Клемансо: «Возьмем самого тупого»).

Внешним выражением усиления роли парламента в период Третьей республики были частые правительственные кризисы (т. н. министерская чехарда). Подсчитано, что за 39 лет (с 1875 по 1914 г.) сменилось 48 составов правительства. Это происходило потому, что в условиях существования в стране множества политических партий ни одна из них не могла обеспечить себе прочного парламентского большинства. Поэтому правительства формировались путем сложных парламентских комбинаций, и их положение не могло быть стабильным (были случаи, когда некоторые кабинеты существовали лишь по нескольку дней). Поскольку министры несли солидарную ответственность перед палатами, вотум недоверия, вынесенный хотя бы одной из палат парламента, обязывал правительство выйти в отставку. Однако, вынудив кабинет или отдельного министра подать заявление об отставке, парламент не мог повлиять на состав нового кабинета, не мог предложить кандидатуру нового министра и даже не мог помешать возвращению к власти только что свергнутых министров. Результатом очередного правительственного кризиса обычно являлись лишь частичные перестановки (т. н. «подштукатуривание кабинета»), и одни и те же сравнительно немногочисленные партийные лидеры могли входить в состав все новых и новых составов правительства (так, А. Бриан 25 раз был членом правительства и 11 раз — премьер-министром; Ш. Фрейсине — 13 раз членом правительства и 4 раза — премьер-министром).

Несмотря на постоянную угрозу отставки, кабинет министров постоянно расширял свою власть, тогда как реальная власть парламента постоянно уменьшалась. Законодательная инициатива, исходящая от правительства, получила заметный приоритет перед парламентской инициативой. Если парламент противился предложениям кабинета, кабинет имел возможность проводить свои решения путем издания собственных актов (регламентов), которые формально лишь уточняли действующее законодательство, но фактически содержали новые нормы права. При этом обычной политической практикой была такая ситуация, когда общий объем правительственных актов значительно превосходил объем актов парламента.

Частая сменяемость кабинета не влекла за собой значительных изменений в составе государственного административного аппарата, в котором существовал постоянный, фактически несменяемый, почти наследственный штат правительственных чиновников, на деятельность которых не влияли ни парламентские баталии, ни министерская чехарда.