<<
>>

1.2. Традиционные направления изучения теонимики

На протяжении длительного времени теонимическая лексика исследовалась в аспекте антропонимики, топонимики. Она рассматривалась в таких смежных дисциплинах, как: история языка, диалектология, мифология, фольклористика, этнография, история, религия, археология.

Все это наложило отпечаток на научные исследования, которые оформлены в виде: 1) этнографических очерков, отражающих результаты сбора полевого материала о верованиях (Чулков, 1876; Попов, 1772; Сахаров, 1814; Афанасьев, 1865 и др.); 2) исторических очерков, в которых анализируются легенды о Трояне и др. персонажах древней истории (Глинка, 1804; Никифоровский, 1875; Потебня, 1860; Фаминцын, 1884 и др.); 3) в виде сравнительно-исторического анализа славянских божеств, типичного для компаративистики XIX-XX вв. (Аничков, 1914; Поспишиль, 1901; Никифоровский, 1875; Гануш, 1846; Фаминцын, 1884; Гальковский, 1916 и др.); 4) в виде этимологических исследований (Тупиков, 1892; Зеленин, 1903; Срезневский, 1912; Брокгауз, 1993 и др.); 5) в форме энциклопедических описаний (Строев. 1815; Мирошин, 1867; СЦСРЯ, 1847 и др.).

Так, работы XVIII- XIX вв. в силу антропоцентричности методов исследования носят комплексный характер.

Исследование М.Попова «Краткое описание славянского языческого баснословия» опубликовано в 1772 г. [Попов, 1772]. Затем появляется «Словарь русских суеверий» М.Чулкова [Чулков, 1876].

Мы не беремся судить об уровне этих работ. Д.Дудко считает, что научный уровень этих работ недостаточно высок, однако оценка этих работ выходит за рамки нашего исследования [Дудко, 2002, С.11]. Ориентация на религиозный характер теонимов отражена в книге Г. Глинки [Глинка, 1804].

Н.И.Зубов отказывает этим работам в научности, признавая то, что работы отражают интерес к языческому наследию, существовавший «в непрерывной традиции с самых древних для славянства времен» [Зубов, 1982, С.8], он обвиняет их в подделках и фальсификациях, дающих начало псевдонаучному описанию славянской мифологии.

Подобный подход, на его взгляд, характерен для работ А.Знойко [Знойко, 1971], Ф.Ледича [Ледич, 1969].

В XIX в. появляется множество работ, посвященных верованиям древних славян.

Показательна книга П.Строева [Строев, 1815], в которой он выступает против своих предшественников, обвиняя их в необоснованном расширении славянского пантеона. Сам он ограничивает славянскую мифологию семью богами, «коих изображения поставлены в Киеве» [Строев, 1815, С.17].

Навряд ли можно согласиться с таким подходом, если принять во внимание тот факт, что религиозные верования народа в тот или иной период – это не то же самое, что языковый «срез» того или иного периода, несущий в себе комплексную информацию синхронного и диахронного характера.

В тот период, когда П.Строев выпускает свою работу, обвиняя современников, мягко говоря, в «фантазиях», церковью поддерживается вера в единого христианского Бога, а в произведениях Пушкина предстает ни много ни мало весь русский пантеон низшего порядка с его средой обитания, существующий, кажется, не «в одном воображении» поэта, но и в сказаниях народа:

У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом;

Идет направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит,

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит; Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой.

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской;

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря;

В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;

Там ступа с Бабою Ягой

Идет, бредет сама с собой;

Там царь Кащей над златом чахнет;

Там русский дух…там Русью пахнет!

[П.,1978,Т.1,С.399-400].

Но с каких бы позиций в XIX в. ни описывался славянский пантеон, изучение верований славян становится не только одним из основных, но традиционным направлением в языкознании.

