О том, что без триединства бога не было бы счастья  
  7. Диалог о возможности-бытии высокопреосвященного кардинала Николая из Кузы. Собеседников трое 
  8.   КНИГА ВТОРАЯ  
  9. КНИГА СЕДЬМАЯ
  10. IV
  11. ЗНАЧЕНИЕ БЕЙЛЯ КАК ПОЛЕМИСТА
  12. 3. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ
  13. НАЧАЛО ФИЛОСОФИИ В КИТАЕ
  14. 1838 94. И. Д. Якушкину 30.х.