IY МИРОВОЙ КОНТЕКСТ

Вот та ситуация, в которой мы реально находимся в конце XX века. Но прежде чем непосредственно сформулировать исходные соображения об основных направлениях деятельности, способствующей восстановлению (или впервые — появлению) живого гражданского общества, — немного о мировом контексте наших внутренних социально-производственных и политических процессов.

Это также специальная тема, поэтому — действительно — совсем кратко.

Сейчас в Европе, Японии, Америке происходит переход к постпромышленной цивилизации, или, говоря чуть конкретнее, — развиваются процессы автоматизации производства; возрастает роль свободного времени; ускоряется компьютерная революция. В итоге общественное производство смещается в сферу "всеобще-индивидуального" труда, — общения, — собственности, и, соответственно, — возрастает социально-производственная роль малых, динамичных, экспериментальных формирований (как внутри предприятий, так и на грани различных производств); ускоряется сдвиг основной массы работников в сферу услуг и распределения. Предполагаю, что все эти процессы (впрочем, требующие углубленного исследования) уже сейчас приводят и к новому качественному развитию (изменению форм демократии, структуры гражданского общества).

Эти новые назревающие моменты гражданской жизни могут быть сформулированы в таких определениях:

А. Развитие производственной демократии, участия трудящихся в управлении производством, в распределении собственности (“революция собственности” в Англии, развитие различных форм кооперации, акционерного капитала, ослабление монополий). Смещение к демократии “свободного времени”.

Б.

В. В процессах социально-экономической интеграции возникает и углубляется демократия межгосударственных институтов (Европарламент, ООН и т.д.), не ведущих непосредственно к формированию государственного аппарата, но остающихся на стадиях собственно гражданских форм общественной жизни.

В этом контексте возникает возможность более органичного развития демократии в наших условиях, не прибегая к плоскому заимствованию демократических форм гражданской жизни XIX века.

Или, если все же сказать более обобщенно и предположительно: накануне XXI века гражданское общество — это наиболее органичная форма естественного перехода отнюдь не к “социализму” или “коммунизму”, но к социуму совершенно нового типа — к социуму культуры (см. мои философские работы), с его основными особенностями: динамичными “малыми группами”; общением через века и границы (общением в производстве не столько “орудий” или “продуктов”, сколько — произведений); особым смыслом свободного времени; всеобще-индивидуальным трудом и всеобще-индивидуальной собственностью.

Теперь сведу воедино два определения. Гражданское общество нашего времени — это не только призма преображения связей экономического детерминизма в связи самодетерминации (в “вертикали” промышленной цивилизации), но это, вместе с тем, — форма “горизонтального” перехода к всеобщему социуму культуры75. Но детальнее говорить об этом переходе здесь не место.