Вопрос о статусе славянских божеств отразился в работах Й. Добровского, П.Й. Шафарика, Ф. Миклошича, В. Ягича, И.И. Срезневского, А.Н. Веселовского, А.А. Потебни и др. [Шафарик 1845, Веселовский 1940, 1974, Потебня 1860].

Необходимо отметить, что комплексность описания, «сдвиги» в сторону мифологического, антропоцентричность методов исследования материала еще долго будут оставаться основными признаками исследования теонимов.

Так, в работе А.С.Фаминцына «Божества древних славян» [СПб,1884] дается широкий историко-географический комментарий, посвященный расселению славян, рассказывается об их жертвенных обрядах, применяется сравнительно – исторический анализ основ религиозного мировоззрения не только славян, но и других древних народов: арийцев, греков, римлян, народов «Литовского племени».

Идентичный подход наблюдается в работе Н.М.Гальковского «Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси» [Харьков, 1916]. Он пишет: «Имена русских богов упоминаются в нескольких памятниках. Мы приведем эти места, чтобы избежать повторений, говоря о каждом божестве отдельно» [Гальковский, 1916, С.6].

Показательно то, что у Н.М.Гальковского прослеживается синтез описаний: этимологический анализ органически переплетается с историческим комментарием, сравнительно-историческое исследование сориентировано на детальный анализ значений имен, называющих богов. Материал исследования – это летописи, примеры из диалектной речи.

Исследователь Д.М.Дудко считает, что итоги исследований XIX – начала XX вв. подвел крупный чешский славист Любор Нидерле: «К тому времени три пути на славянский Олимп, проложенные историками, этнографами и археологами, часто пересекались, но не сливались в один» [Дудко, 2003, С.18].

В работе С.А.Токарева (1957) проанализированы особенности славянской мифологии как особой дисциплины, оперирующей методами различных наук, в связи с чем ее объект растворился в «в фольклоре, языкознании, этнографии, археологии» [Толстой, 1978, С.188]. Интерес к языческому наследию активизируется в конце 50-х гг. XX в. И как всегда, парадоксальность исследований этого периода заключается в том, что их авторы вновь обращаются к общефилологическим, историческим, этнографическим и др. проблемам, хотя именно XX век стал веком детальнейшей рефлексии языковой системы.

В.Н.Топоров пишет: « данные славянской мифологии позволяют обнаружить любопытные сведения из истории контактов славян и праславян с другими народами, что они незаменимы для характеристики древнейшей культуры славян и, наконец, что они дают ценный материал для восстановления социальной структуры славянского общества в период, не отраженный (или почти не отраженный) в письменных памятниках» [Топоров, 1961, С.14].

Данный энциклопедический подход не случаен. Возникает целое направление изучения славянских древностей, представителями которого становятся В.Н.Топоров, В.В.Иванов. Исследователи умело сочетают письменные, этнографические, и фольклорные источники, выявляют индоевропейские источники славянских мифов. Выходят их работы в 1958, 1961, 1965, 1974 гг. [Иванов, Топоров, 1965, 1974; Топоров, 1961, 1969]. Впоследствии выходит энциклопедия «Мифы народов мира» (1982, 1988), в работе над которой среди многочисленных составителей и членов редакционной коллегии принимают участие В.Н.Топоров и В.В.Иванов.

Тот же самый энциклопедический подход наблюдается в справочнике «Славянская мифология: энциклопедический словарь / Научный редактор В.Я. Петрухин, Т.А. Агапкина, Л.Н. Виноградова, С.М. Толстая. – М.,1995.

Если направление, сформировавшееся в свое время под влиянием идей В.В. Иванова и В.Н. Топорова, было сориентировано на исследование высшего славянского пантеона, то направление, возглавляемое Н.И. Толстым, характеризуется опорой на сбор сведений о язычестве, сохранившихся в быту, фольклоре, в верованиях. Уделяется особое внимание диалектным данным. Последователи Н.И. Толстого стремились реконструировать религиозную картину мира древних славян.

