<<
>>

Теория и методология историографии

На протяжении всего научного творчества М.В. Нечкина занималась разработкой теории и методологии историографии. Рассмотрим, как она определяла предмет, источники, функции, понятие «историографический факт»,

метод историографии на разных этапах.

Источниками нам послужили ее работы

201

и архивные материалы .

В первой монографии, написанной в 1920 г. и опубликованной в 1922 г. под названием «Русская история в освещении экономического материализма (историографический очерк)», М.В. Нечкина сформулировала теоретические проблемы историографии на современном этапе. Молодой ученый отметила проблему неопределенности предмета историографии, что приводило к смешиванию ее с источниковедением. В связи с этим она определила предмет историографии следующим образом: «историография занимается не источниками, а их обработкой, исследованием, - и, прямее всего, автором этого исследования, как историком и как философом истории, затем расположив эти исследования во времени, историография рисует общую картину развития исторической науки, - смену различных школ и течений, результаты [195]

исследований этих школ»[196] [197] [198]. С таким пониманием предмета историографии логически связано определение историографии, поскольку главное действующее лицо - это историк, на которого влияют объективное развитие науки и общественная ситуация. Исходя из этого, она писала: «Вся историография - русская или какая-нибудь иная, представляет из себя сложную и непрерывную сеть, влияний заимствований, исправлений, новых изобретений, отрицательных влияний - прямых и косвенных... т. е. представляет из себя ряд фактов

203

психологического порядка» . В этом утверждении нашло отражение увлечение М.В. Нечкиной психологией в казанский период.

В дальнейшем в отчете о разработке темы «В. О. Ключевский и его место в развитии русской исторической мысли», написанном в сентябре 1923 г., М.

В. Нечкина вернулась к теоретическим проблемам историографии. В отдельном разделе «Понимание предмета и задач историографии» она отметила, как и в первой монографии, проблему неразработанности теоретических вопросов историографии. Она указала: «Историография еще очень молодая наука. Ее молодость особо характеризуется тем, что она зачастую не отделяется от общих исторических курсов, где она играет, скорее, роль печальной необходимости, чем органической части, и от области источниковедения, от которой ее необходимо отчетливо отличать. Наиболее распространен взгляд на историографию как на “отдел регистрации и учета” нового в историческом

204

знании» . Автор считала, что регистрация и учет нового в исторической науке также являются функцией историографии, но второстепенной. На первом плане должен стоять социологический анализ. По мнению М.В. Нечкиной, историография изучает личность историка и его исследования и после этого

формирует общую картину развития исторической науки. Она определила историографию как науку об истории истории. Но, как и в первой работе, отметила, что «историография есть одна из областей психологии научного творчества»[199] [200]. Возможно, на это определение историографии М.В. Нечкиной повлияли лекции в университете Н.А. Васильева по социальной психологии и

по истории мировоззрения и разработанный им курс по психологии этического

206

творчества .

Уже в начале 20-х гг. XX в. М.В. Нечкина сформулировала понятие историографии как науки об истории истории, позднее принятое в науке. В советской историографии считалось, что Н.Л. Рубинштейн впервые определил историографию как историю исторической науки[201], что не совсем верно. Кроме этого, М.В. Нечкина отнесла историографию к области психологии научного творчества. В этом отразилось как ее личная заинтересованность психологией, так и влияние эпохи. В дальнейшем научном творчестве М.В. Нечкиной уже не найти такого определения историографии, поскольку «психологизм» считался враждебным марксизму.

Следует отметить, что она вернулась к разработке теоретических проблем историографии только в конце 1950-х гг. Такой значительный перерыв был связан, как считала сама М.В. Нечкина, с периодом «культа личности» Сталина, когда «полностью были забыты вопросы историографии»[202]. В связи с этим отметим, что еще в первом томе «Очерков истории исторической науки в СССР» находилась теоретическая установка о том, что вся история исторической науки разделяется на два периода -

домарксистским, донаучный, и марксистским, научный . Заниматься теоретикометодологическими вопросами историографии с таких позиций М.В. Нечкина не могла.

