Учение о добродетели.

Уничтожает ли фатальное развитие зла в человеке свободную волю? Нет, как и не уничтожает в ней образа Божьего. Патролог Я. Пеликан выделяет три «компонента» образа Божьего по учению Каппадокийцев: (1) разумность, (2) свобода и (3) бессмертие души.

1. Естественные добродетели — «с которыми душа имеет сродство не по человеческому научению, но по самой природе» . Каппадокийцы считали, что сами страсти в человеке созданы для добра. «Ибо на пользу разумной душе даровал Бог все способности, как способность любить, так и способность ненавидеть, чтобы, управляемые разумом, любили мы добродетель и ненавидели порок» . Каждая греховная привычка паразитирует на какой-то природной добродетели. Так, в беседе «На гневливых» Василий Великий замечает, что «раздражительность есть душевный нерв, сообщающий душе силу к прекрасным предприятиям. И когда случится, что душа расслаблена сластолюбием, раздражительность, закалив ее ... делает ее мужественной и суровой» . Наделенный разумом,человек может направить внимание на добрые стороны своей природы: «отчуждение от зла естественно совершается одним стремлением разумения» . Однако даже полное воздержание от злых поступков еще не есть добро, которое, чтобы актуализироваться, должно быть наполнено своим собственным содержанием. «Уклонение от зла тожественно исполнению добродетели.

2. Умозрительные добродетели - посредством обобщений созерцаются умом. К ним относятся такие качества души, как целомудрие, рассудительность, справедливость и мужество . Этот вид «благобытия» характеризует наличие двух сфер: отрицательной и положительной. Дефиниция добродетели двучленна: «уклоняться от зла и делать добро»451. В толковании 1-го Псалма Василий намечает основные вехи восхождения по «лестнице добродетели»:

Воздержание от злых дел. «В жизни по Богу удаление от зла есть начало».

Осознание жизни как целенаправленного пути. «Все мы, человеки, бежим по какому-то поприщу, и каждый из нас спешит к своей цели, поэтому все мы в пути».

3) Хранение ума от сочувствия пороку. «Помышление о грехе, укрепленное временем, с трудом врачуется».

Эти ступени, по словам автора, суть лишь «предисловие». Подвиги, которые им сопутствуют, простираются и дальше, вплоть до стяжания умозрительных качеств души. «Дела, как ступени, ведут к созерцанию. Трудись телом для души» - советует св. Григорий Богослов . Предел этого пути мыслится как возвращение к естественному добру. «Всякое добро, утвержденное временем и рассудком, обращается в природу (фиотс;)» . Пока добродетель не «соткана» с природой, человеку не следует и считать ее своим достоянием .

Как известно, в патристике ключевым выражением умозрительной добродетели служит целомудрие (асофроа^г]), которому Каппадокийцы нередко давали точные дефиниции. Оно есть «истинная, с сознанием соединенная сила, глубоко отпечатленная в душе (аЛг)0Г|с; етатг]|асткг| buvaLiic;, ЈVTU7io0ela тг) IJJUXTJ bia (Забоис;) и уничтожающая оставшиеся следы порочных побуждений» (Василий Великий) .

3. Неумозрительные добродетели — красота и духовная крепость . Как замечает Я. Пеликан, «в каппадокийском понимании понятия каЛос; этическое и эстетическое были тесно связаны, хотя и не отождествены полностью» . Таким образом, умозрение не исчерпывает мир благобытия человека, и в созерцании его последних оснований он вынужден возвратиться к подобию «эстетической» рефлексии (под чем подразумевается духовная интуиция). Это положение, конечно, тесно связано с богословием образа, но теперь мы рассмотрим его только с этической стороны. По вполне классическому определению Григория Богослова, «красота есть соразмерность (согласованность — euaQjaocrua) во всем»465. Неумозрительной, недоступной созерцанию извне, является правильная совокупность всех добродетелей и ее нерушимость (духовная крепость), как совершенство человеческой природы. Это совершенство, дело творческой премудрости Божией, превосходит даже совершенство «первого Адама», потому что уже недоступно искушению, навсегда победив его.

Перечисленные три вида добродетели отличаются по возможностям их достижения. Первый вид — естественный — вообще не требует достижения. Но это зачаточный уровень, остановиться на котором нельзя. Создавая человека, Бог, по выражению Григория Нисского, «наложением добродетелей расцветил [Свой] образ»466. Присутствие греха сделало эти краски блеклыми, а выполненный в них рисунок ущербным. Чтобы вернуть себе первозданную красоту, человек принимается за добродетели второго вида.

В умозрительных добродетелях преуспели не только христиане, но и язычники. Св. Григорий Богослов посвящает свой трактат «О смиренномудрии, целомудрии и воздержании» почти целиком примерам из классической древности. Добродетель существенно необходима для всякого созидания, особенно философского.

Greg. Theol. Poem, moral. XXXIV. 50 (PG 37, 949).

De hom. opif. V. 137 a (SC 6, 96).

Greg. Theol. Poem, moral. X. 785 (PG 37, 736-737).

евангельского примера, потому что начитанный в истории славных мужей «не будет не верить заповедям [Христа], как чему-то невозможному»468.

Однако «прекрасная соразмерность» не достигается в умозрении, которое не имеет никакого представления или воспоминания о ней. (Здесь сказывается отрицание Каппадокийцами метемпсихоза). Эта добродетель отнята у человека от рождения, в чем и заключается суть первородного греха. Человек отлучен от Бога; «причастность страстному и животному рождением не дает Божественному образу сразу просиять в сознании»469. Поэтому третий, совершенный вид добродетели не дается человеку, и он остается подобен башне, лишенной «красоты углового свода»470.