А. Социальные контексты

На самом высоком уровне семантическое описание выска­зывания в вопросно-ответном диалоге осуществляется через социаль­ный контекст. Существует четыре класса социальных контекстов, в которых интерпретируется вопрос.

(1) СПРАВОЧНЫЙ вопрос / ИНФОРМАТИВНЫЙ ответ В10: Сколько сейчас времени?

010: 3.25

Справочный вопрос предназначается для получения какой-либо информации. Эта информация содержится в ИНФОРМАТИВНОМ ответе.

(2) Вопрос-ПРОСЬБА / ответ-ДЕЙСТВИЕ В11: Не могли бы вы передать соль?

Oil: (соль передается)

Вопрос-просьба сообщает адресату о заинтересованности спраши­вающего в совершении адресатом некоторого действия. Ответ- действие является фактическим выполнением этого действия.

(3) ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос / ЛЮБЕЗНЫЙ ответ В12: Как вы себя чувствуете?

012: Хорошо, спасибо.

ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос представляет собой некую социальную условность. ЛЮБЕЗНЫЙ ответ—это некоторый уместный в данной ситуации ответ, социально обусловленный и не противоречащий вопросу.

(4) СТРАТЕГИЧЕСКИЙ вопрос / СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ответ ВІЗ: Кто сказал тебе, что ты можешь войти сюда?

013: А кто сказал, что я не могу?

Обмен стратегическими репликами представляет собой сложную форму социального взаимодействия. Стратегический вопрос передает некоторую информацию и имеет целью заставить отвечающего занять оборонительную позицию. Стратегический ответ на стратеги­ческий вопрос — это ответ, назначение которого признать стратегию, выраженную в вопросе, и отреагировать на нее более сильной. В приведенном примере первый вопрос вряд ли следует интерпретиро­вать как подлинный, как запрос о некоторой информации. В действительности перед нами выражение неодобрения, которое на самом деле означает «Я не хочу, чтобы ты был здесь». Такая стратегия говорящего ставит его в позицию неявного превосходства над слушающим.

Все эти классы социальных контекстов играют важную роль в семантической интерпретации В/О-диалогов. Пары, элементами кото­рых являются классы вопросов и классы ответов, могут быть охарактеризованы как стандартные и нестандартные. Когда обмен В/О репликами осуществляется при стандартных комбинациях типов вопросов и ответов, диалог осмыслен и воспринимается как типич­ный и обычный. При нестандартных комбинациях В/О взаимодей­ствие воспринимается либо как бессмысленное, либо как неесте­ственное, нарушающее обычный обмен репликами, либо, наконец, как смешное.

Стандартными комбинациями являются следующие: СПРАВОЧ­НЫЙ вопрос / ИНФОРМАТИВНЫЙ ответ, вопрос-ПРОСЬБА / ответ- ДЕЙСТВИЕ, ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос / ЛЮБЕЗНЫЙ ответ, СТРАТЕ­ГИЧЕСКИЙ вопрос / СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ответ. Примеры этих комбинаций даны выше. Пара „вопрос-ПРОСЬБА / ИНФОРМАТИВ­НЫЙ ответ" является стандартной комбинацией, когда ответ переда­ет информацию, соответствующую содержащейся в вопросе просьбе. Поскольку просьбы всегда относятся к действиям, которые требует­ся совершить в будущем (,,Не могли бы вы передать соль?"), вполне уместной будет информативная реакция на них, если выполнение действия собираются отложить (,,Да, минуточку") или же вообще его не выполнять („Простите, но я не могу"). По-видимому, это единственный случай, когда комбинации ПРОСЬБЫ с ИНФОРМА­ТИВНЫМ ответом являются стандартными.

Приведем некоторые нестандартные комбинации.

СПРАВОЧНЫЙ вопрос / ЛЮБЕЗНЫЙ ответ

В14: (при обращении к человеку, которого только что сбила машина) Как вы себя чувствуете?

014: Спасибо, хорошо, а вы?

Вопрос-ПРОСЬБА / ИНФОРМАТИВНЫЙ ответ

В15: У вас есть сдача с доллара?

OI5: Да (без всякого сопутствующего действия).

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ вопрос / ИНФОРМАТИВНЫЙ ответ

В16: Как же вы голосовали за Никсона?

016:Ну, сначала я внес свое имя в список избирателей, затем я

ЛЮБЕЗНЫЙ вопрос / ИНФОРМАТИВНЫЙ ответ

В17: Как поживаете?

017: Ужасно. В прошлом месяце задавили мою собаку, потом...