В 1965 г. опубликована статья М.В. Нечкиной «История истории (Некоторые методологические вопросы истории исторической науки)», в которой находится цитата, близкая по смыслу к раннему пониманию историографии М.В. Нечкиной: «Наука... по природе своей коллективна, и сколь бы ни был индивидуален труд ученого, он стоит “на плечах” предшественников»[203] [204]. По сути, как и в первой монографии, она отметила зависимость историка от предшествующих этапов развития науки.

Еще при написании этой статьи летом 1963 г. М.В. Нечкина обратила внимание на расхождения в понимании историографии в научном сообществе. Она указала, что «существует мнение, ... что историография - это одно (история исторической мысли), а история исторической науки - другое: история науки в целом. Это разграничение кажется нам искусственным, ибо историю науки, конечно, никак нельзя отделить от истории мысли, которая одухотворяет и обобщает эту науку. Без нее - наука превратится в груду фактов, а история науки - в простую библиографию предмета»[205].

Для разрешения указанной проблемы необходимо было определить предмет историографии. По мнению М.В. Нечкиной, история исторической науки включает: 1) историографию ее собственной истории или историю исторической мысли, которая, в свою очередь, состоит из изучения как истории России, так и истории зарубежных стран; 2) историю развития самостоятельных исторических дисциплин: историю археологии, этнографии, исторической

географии, краеведения, источниковедения; 3) историю вспомогательных исторических дисциплин: историю палеографии, дипломатики, хронологии, нумизматики, сфрагистики, метрологии, генеалогии и геральдики, исторической библиографии и т.

д. Предметом исследования могут быть отдельные историки, их работы и взгляды. А.М. Сахаров оценил определение М.В. Нечкиной

предмета историографии как наиболее полное и точное по сравнению с

212

предшествующими определениями .

Таким образом, мы можем отметить, что к середине 1960-х гг. произошло оформление определения предмета историографии. По сравнению с 1920-ми годами, М.В. Нечкина значительно расширила предмет историографии, включив в него историю развития самостоятельных и вспомогательных исторических дисциплин. Заметим, что в советской исторической науке того времени не было утвердившегося определения предмета историографии, каждый исследователь формулировал его с различных позиций. Характерным было либо сужение предмета историографии до истории исторической мысли или даже до истории прогрессивной исторической мысли, как в первом томе «Очерков истории исторической науки в СССР», либо расширение, например, С.О. Шмидт включал в предмет историографии «историю создания исторических сочинений, и биографии историков ... и историю развития исторического мышления, и

213

историю распространения исторических знаний» . При этом развитие историографии в СССР, осмысление теоретико-методологических вопросов данной дисциплины привело к расширению ее предмета.

В статье «История истории (Некоторые методологические вопросы истории исторической науки)» М.В. Нечкина определила источники [206] [207]

историографии. 1. Это, прежде всего, труды историков, которые могут иметь печатную форму в виде монографий, статей, тезисов, но могут иметь и устную форму - доклады, выступления, участие в дискуссиях. 2. Личные архивы историков, так как в них отражается творческий процесс создания работы. М.В. Нечкина отмечала, что архивы историка - это его лаборатория, в которой содержится большой массив переработанного материала, набросков, черновиков, поиск и выбор окончательного варианта текста. 3. Документальные материалы по истории исследовательских научных учреждений, материалы о формировании кадров советских историков. 4. Отдельно автор выделила историю советской исторической науки, источниками которой является совокупность всех работ советских историков и многочисленных материалов, направляющих их работу. «Сюда входят постановления партии и правительства, руководящие работой историков»[208] [209]. В опубликованном варианте статьи эта мысль получила немного другое освещение. «Сюда входят постановления партии и правительства, проблемные статьи о развитии исторической науки, передовые статьи ведущих журналов, а также протоколы съездов историков, конференций, симпозиумов, стенограммы дискуссий, тексты постановлений

215

научных учреждений и т. п.» .В таких примерах проявляется присущая М.В. Нечкиной осторожность. Архивные материалы содержат различные переработанные варианты статей.