Были сделаны попытки вернуть предмету славянской филологии статус самостоятельного раздела научных исследований, разработав новую методологическую основу [Толстой, 1978].

Идеи Н.И. Толстого и его единомышленников реализуются в словаре «Славянские древности»: Этнолингвистический словарь: В 5 ТТ./ Под ред. акад. Н.И.Толстого. – М.,1995.

В работах академика Б.А.Рыбакова отражен особый подход к изучению язычества славян: он поставил вопросы периодизации славянского язычества, определение места языческой религии в мировоззрении древних славян. Однако в целом в исследованиях Б.А. Рыбакова в 80-е годы XX в. тенденция рассмотрения славянского язычества с энциклопедических позиций сохраняется: исторические, археологические комментарии становятся основными при описании Б.А. Рыбаковым язычества древних славян и язычества древней Руси. В его трудах широко представлена панорама верований славян и их предков от палеолита до эпохи Киевской Руси [Рыбаков, 1981, 1987].

Таким образом, можно обозначить три подхода к изучению славянского язычества, однако их объединяет самое главное – энциклопедический подход. Причем парадоксальность заключается в том, что разработкой указанных проблем занимались в основном филологи, в частности, лингвисты. Но при этом лингвистический аспект – система теонимических наименований со всеми ее лингвистическими особенностями - оставалась вне поля зрения.

В 1975 году появляется работа Н.И.Зайцевой, посвященная исследованию мифологической лексики [Зайцева, 1975], затем книга А.И. Ионеску «Лингвистика и мифология» [Ионеску, 1978].

Н.И.Зубов рассматривает один из лингвистических аспектов мифологии – ономастический. Как говорит он сам, у него «изучение теонимии связывается не с потребностями смежных областей (истории, мифологии, этнографии…), а проводится в рамках ономастики» [Зубов, 1982].

В работе О.А.Черепановой «Мифологическая лексика русского Севера» (1983) предмет исследования представлен с разных позиций.

Во-первых, по мнению О.А.Черепановой, изучение мифологии является «междисциплинарной задачей» [Черепанова, 1983]. В современной науке понятие мифа и мифологии рассматривалось философами, историками, этнографами (Матье, 1959; Лосев, 1957; Францев, 1959; Токарев, 1962; Золотарев. 1964; Рыбаков, 1966,1981; Свенцицкая, 1975 и др.), филологов – фольклористов, языковедов (Пропп, 1946; Якобсен, 1964; Иванов, Топоров, 1965,1973,1974 и др., Мелетинский, 1970, 1977; Фрейденберг, 1978; Рифтин,1979 и др.).

Во-вторых, миф имеет словесную форму существования. Поэтому в исследованиях неизменно проявлялся интерес к языковым особенностям выражения духовной культуры народа.

Связь мифологического с народным искусством и поэтическим творчеством описывалась у Ф.Шеллинга, Л.Уланда. Они трактовали мифологию как эстетический феномен, занимающий промежуточное положение между природой и искусством и содержащий символизацию природы. Основной пафос романтической философии мифа состоял в замене аллегорического истолкования символическим [ФЭС, 1983, С.378]. Е.Кассирер отождествляет миф и язык. Символическая теория мифа, развитая исследователем, углубила понимание интеллектуального своеобразия мифа как автономной символической формы культуры, особым образом моделирующей мир [см.: Черепанова, 1983, С.3-4].

Поиски глубинных связей языка и мифа нашли отражение в исследованиях К.Леви-Стросса, применившего в изучении мифов метод структурной лингвистики. Структуралистическая теория мифа Леви-Стросса, не отрицая конкретности и метафоричности мифологического мышления, утверждала вместе с тем его способность к обобщению, классификациям и логическому анализу. Мифологические оппозиции: небо – земля, верх – низ и др. он рассматривает как конгруэнтные звуковым оппозициям [Леви-Стросс, 1970].

