662. Относится ли к числу юридических (или фактических) действий, которые доверительный управляющий может осуществлять с переданным ему в доверительное управление имуществом (п. 2 ст. 1012 ГК) - акциями, защита прав акционера - собственника данных акций?

Да, относится.

1. Как указал ФАС СКО (постановления от 07.08.2007 N Ф08-3280/2007, от 06.09.2007 N Ф08-5582/2007), рассматривая спор по договору доверительного управления ценными бумагами - 276 обыкновенными именными акциями - "стороны предусмотрели, что объектом доверительного управления является вся совокупность прав учредителя по передаваемым ценным бумагам.

Аргументация по предыдущему вопросу вполне могла бы быть применена и здесь. Единственное основание для сомнения в правильности ее перенесения на наш случай сводится к тому, что теперь мы ведем речь о защите доверительным управляющим чужих прав (прав акционера), т.е. совершении действия, которое в строго теоретическом смысле выходит далеко за пределы понятия "осуществление прав". Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить о таком русскоязычном юридическом клише, как "осуществление и защита гражданских прав": уже из него прекрасно видно, что защита права не является способом его осуществления, но противопоставляется ему.

Действительно, осуществление - действие, относящееся к регулятивному субъективному праву и характеризующее нормальный способ его реализации. Об осуществлении прав говорят в отношении тех прав, реализация которых не встречает препятствий со стороны обязанных лиц: таковые надлежащим образом исполняют свои обязанности, не выходят за рамки предоставленных им возможностей и тем самым не нарушают субъективных прав. По этой причине регулятивное субъективное право не нуждается в обрамлении возможностями, позволяющими его носителю прибегнуть к содействию органов государственного (публичного) принуждения в сфере их реализации.

Защита же гражданских прав немыслима без их предварительного нарушения. Если нет нарушения - то нечего и защищать. Поэтому понятие защиты относится лишь к охранительным субъективным правам. Такие права "прикрепляются" к их носителям с помощью элементов динамической правоспособности совершенно особого содержания, которые наряду с традиционными способностями (обладать приобретенным правом, изменять его, прекращать, реализовывать и иным способом распоряжаться им) включают в себя также и способность неординарную - способность обратиться к органам публичного принуждения за содействием в своей реализации. Действие, направленное на реализацию этой способности, и будет действием, которое обыкновенно именуется защитой субъективного гражданского (регулятивного) права*(771); по отношению к праву охранительному такая защита будет одной из форм его осуществления.

Таким образом, осуществление и защита являются двумя формами реализации субъективных гражданских прав, не совпадающими друг с другом. С этой точки зрения сказать, что доверительный управляющий может осуществлять чужие права - это далеко не то же самое, что сказать о возможности осуществлять и защищать чужие права. Тем не менее мы считаем, что исходить из этого - строго теоретического - толкования п. 2 ст. 1012 ГК было бы неправильно. Ее контекст не оставляет сомнения в том, что слово "осуществляет" в ней употреблено в более широком смысле, поскольку относится не к правам, а к действиям управляющего, точнее, к его деятельности по доверительному управлению. Выражение "осуществление доверительного управления", с которой начинается толкуемая норма, столь же нормально, сколь и употребленное в ней же ниже выражение "совершение любых юридических и фактических действий"; но нет никакого смысла в словосочетаниях "осуществление и защита доверительного управления" или "совершение и защита любых юридических и фактических действий". Управление и действия могут быть предметом совершения (осуществления), но не защиты; вместе с тем такие действия могут иметь различное юридическое значение.

2. Вероятно, такой вывод мог бы получить упрек, основанный на соображениях процессуального характера. Так, в частности, ч. 1 ст. 4 АПК постановляет, что заинтересованное лицо вправе обращаться в арбитражный суд "... за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном настоящим Кодексом"; на фоне ч. 2 этой же статьи, предусматривающей, что "в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, в арбитражный суд вправе обратиться и иные лица", эту норму обычно понимают в том смысле, что лица, по общему правилу, вправе обращаться в арбитражный суд за защитой только лишь своих прав и интересов, но не чужих. Между тем доверительный управляющий осуществляет доверительное управление (т.е. осуществляет и защищает субъективные права, составляющие его объект) в чужом интересе - в интересе выгодоприобретателя; положение п. 3 ст. 1015 ГК исключают всякую возможность доверительного управления в собственном интересе управляющего. Разумеется, в числе лиц, которые могли бы обратиться в арбитражный суд за защитой чужих прав и законных интересов, доверительные управляющие АПК не называются. Аналогичная ситуация характерна и для гражданского процессуального законодательства (см. ч. 1 ст. 3, ч. 2 ст. 4 ГПК). (Арбитражным процессуальным. С заменой пунктов на части согласен).

В наши задачи не входит установление истинного смысла процессуальных норм, но нам представляется, что он несколько иной, чем тот, что в них обыкновенно вкладывается.

Иное толкование - в первую очередь то, что считается правильным и является господствующим - оставило бы открытым не только вопрос с доверительным управляющим (в общем-то частный, не имеющий широкого значения), но и вопрос о том, с какой стати акт процессуального законодательства вдруг занялся регламентацией вопроса материально-правового свойства - о существовании и персонификации права на судебную защиту. Думается, мы не вправе ни считать установленным, ни, тем паче, предполагать тот факт, что законодатель решил целенаправленно "залезть" процессуальным кодексом в чужой (материально-правовой) участок - для такого действия необходимы очень веские причины. Следовательно, является неверным то, что привело нас к необходимости подобного вывода; привело же нас к ней толкование цитированных норм АПК в том смысле, что никто не имеет права обращаться в суд в защиту чужих прав и интересов. Это означает, что такое толкование было неверным.