Во всех этих вопросно-ответных парах ощущается какая-то неправильность, однако нам она кажется скорее забавной, потому что все эти пары выглядят как почти правильные. Их никак нельзя назвать абсолютно бессмысленными. Они являются почти допусти­мыми, поскольку вопрос можно интерпретировать как относящийся к другому контекстному классу, для которого ответ будет стандар­тным. Например, вопрос „Как вы себя чувствуете?" можно было бы счесть любезностью, не будь он задан человеку, которого только что сбила машина. В другом случае любезный ответ был бы вполне уместен. „У вас есть сдача с доллара?"—этот вопрос мог бы быть справочным, если бы задающий его хотел просто получить соответ­ствующую информацию для последующих ссылок на нее. При такой интерпретации стандартным был бы информативный ответ. Точно так же к справочным можно было бы отнести и вопрос „Как же вы голосовали за Никсона?", и тогда на него был бы уместен информа­тивный ответ. Наконец, если понять вопрос «Как вы поживаете?" „буквально", как справочный, то он повлечет за собой информатив­ный ответ.

Внезапный переход от одной контекстуальной рамки к другой вызывает комический эффект. При обработке таких диалогов вы вначале интерпретируете вопрос как относящийся к одному контек­стному классу, но, когда доходите до ответа, вы начинаете пони­мать, что ответ не попадает в класс стандартных ответов. Тогда вы снова возвращаетесь к вопросу и пытаетесь переосмыслить его так, чтобы соответствующий класс вопросов мог легко сочетаться с классом ответов. Поскольку для каждого из этих вопросов суще­ствуют переинтерпретации, переводящие пары в разряд стандар­тных, то создается впечатление, что в конце концов мы решим нашу задачу.

Некоторые комбинации контекстных классов, видимо, вообще не встречаются. Ответы-действия могут быть вызваны только вопроса­ми-просьбами, так как выполнение некоторого действия в силу самого определения происходит в ответ на просьбу, выраженную в вопросе. С другой стороны, очень трудно отреагировать на просьбу, справочный или стратегический вопрос любезным ответом.

Естественно, что отдельные вопросы и ответы могут попадать сразу в несколько классов. Например, вопрос ,,Не хотите сигарету?" одновременно является любезным вопросом и справочным вопросом. Поскольку все допустимые ответы на этот вопрос указывают либо на принятие предложения, либо на отказ от него, то все они являются информативными. Сказанное наводит на мысль, что типы вопросов упорядоченны. Представляется, что иерархия вопросов устроена следующим образом: первыми следуют стратегические вопросы, затем—вопросы-просьбы, за ними следуют справочные вопросы; и, наконец, самое низкое положение в этой иерархии занимают любезные вопросы. В случае если данный вопрос попадает более чем в один класс, допустимые ответы заимствуются из класса, занимающего более высокое положение. Вот почему В/О пары 14—16 выглядят странными. В14 мог бы быть справочным, но на него ответили так, как если бы он был просто любезным. В15 мог бы быть просьбой, но был воспринят как справочный. В то же время В16 был истолкован как справочный, а не как стратегический. Если бы эти вопросы были проинтерпретированы в соответствии с иерархией предпочтения, неправильной интерпретации бы не возни­кало. Проблема с В17 возникла по той причине, что существуют ситуации, в которых вопрос „Как вы поживаете?" может быть истолкован как настоящий справочный вопрос. Однако без задания полного контекста окружения, как в В14, прийти к справочной интерпретации этого вопроса не удается.

В. Использование социального контекста при понимании

Когда люди понимают В/О-диалог, один уровень семантической информации извлекается ими из социального контекста диалога. Каждый вопрос и ответ интерпретируется в некотором контекстуаль­ном классе. Сначала следующие друг за другом вопросы и ответы проверяются на их принадлежность тем или иным комбинациям классов, и если встречается нестандартная комбинация, то может понадобиться дополнительная обработка диалога.

Некоторые нестандартные комбинации требуют привлечения об­щих механизмов вывода. Например, если стратегический ответ следует за не-стратегическим вопросом, приводится в действие механизм, исследующий социальный статус участников диалога. Если отвечающий имеет более низкий социальный статус, то диалог следует воспринимать как вызов. Если оба участника диалога имеют одинаковый статус, диалог интерпретируется как шутка. Наконец, если отвечающий имеет, бесспорно, более высокий социальный статус, то обмен репликами нужно интерпретировать как демонстра­цию власти, показ силы или превосходства одного участника над другим. Для иллюстрации действия указанного механизма вывода рассмотрим диалог: «Не могли бы вы передать соль?» — «Только если вы скажете „пожалуйста"» — в трех разных социальных контек­стах: во-первых, как диалог между двумя детьми—двумя родными братьями — старшим и младшим (вызов), затем как диалог между двумя взрослыми людьми (шутка) и, наконец, как диалог между ребенком и его родителем (демонстрация власти).

Знание такого рода социальной динамики очень важно для понимания диалогов. После того как установлен тип социального контекста, можно выдвигать различные гипотезы, которые будут использоваться при понимании последующего диалога. Например, в контексте вызова словесная баталия имеет смысл только как борьба за статус.

А: Не могли бы вы передать соль?

В: Только если вы скажете „пожалуйста".

А: Мне нужна соль.

В: Нет.