Примечательно утверждение М.В. Нечкиной о том, что источниками по историографии являются все работы историков, независимо от того, принадлежат они к университетской, академической, официальной науке или нет. Она писала: «Как искаженно, нереально, неполно выглядела бы история нашей науки, если бы она ограничивалась лишь “признанной”, “университетской” или “академической” историографией (такие попытки в свое

время были). Развитие исторической науки должно браться исследователем в целом, без искусственного отсечения ее живых, хотя и своеобразных ветвей»[210] [211]. Скорее всего, в этом утверждении отразилось ее критика «культа личности» Сталина; так, в другой статье она указывала на то, что ученые, ставшие жертвами репрессий, вычеркивались из истории, их труды изымались из научного оборота .

М.В. Нечкина определила понятие «историографический факт». «Основным и важнейшим фактом истории науки являются труды ученого, в которые выливается его исследовательский процесс, и взаимодействие, взаимозависимость результатов этих трудов»[212]. В послесловии к сборнику «Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки», опубликованному в 1980 г., видим дальнейшую разработку понятия «историографический факт». Теперь М.В. Нечкина определила его следующим образом: «Историографическим фактом является такой исторический факт, который несет в себе информацию об истории исторической науки»[213]. Поскольку историографический факт является событием в области истории науки, он принадлежит более универсальному понятию «исторический факт», следовательно, историографический и исторический факты - понятия совместимые. В связи с этим автор затронула проблему реальности историографического факта. М.В. Нечкина отметила, что историография изучает объективно существующий, реальный исторический процесс развития исторической науки. Наука и ее развитие не исчезнут, если вдруг исчезнут все историографы, она останется, но только неизученной. «Достаточно в

представление об историографическом факте ввести условие, что он не является таковым, если ему не дано научное объяснение, то мы станем изучать не сам

факт, а наше представление о нем. А это просто крах в смысле исторического

220

материализма - история окажется непознаваемой» . Заметим, что в рабочих дневниках 1922 г., после прочтения книги Р.Ю. Виппера «Очерки истории исторического познания», М.В. Нечкина записала следующую мысль: «В своем скепсисе Виппер прав и мы изучаем именно не историю, а то, что мы думаем об истории»[214] [215], т. е., в начале 1920-х гг. она стояла на противоположной позиции. Сложно сказать, что повлияло на изменение взглядов М.В. Нечкиной - общественно-политическая ситуация в государстве или личностное развитие историка. Скорее всего вместе два этих процесса.

М.В. Нечкина рассмотрела рецензию как историографический факт и историографический источник. Она отметила, что рецензия ни разу не исследовалась как историографический источник. Автор объяснила это тем, что рецензия - очень спорный и малодостоверный источник. При этом задача историографа - определить, дает ли рецензия оценку произведению или нет, и как она строится. Важнейшим критерием научности рецензии служит наличие аргументации даваемой в ней оценки.

Таким образом, понятие «историографический факт» существенно дополняется и формируется к 1980-м гг., что нашло отражение в заключении к сборнику «Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки».

А.М. Сахаров справедливо обратил внимание на смешение М.В. Нечкиной понятий историографического источника и историографического факта. Он считал, что научная концепция есть основной и главный историографический факт, а ее изучение возможно на основе анализа историографических

источников[216] [217]. При этом, в общем согласившись с перечисленными М.В. Нечкиной историографическими источниками, А.М. Сахаров добавил к ним «мемуары как историков, так и других деятелей, в той или иной мере

223

соприкасающихся с вопросами истории и работниками исторической науки» .

В статье «История истории (Некоторые методологические вопросы истории исторической науки)» М.В. Нечкина подчеркивала необходимость историографического обзора любой исторической темы, наличия историографического раздела в любой монографии, так как это позволит соотнести собственную постановку проблемы с уже существующими в науке, избежать напрасных повторений, продвинуться вперед в понимании вопроса. Заметим, что еще в 1927 г. М.В. Нечкина указывала на обязательное наличие историографической части в исследованиях[218]. Это было связано с формирующейся в те годы марксистской историографической схемой и разработкой системы историографической оценки исследований, когда становилось обязательным, с одной стороны, определение места научной проблемы, степени ее изученности в марксистских исследованиях, а с другой - определение вклада данной работы в изучение проблемы.

Рассмотрим принципы историографического анализа в концепции М. В. Нечкиной.

