658. Применяются ли нормы о доверительном управлении имуществом к регулированию отношений по безвозмездному и безвозвратному предоставлению денежных средств для их целевого использования (грантов)?

Нет, не применяются.

Иллюстрацией отрицательного ответа на поставленный вопрос служит дело, разрешенное постановлением Президиума ВАС РФ от 06.03.2002 N 5037/01 по спору между Американской общественной корпорацией "Оппортюнити Интернешнл" (далее - Корпорация), действовавшей в Российской Федерации в лице своего филиала (далее - Филиал), с одной стороны, и потребительским кооперативом "Данко-С".

Рассматривая дело, суд кассационной инстанции "...пришел к выводу о том, что истец является доверительным управляющим активов управления, и квалифицировал заключенные между истцом и ответчиком соглашения как агентские договоры", на что Президиум ВАС РФ указал следующее: "Применение судом кассационной инстанции норм ГК о доверительном управлении к отношениям сторон не соответствует правовым нормам. - Согласно п. 3 ст. 1012 ГК по договору доверительного управления имуществом доверительный управляющий совершает сделки от своего имени, указывая при этом, что действует в качестве такого управляющего.

В принципе Президиум ВАС РФ занял совершенно правильную позицию; другой вопрос - как он ее мотивировал. Конечно, все те соображения, которые изложены в его Постановлении, вполне соответствуют действительности и сами по себе не вызывают возражений, но они ли - основание для итогового вывода? Конечно же, нет. Как следует из контекста постановления и цитированного в нем спорного соглашения, объектом сложившихся между сторонами отношений были деньги (денежные средства) - объект, передача которого неизбежно влечет утрату им своих индивидуализирующих признаков в результате своего смешения с деньгами принявшего их лица. Объектом права собственности, как известно, может быть только индивидуально определенная вещь. Денежные средства, будучи переданными и смешавшись с денежными средствами лица, их получившего, никак не могли оставаться после этого в собственности передавшего - они неизбежно должны были бы перейти в собственность лица, их получившего. Этим, кстати, и объясняется норма п. 2 ст. 1013 ГК (о невозможности передачи в доверительное управление только денег)*(759); этим же фактором предопределяется и ничтожность всех тех условий договоров, фигурировавших в спорных делах, которые предусматривали передачу денег "...в трастовое управление", "...сохраняли... право владения (передавшей стороны) на кредитные фонды", "...приобретении права пользования, но не владения активами управления" и т.д.

Таким образом, исполнение фигурировавших в деле договоров неизбежно приводило бы к переходу права собственности на имущество, которые стороны ошибочно посчитали объектом доверительного управления, от лица, передавшего таковое, к лицу, его получившему.

Однако, как мы уже знаем, суть доверительного управления в том и состоит, что "...передача имущества в доверительное управление не влечет перехода права собственности на него"*(760), или (по не столь часто встречающемуся выражению) - в том, что "...имущество, передаваемое в доверительное управление, остается в собственности учредителя управления"*(761). В нашем случае этого явно не происходило и происходить не могло. "Перепутать" доверительное управление с пожертвованием (чем, по сути своей, и являлся в данном случае пресловутый "грант") можно было, на наш взгляд, только по очень злому умыслу и невиданной наглости, местами переходящей в форменный юридический цинизм.