4. История и ее отношение к антропологии  

В 1870—71 году за границей один тогдашний приятель20 (впоследствии совершенно отрекшийся от сношений с ним) предлагает ему заняться историею нового времени с указанной уже точки зрения и начинается подготовка этого труда (впрочем, скоро прекратившегося, так как изменчивый характер личности, предлагавшего работу, недолго остановился на этом плане). С 1873 до 1875 г. Лавров находит возможность серьезно приступить к «Опыту истории мысли», и первый выпуск ее появляется, ограничиваясь лишь общим пла- ном и началом периода подготовления мысли вообще. Но с 1875 г. и это обрывается. Сознавая, что в этом случае план был слишком широк, Лавров продолжал его обрабатывать и подготовлять его исполнение хотя бы частями, не теряя надежды, что хотя сколько-ни- будь подвинет вперед его осуществление.

В начале 80-х гг., как сказано выше, он имел некоторое время основание думать, что этому труду будет возможно появиться в пределах России. Но в конце 1884 г. это оказалось совершенно невозможным. Тогда он с весны 1886 г. стал готовить к печати за границею, уже не стесняясь никакими условиями цензуры, существующими в России, тот «Опыт истории мысли нового времени», который теперь печатается, но относительно которого, при теперешних годах Лаврова, есть основание сомневаться, удастся ли ему кончить этот труд, и во всяком случае приходится сказать, что Лавров приступил к нему несколько поздно. Начиная его без надежды иметь для него сейчас издателя, Лавров предпослал тексту предисловие, в котором объяснял предполагаемому позднейшему читателю условия происхождения этого труда и его отношение к предыдущим. Получив возможность издать первый том, он не нашел нужным печатать это несколько интимное объяснение с читателем, предоставляя себе его переделать в конце труда (если этот труд удастся кончить) как «объяснение автора с читателем» 2l.

Основные особенности исторического понимания Лаврова заключаются в следующем.

История как процесс есть процесс развития, т.

Поэтому для Лаврова к важнейшим вопросам истории как науки относится разграничение ее от антропологии и разделение ее на периоды по существенным признакам процесса исторического развития.

Антропологии, ее систематическому разделению и ее состоянию в 60-х годах Лавров посвятил несколько статей в журналах еще во время своей вологодской ссылки. Сюда относятся «Антропологические очерки» в «Современном обозрении», «Антропологи в Европе» и «Цивилизация и дикие народы» в «Отечественных записках», «Обзор иностранной антропологической литературы» в «Библиографе», наконец, небольшие заметки в «Вологодских Ведомостях». Как член парижского Антропологического общества и сотрудник журнала Бро- ка, он кое-что печатал по этому предмету и во Франции. Вопросу о разграничении антропологии от истории особенно посвящены труды Лаврова «Цивилизация и дикие народы», брошюра «De l'idee du progres dans l'anthropologie», и этот вопрос разобран как в «Опыте истории мысли», так и в «Опыте истории мысли нового времени» (особенно см. «Вступление», гл. 2).

Основное различие для Лаврова заключается в следующем: к антропологии относится вся деятельность личности и группы личностей, бессознательная, инстинктивная, и та доля сознательной деятельности, которая заключается в приспособлении к существующему; к истории относится деятельность личности и общества, которая заключается в выработке идеалов лучшего и в стремлении изменить существующее сообразно этим идеалам.

Существенные вопросы для каждой эпохи истории заключаются для Лаврова в следующем: каким образом цивилизация этой эпохи подготовлялась в прошедшем? Каково было в эту эпоху распределение долей, принадлежавших, с одной стороны, обычной культуре и переживанию прежних эпох, с другой — развитию мысли, стремившейся к воплощению в жизнь интересов личностей и групп, входивших в цивилизацию эпохи, а также к воплощению в жизнь убеждений развитого меньшинства? Каким образом в жизни этой эпохи сознательно и бессознательно подготовлялись последующие эпохи той же цивилизации и цивилизации дальнейших периодов? Главную роль здесь играют, на основании предыдущего, во-первых, развитие сознания личностей, насколько оно расширяло солидарность между людьми, во-вторых, скрепление и расширение солидарности между личностями, насколько оно способствовало развитию в этих личностях сознательности.

Поэтому и для истории как науки важны периоды, предшествовавшие истории как процессу подготовления человеческой мысли космическими и геологическими условиями, существовавшими для человека на земле, биологическими процессами развития сознания и общежития в мире биологических организмов, наконец, теми инстинктивными явлениями и работою мысли под господством обычая и доисторического человека, которые образовали почву для исторической жизни.

При разделении истории на периоды по существенным признакам процесса исторического развития Лавров руководствовался следующими началами.

Создаются сперва обособленные национальные цивилизации, в которых работа критической мысли почти незаметна и которые составляют слой как бы нового, более выработанного обычая. С появлением критической мысли в философских школах, независимых от религиозного обычая, появляются и первые попытки общечеловеческого универсализма, сначала для меньшинства исключительно развитых и независимо мыслящих личностей, для которых доступны одни и те же приемы критики и творчества, потом для всех подданных одного государства, охваченных действием одного и того же сознательно установленного закона, независимо от существующих обычаев и национальностей; наконец, для всех верующих в одну универсальную религию, не знающую границ ни политических, ни этнических. Все эти попытки оказываются неудачными, так как игнорируют экономические условия, вызывающие все более ожесточенную борьбу классов и потому не дозволяющие установления прочной солидарности. Новая европейская цивилизация характеризована преимущественно обстоятельством, что она есть и должна быть циви- лизация светская, постепенно выделяющая из себя все религиозные элементы. Она начинается противоположением обособления государств, не знающих никакой солидарности между собою, универсализму как в области точной науки, освобожденной от всех уз обычая и религиозного догмата, так и в области индустрии, которая создает всемирные экономические интересы, независимые от политических. Новейший период этой цивилизации обозначен политическим господством буржуазии, представительницы универсальной индустрии, и господством науки (в ее высшей форме — социологии) в политической и экономической области, прежде не входившей в сферу науки.