В своей первой монографии[219] М.В. Нечкина обратила внимание на проблему методологии историографических исследований, она отметила неопределенность историографического подхода. На это она указала еще в 1919 г. в записях при работе над сочинением. «Занимаясь русской историографией в летний семестр, много думала о критериях, с которыми подходишь к сочинению по истории. Мною выяснена их огромная важность и отсутствие сознания этой важности у русских историографов - Милюкова, Кояловича, даже Соловьева. Каждый предъявляет свои требования к труду, что делает невозможной оценку результатов, полученных разными учеными. Это бы еще пол-беды, но оказывается, что и у отдельного ученого критерии не прибывают, а меняются»[220]. Именно поэтому первая глава монографии посвящена описанию историографического подхода изучения трудов историков.

Автор изложила свою точку зрения в форме постановки вопросов и формулировки ответов на них. М.В. Нечкина отметила, что исторические исследования проще всего группируются по имени автора, особенности миросозерцания которого обусловливают многое в этих исследованиях, поэтому изложение биографии автора - это первостепенная задача историографа. Из этого вытекает следующая проблема: какая существует связь между жизнью историка и его научными трудами? По мнению М.В. Нечкиной, это вопрос психологии творчества. К сожалению, подробнее об этом она не пишет в последующем изложении. Далее необходимо определить позицию исследователя как теоретика истории, что подразумевает ответ на следующие вопросы: как определяет данный автор историю? Какова, по его мнению, цель ее изучения? Как смотрит он на причинную связь событий, на закономерность исторического процесса? Принадлежит ли он к определенной философскоисторической школе? После разрешения теоретических вопросов надо исследовать практическую сторону изучения истории, обратить внимание на то, как отразилась принятая ученым теория в практике исторического исследования.

Отметим одно важное положение начинающего ученого о том, что у многих историков теория и практика исторического исследования не совпадают, поэтому «...нельзя особенно поддаваться уверениям авторов... Сказать - они

227

многое скажут, но это еще не значит, что они проведут это в свои труды» . Это утверждение прослеживается на протяжении всего научного творчества М.В. Нечкиной, что отражается в ее характеристике работ Н.А. Рожкова и особенно В.О. Ключевского.

Изучение практики исторического исследования автора необходимо начинать с обзора всех его работ, написанных на данную тему, и выделения из них основных и второстепенных. На их основе следует приступить к разрешению вопроса: какие главные этапы выделяет исследователь в историческом процессе, какой периодизации он придерживается, какие новые научные вопросы поставлены им, и как они решены, нет ли новых ответов на старые проблемы, и каковы они, если они есть?

Далее необходимо рассмотреть методы исследователя и прежде всего его отношение к источникам: привлек ли он какие-нибудь новые источники, применяет ли он критику к источнику, нет ли в его отношении тенденциозности, не закрывает ли он глаза на исторические факты, противоречащие его теории. В завершение изучения историка надо обратить внимание на манеру автора излагать свои мысли, так как здесь можно заметить массу интересных деталей.

М.В. Нечкина отметила важность исследования судьбы исторической работы после ее издания. Сначала надо установить тот факт, совпадает ли год действительного окончания труда с годом его опубликования, потому что это позволит правильно оценить вклад данной работы в современную ей историческую науку, затем следует изучить степень распространенности труда, отношение к нему современников.

На этом заканчивается план исследования отдельных работ. Но задача [221] занимающегося историографией доходит лишь до половины своего выполнения. Таким образом надо исследовать каждого историка и после этого выяснить общую картину развития исторической науки. В отчете о разработке темы «В.О. Ключевский и его место в развитии русской исторической мысли» М.В. Нечкина упомянула о своем замысле создания общего обзора русской историографии, начиная с летописей и заканчивая современным состоянием исторической науки, который выполнен не был.

М.В. Нечкина остановилась также на вопросе влияния и заимствования одного историка на другого. Она отметила, что: 1) постановка вопроса должна быть, прежде всего, психологической, так как каждый историк - живой человек, имеющий свои особенности психики; 2) вопрос о влиянии и заимствовании очень интересен и сложен, но при этом наука очень мало сделала для научных исследований в этой области. Сложен он еще и потому, что часто в человеческой психике вполне мирно уживаются два совершенно несовместимых логически положения и отражаются на всей научной деятельности. Автор определила метод исследования заимствований: «Это метод текстуального сопоставления. Суть его в следующем: если словесная форма, в которую авторы облекают свои мысли - одна и та же, и один автор был знаком другому, - например, жил раньше его и его произведения читались более поздним автором, - то очень много шансов за то, что мы имеем здесь несомненный факт влияния первого на последнего»[222]. Историограф указала на возможность отрицательных влияний, когда более поздний исследователь может построить свою теорию на резком противопоставлении теории предшественника.