А.А.Потебня создает особое направление в изучении соотношений языка и мифологии: согласно его концепции, мифологическая семантика лежит в основе «внутренней формы слова». Исторические корни явлений, происходящие в лексике, синтаксисе русского языка на различных этапах его развития связываются им с транформациями самих мифологических образов и представлений о них [Потебня, 1968].

Одно из направлений изучения языка во взаимосвязи с мифологией – этнолингвистика – направление, отразившееся в работах Н.И.Толстого. Восстановление диалектно – мифологического славянского ландшафта в рамках этнолингвистики являются приоритетными в его исследованиях [Толстой, 1978]. (Примечание: выше говорилось об этом направлении – М.М.).

В применении к мифонимике работы лексического характера написаны В.П.Строговой (1966,1968,1969), Н.Ф.Мокшиным (1976), Н.Р.Гусевой (1970), О.А.Черепановой (1983), Л.Л.Терешиной (1968) и др., считающими, что язык – составная часть культуры народа и описываться может через признаки, общие для всех явлений культуры. Применяемые к языку и культуре понятия исходят из общего взгляда на семиотические системы.

В трудах В.В.Иванова и В.Н.Топорова решаются не только мифологические проблемы, но и лингвистические: авторы ставят цель построения языковых семиотических систем. Использованием средств современной семиотики являются опыты реконструкции древних балто-славянских и индоевропейских мифологических систем. В конечном счете – это этимологическое исследование семантических замкнутых групп теонимической лексики. В этом плане анализируется набор семантических оппозиций, которые определяют структуру славянского текста [Иванов, Топоров. 1974].

Методы семиотики используются также в работах Е.М. Мелетинского по общей теории мифа [Мелетинский, 1976].

О.А.Черепанова осуществляет комплексное изучение тематической группы лексики – наименований мифологических персонажей русского Севера по материалам XVIII – XX столетий. Предмет ее исследования – соотношение элементов внутри лексической микросистемы, специфика группы как особого ономастического подкласса, типов номинации, мотивация лексем данной группы, характеристика лексического фонда с функциональной и генетической точек зрения. Она приходит к выводу о том, что исследуемая ею лексическая группа отличается замкнутостью, слабо взаимодействует с членами других лексических групп, «семантические сдвиги в пределах мифологической лексики весьма ограничены» [Черепанова, 1983, С.141].

<< | >>
Источник: Мальсагова М.И.. Теонимическая лексика как система (на материале художественных текстов). – Назрань: ООО «Пилигрим»,2011 – 144 с.. 2011

Еще по теме 1.2. Традиционные направления изучения теонимики:

  1. Глава IIIМЕНТАЛИТЕТ И ЯЗЫК
  2. §1. Идейно-теоретические и научные основания исследования моды как способа символизации социальных изменений
  3. § 2 . Институт — динамическая система
  4. СИСТЕМА СТРАТЕГИЙ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ДИСКУРСА
  5. 1. Особенности социально-политического знания
  6. 2. Динамика работоспособности и состояния утомления
  7. 1.3.2. Аспекты инновационного проектирования в трудах отечественных ученых
  8. СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ, МИРОВАЯ ПОЛИТИКА, МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ: РАЗВИТИЕ ПРЕДМЕТНЫХ ОБЛАСТЕЙ
  9. Основные направления контент-анализа в журналистике
  10. Направления социологического изучения редакций и журналистов
  11. Тезисы
  12. ИЗУЧЕНИЕ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ И РЫНКА УСЛУГ СВЯЗИ В РАМКАХ МАРКЕТИНГОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРЕДПРИЯТИЙ ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ МАРКЕТИНГА
  13. 1.1. Изучение языка произведений М.Цветаевой лингвистами и литературоведами
  14. 1.1. Понятие теонима, теонимии, теонимики. Предмет теонимики
  15. 1.2. Традиционные направления изучения теонимики
  16. Содержание