Хотя нетрудно вообразить, что такой диалог происходит между двумя детьми или даже между ребенком и родителем, однако трудно представить себе, чтобы так могли разговаривать друг с другом двое взрослых. Этот диалог имеет смысл только как вызов или демон­страция власти, но невероятно, чтобы такого рода словесную перепалку из-за какой-то соли вели двое взрослых. При большом воображении можно все же было бы представить, что разговор происходит между двумя взрослыми людьми, которые „ведут себя как дети". Этот диалог нельзя понять как шутку, если не считать его пародией. Но даже воспринятый как пародия, он имитирует вызов или демонстрацию власти. Рассматриваемый в социальном контексте вызова диалог описывает начало жаркого сражения, в котором противоборствующие стороны борются за более высокий статус. Рассматриваемый как демонстрация власти, диалог показывает нам уверенно сидящего на троне правителя и мятежника, терпящего неудачу.

Эти три социальных контекста обусловливают порождение раз­ных множеств выводов об участниках диалога. Вывод — это допуще­ние, которое может быть и ложным, а способность делать выводы из некоторых исходных посылок является важнейшей частью понимания языка (см. Sc hank, 1975а). Например, если диалог интерпретируется как вызов, то можно сделать вывод, что броса­ющий вызов человек надеется на успех, а человек, к которому обращен вызов, по всей видимости, находится где-то в пределах континуума от ощущения угрозы до чувства раздражения, в зависи­мости от того, как он воспринимает данную ситуацию. При этом человек, к которому обращен вызов, ни на йоту не отступил от своих позиций, и потому мы можем сделать вывод, что вызов не очень сильно испугал его и что спектр испытываемых им эмоций, видимо, не очень широкий, а колеблется от волнения до раздражения. С другой стороны, если диалог интерпретируется как демонстрация силы [или власти], мы ожидаем от бунтаря, что тот будет расстроен и сердит, а от правителя, что тот, скорее всего, будет просто раздражен. Такого рода выводы, касающиеся участников диалогов, должны быть получены по правилам интерпретации диалогов, учитывающих социальную динамику контекстов, в которых они произносятся.

Имеется огромное количество сведений о социальных взаимодей­ствиях людей, которые необходимо знать, чтобы понимать диалоги вообще и В/О-диалоги в частности. Однако степень понимания текста, о которой шла речь выше, отражает глубокую предваритель­ную обработку текста. Возможен и другой уровень понимания, когда диалог понимается каким-то одним образом, но не другим. Напри­мер, ребенок мог бы понять диалог несколькими способами, при этом полностью игнорируя отдельные тонкие моменты, с которыми можно встретиться только на более высоких уровнях социального взаимодействия. То же самое происходит и в случае, когда диалог носит в какой-то степени эзотерический характер или когда социаль­ный контекст диалога известен и понятен лишь его участникам. Например, закрытый характер часто имеют диалоги, происходящие между супружескими парами, и их социальный контекст известен и понятен только данной конкретной паре.

Несколько иерархически организованных уровней имеет и семан­тическая характеристика в языке. Возможно понимание рассказа или диалога на каком-то одном уровне и при этом неполное его понимание на другом, более высоком уровне. Нельзя, однако, понять текст на более высоком уровне, не поняв его на более низких. Многим из того, что связано со знанием типов возможных взаимо­действий партнеров по диалогу, можно пренебречь без существенных потерь для понимания.

III. ЯЗЫКОВАЯ ОБРАБОТКА ТЕКСТОВ

Следующий уровень семантического описания В/О-диалогов име­ет отношение к пониманию языка на более эксплицитном уровне.

Обсуждая вопросы и ответы в терминах классов социальных контекстов, мы видели, как можно понять вопрос „буквально", интерпретируя его в контексте более поверхностного уровня, тогда как небуквальное осмысление предполагает интерпретацию диалога в контексте более глубинного уровня. Например, вопрос „Как вы голосовали за Никсона?" следует интерпретировать в стратегическом контексте, но если его воспринимать буквально, то это справочный вопрос. Уровень семантической обработки, который мы сейчас рассмотрим, связан с пониманием в буквальном смысле. Мы обсудим ряд проблем, которые возникают в классе вопросов и ответов, попадающих в класс СПРАВОЧНЫЙ ВОПРОС / ИНФОРМАТИВ­НЫЙ ОТВЕТ В/О-реплик.

Этот класс включает в себя все эмпирические ситуации (письмен­ные или устные), в которых один из собеседников пытается получить доступ к состоянию знаний другого. Часто В/О-диалоги— это единственный способ узнать, как человек понимает данный предмет или данную проблему. Например, если кто-то читает рассказ, то его способность отвечать на вопросы по тексту является убедительной демонстрацией понимания текста. Все примеры, кото­рые будут приведены далее в настоящей статье с целью проиллю­стрировать некоторые проблемы, возникающие на более глубоких уровнях семантической обработки, даются в контексте ответов на вопросы по тексту рассказов.