Исходя из своего определения историографии (о котором мы писали выше), М.В. Нечкина определила проблему - можно ли рассматривать историографию как отдельный, самостоятельный процесс? При этом отметила, что не решается ответить. Примечательно, что уже в следующем абзаце она сделала следующий вывод: «Влияние на историка общественных настроений важно, что, пожалуй, и лишает права говорить о процессе работы над русской

229

историей, как о процессе самостоятельном» .

В другой работе находим похожую мысль. «Тесная связь науки с жизнью не нуждается в доказательствах, еще менее нуждается в доказательствах теснейшая связь исторической жизни и изучения этой исторической жизни. Всегда и во все времена “история, которая пишется”, была подчинена сознательно или бессознательно “истории, которая делается”. Тематика русской историографии не раз перестраивалась под влиянием крупных исторических событий»[223] [224] [225]. При этом заметим, что данные утверждения М.В. Нечкиной, с одной стороны, являются ее самостоятельными размышлениями, с другой - отражают общий уровень развития исторической науки 1920-х гг., когда история

231

рассматривалась как продолжение политики .

Дальнейшая разработка методологических проблем историографии находится в статье «История истории (Некоторые методологические вопросы истории исторической науки)». В ней, как и в первой работе, М.В. Нечкина описала, как надо изучать работу историка, а именно, надо определить проблематику труда, степень новизны предложенных научных решений, их обоснованность, аргументированность, круг привлеченных источников. Подчеркнула важность изучения личного архива ученого, так как в нем отражены особенности жизненного пути историка, взлеты и падения, история личных научных поисков, неудач и успехов. Далее автор обратила внимание на то, что для определения связи с эпохой историк науки должен изучать

множество фактов не историографического характера, а исторического. Важная задача историка исторической науки - это периодизация всего процесса научного развития.

В послесловии к сборнику «Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки», как и в первой работе, М.В. Нечкина обратила внимание на то, что изучение труда историографом не заканчивается исследованием его печатного варианта, историограф должен знать, как труд историка функционировал далее, чему он служил. Правда, здесь она добавила, что историческая концепция всегда служит определенному классу, так как существует связь между исторической наукой и определенным этапом исторического развития. В этом утверждении проявился классовый подход, который был разработан в 1920-х гг. и стал впоследствии обязательным элементом историографического анализа в советской исторической науке.

В 1960 г. статьей М.В. Нечкиной «О периодизации истории советской исторической науки» открывалась дискуссия о периодизации истории советской исторической науки, в которой приняли участие более пятидесяти историков. В их числе Е.А. Луцкий, М.Е. Найденов, А.Л. Шапиро, С.М. Дубровский, Е.Н. Городецкий, Г.Д. Алексеева, С.О. Шмидт и др. В статье М.В. Нечкина остановилась на определении критериев и принципов периодизации. Она писала: «Критерии для выделения фактов, знаменующих переход от одного периода к другому, должны быть почерпнуты в собственном развитии науки, внутренне принадлежать ему. Принцип периодизации должен, очевидно, обладать известной разносторонностью, отражать главные стороны развития исторической науки. К ним необходимо отнести общую концепцию исторического процесса, связанную с ней исследовательскую проблематику, а

также новые приемы исследования и включения новых источников» . Этот вопрос стал центральным в дискуссии, наряду с проблемой определения внутренних этапов развития советской исторической науки. С. О. Шмидт указал на то, что данные критерии приемлемы только при делении больших периодов на более мелкие, «смена же больших периодов отражает изменения в общественной настройке»[226] [227]. М.Е. Найденов предложил иной принцип периодизации - «факты появления новых идейных противников советской историографии»[228]. В своей итоговой статье[229] [230] [231] М.В. Нечкина отметила, что этот критерий не состоятелен, так как даже сам автор не применяет его при выделении этапов развития советской историографии. В ходе дискуссии Р.Ш. Тагиров обратил внимание на необходимость учета еще одного критерия - новые плодотворные формы, коллективные исследовательские работы. В результате к четырем ранее представленным критериям М.В. Нечкина добавила пятый - «новые организационные формы науки (коллективные труды, работы научных симпозиумов и т. д.)» . Заметим, что в данной статье она также

разъяснила, что принцип и критерий периодизации есть одно и то же основание для периодизации. Позже А.М. Сахаров справедливо отметил важность и правильность положений М.В. Нечкиной о том, что критерий периодизации находится внутри самой науки, а не во внешних условиях, как считали в то

237

время некоторые историки .

В статье «О периодизации истории советской исторической науки» М.В. Нечкина затронула проблему преемственности в исторической науке, вопрос о предпосылках развития советской исторической науки. Она отметила, что советская наука возникла не на «пустом месте», а смогла опереться на значительные результаты предшествующей исторической работы. Для доказательства этого положения необходимо исследовать предшествующий этап развития науки. В работе она рассмотрела творчество Ленина, Плеханова, Федосеева. В другой статье М.В. Нечкина продолжила развивать данную тему. Она писала: «Советская историография непосредственно примыкает к истории исторической науки в дореволюционной России, составляя как бы ее продолжение»[232] [233]. Она отметила, что советская историография подготовлена, прежде всего, длительным развитием революционной идеологии. М.В. Нечкина выделила и положительное наследство дворянской и буржуазной исторической науки, которое заключалось в собранном фактическом материале, изданных источниках, ценных выводах, в поставленных проблемах. Исходя из этих утверждений и концепции М.В. Нечкиной относительно В.О. Ключевского, мы можем говорить о том, что и научное творчество буржуазного историка она относила к предпосылкам возникновения советской исторической науки.

Продолжением разработки теоретико-методологических вопросов историографии является послесловие (заключение) к сборнику «Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки». М.В. Нечкина затронула проблему дезинтеграции исторической науки. Она отметила, что «процесс развития науки - процесс двуединый, в котором рука об руку идут как дезинтеграция, так и интеграция» . При этом показателем движения науки вперед служит интеграция, т. е. синтез знаний об изучаемом наукой предмете. Она рассмотрела также проблему ложности концепций. М.В. Нечкина считала, что «говоря о каком-то конкретном случае ошибки в исторической науке, нужно давать такому явлению оценку, исходя из ее

240

состояния» . На основании этого утверждения мы можем говорить, что, по мнению М.В. Нечкиной, задачей историографа является не оценка концепции, а определение состояния исторической науки, что исключает характеристику концепции как ложную. М.В. Нечкина подчеркивала, что каждая концепция имеет свою научную и общественно-политическую функцию, поэтому историческая концепция должна изучаться историографом в ее действии в историческом процессе, в связи с ее функцией в обществе.

Таким образом, до середины 1920-х гг. М.В. Нечкину больше интересовали методологические вопросы историографии, что проявилось в поиске метода исследования (отражено в ее дневниках) и разработке своего историографического подхода к изучению трудов историков. Теоретические проблемы истории исторической науки также затрагивались, но имели вспомогательный характер. В период 1950-1980 гг., напротив, внимание ученого сосредоточено на теоретических вопросах историографии. Так, с 1960-х гг. происходит оформление понятий «предмет», «источники», «факт», «функции историографии» как научной дисциплины.

2.2.

<< | >>
Источник: Черная Е.Ю. Милица Васильевна. Нечкина — историк отечественной исторической науки. 2014

Еще по теме Теория и методология историографии:

  1. Приложение  
  2.   Библиография основных работ об А. С. Лаппо-Данилевском  
  3. Герменевтика как методология гуманитарного познания
  4. Герменевтика как методология гуманитарного познания
  5. § 1. ИСТОРИОГРАФИЯ НАУКИ
  6. 2.1. Возможные направления и методология исследования повседневности
  7. Современная украинская историография
  8. 2. ИСТОРИОГРАФИЯ ПЕРВОБЫТНОЙ ИСТОРИИ
  9. Историография Гражданской войны.
  10. СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1930-Х ГГ.
  11. Теория и методология историографии
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -