1. Политико-правовые консультации для рабочих

В сибирской ссылке В. И. Ленин не прекращал своих главных занятий — деятельности по подготовке револю­ции. Здесь он изучил огромное количество литературы, собрал и проанализировал массу статистических данных, наладил встречи с местными крестьянами и админист­ративно ссыльными.

Брошюра «Новый фабричный закон»—первое произ­ведение, написанное в ссылке.

Работая над ней, Владимир Ильич обратился к ли­тературе о русском и иностранном рабочем законода­тельстве, к нормативным актам, а также многочисленным статистическим сборникам и вестникам финансов, про­мышленности и торговли, а также «Обзору иностранных законодательств по регулированию времени и продолжи­тельности работы в промышленных заведениях».

В брошюре дается блестящий политико-юридиче­ский анализ десяти положений, вытекающих из июнь­ского закона. Прежде всего в ней раскрыта причина, побудившая царское правительство издать этот закон,— оживление «в опасной степени» рабочего движения, ру­ководимого Союзом борьбы за освобождение рабочего класса.

С позиций юриста-марксиста Ленин рассматривает данное в законе определение рабочего времени. При этом он обращает внимание на то, что продолжитель­ность рабочего времени законодатель связывает с ха­рактером трудового договора. Установленный законом 11,5 часовой рабочий день касается лишь рабочих, с ко­торыми заключен договор личного найма. Следователь­но, на рабочих, которые выполняют работу по подряду, закон не распространяется и потому их можно заста­вить трудиться 12 и более часов1.

Обстоятельному анализу и критике подверг Влади­мир Ильич ст. 8 и 9 закона. Первую — за то, что она фактически не ограничивает применение сверхурочных работ, вторую — за признание ею министров единствен­ными и неопровержимыми толкователями рассматри­ваемого в брошюре фабричного закона2.

Показав, чем было вызвано издание закона, какие права он дает министрам и фабрикантам и чем обеспе­чивается его исполнение, Ленин подводит читателя к выводу об истинном значении рассматривамого в бро­шюре законоположения. Закон этот, в сущности, не уменьшил, а «только укрепил» произвол хозяев, подска­зав им особо надежный способ притеснять рабочих»3.

В брошюре подчеркивается, что в законе отсутству­ют нормы, предусматривающие наказание за неисполне­ние его требований хозяевами. Пробел этот, разъясняет автор, отнюдь не случайный: царское правительство рассчитывало таким образом превратить новый закон в пустую бумажку.

Владимир Ильич заостряет внимание и на таких, казалось бы, мелких вопросах, как стиль и язык закона. При рассмотрении его статей можно заметить, что они преднамеренно изложены туманно. Во многих статьях содержатся сложные термины, заканчиваются они не точкой, а бюрократическими словечками «и т. д.» или «и т. п.». Расчет законодателя, говорится в брошюре, ясен: облегчить фабрикантам возможность своекорыст­

но толковать и нарушать закон, а рабочим — затруд­нить защиту своих, предусмотренных в этом законе, убогих драв.

В заключение В. И. Ленин указывает и на положи­тельное значение закона от 2 июня. При всей своей ог­раниченности и при всем пристрастии к «его величеству капиталу» этот закон неизбежно дал «новый толчок русскому рабочему движению»1.

В приложении к брошюре, написанном в конце 1897 г., разбираются правила « инструкция о приме­нении данного закона, опубликованные почти через 4 месяца после его издания. Проанализировав оба документа, Владимир Ильич показывает, что смысл их в том, чтобы подсказать фабрикантам и чиновникам, как можно вполне «правомерно», с пользой для себя нарушать требования закона, не опасаясь какой бы то ни было ответственности.

В брошюре сделано принципиально важное обобще­ние особенностей царских законов, которые мог заме­тить лишь квалифицированный юрист и с учетом ко­торых все действующее (в частности, фабричное) законодательство можно разделить на две группы.

В законах первой группы «самые мелкие права ра­бочих перечислены с полной точностью... и ни малей­ших отступлений не полагается под страхом самых свирепых кар».

В законах второй группы «всегда даются только об­щие запрещения без всякого точного перечисления, так что администрация может запретить все, что ей угодно; в этих законах всегда есть маленькие, но очень важные добавления: «и т. п.», «и пр.». Такие словечки наглядно показывают всевластие русских чиновников, полное бесправие народа перед ними...»2

Автор брошюры ставит и разъясняет читателям очень важный вопрос: как сделать, чтобы июньский закон не только гласил, но и действовал: «Только борь­бой, сознательной и стойкой борьбой добились рабочие издания этого закона. Только борьбой могут они до­биться того, чтобы этот закон действительно применялся

и применялся в интересах рабочих»1. В противном слу­чае этот закон останется пустой бумажкой.

Подробный постатейный разбор рассматриваемого закона позволил Владимиру Ильичу выявить его поли­тическую направленность, а также классовую принад­лежность его составителей. Ленин наглядно показал, чьи интересы выражали л кому служили царские законы.

Несколько лет спустя В. И. Ленин вновь возвраща­ется к этим вопросам и отвечает на них еще более оп­ределенно2.

Брошюра «Новый фабричный закон» имела не толь­ко пропагандистское значение. Для рабочих она служи­ла своего рода юридическим справочником, помогавшим отстаивать те мизерные права, которые давал им июнь­ский закон. Она помогла рабочим яснее увидеть связь между их положением и общественным строем, понять, что такие законы помогают буржуазии сохранять свое господство.

В этой работе и в трудах, написанных в последую­щие .годы, В. И. Ленин не ограничивался комментирова­нием и критикой царского фабричного законодательст­ва. Он разъяснял, за какое правовое регулирование тру­да должны бороться и РСДРП, и сами рабочие3.

Примечательно, что Ленин и в дальнейшем интере­совался судьбой июньского закона и других актов о труде. Через 15 лет, имея в виду факты нарушения предпринимателями закона от 2 июня 1897 г., он с со­жалением отмечал, что еще больше нарушений допус­кается в отношении «остальных постановлений нашего фабричного законодательства»4.

В статье «О промышленных судах» раскрыты поло­жительные стороны этих судов, их преимущества перед чиновничьими судилищами и показаны основные пороки буржуазного правосудия: нежелание судей выяснять правду, доведенный до абсурда формализм, неспра­ведливость и жестокость. Судьи-чиновники, говорится в статье, довольствуются обычно формальной, или су­дебной, истиной. Рассматривая споры, конфликты, они

заботятся об одном: «чтобы дело 4было гладко по бу­магам: только бы в бумагах было вое в порядке, а больше пи до чего пет дела чиновнику...»1 В результа­те дело могло быть «выиграно», но правда — проиг­рана.

В статье остро критикуются буржуазные судьи, рас­сматривающие иски хозяев-предпринимателей к рабо­чим. «Правосудие» по этим делам сводится лишь к констатации формальных моментов. Оказывается, «судья-чиновник заглянул в рабочую книжку, прочитал правило,— и больше слушать ничего не хочет: наруше­но, дескать, правило, так и отвечай»2. А в результате судебное решение, порой формально правильное, по су­ществу, было лишь издевательством над справедли­востью, над рабочим человеком.

В. И. Ленин имел достаточные основания констати­ровать вопиющую несправедливость и классовое при­страстие буржуазных судей: ведь ему не раз приходи­лось встречаться с ними в Самаре и Петербурге.

Столь правдивые и предельно ясные слова, естест­венно, горячо воспринимались читателями-рабочими, восстанавливали в их памяти десятки забытых или не­понятых прежде случаев «законного произвола» и явного беззакония со стороны хозяев, вопиющего произ­вола судебных и полицейских чиновников, взыскиваю­щих с рабочего человека за все что угодно, даже за юри­дическую неграмотность.

В статье объяснены причины того, почему рабочие плохо знают и всегда презирают царские законы и почему представители трудящихся не допускаются к вы­полнению судейских функций, даже в качестве присяж­ных заседателей. Владимир Ильич бичует фарисейст­вующих юристов за их попытки оправдаться тем, что «все должны знать законы». В действительности же «та­

кое предположение — буржуазная ложь, ложь, сочинен­ная людьми имущими и капиталистами против неиму­щих...»1, ибо оно игнорировало тот факт, что больше половины населения тогдашней России было неграмот­ным. Следовательно, рабочие, как правило, не могли знать законы, большая часть которых была составлена крючкотвореки.

Ленинская статья привлекала внимание к промыш­ленным судам, показывая их несомненные преимущест­ва перед судами чиновников. В числе аргументов в пользу таких судов в России Владимир Ильич приводит их огромные воспитательные возможности. Суды эти, подчеркивает он, «подняли бы сознательность рабочих, повысили в них сознание своих прав, своего человече­ского и гражданского достоинства, приучили их само­стоятельно думать о государственных делах и об инте­ресах всего рабочего класса...»2, помогли бы рабочим уяснить содержание законов, понять, кто и в чьих инте­ресах составляет их, чью сторону поддерживают чинов­ники в процессе их применения.

В то же время В. И. Ленин разъясняет бесполезность введения таких судов в условиях сохранения «тепереш-цих политических порядков», то есть бесправия народа и дикого произвола.

Статья «О промышленных судах» интересна еще и тем, что в ней впервые в России с марксистских пози­ций дана трактовка суда как органа власти и деятель­ности суда как части, формы государственного управ­ления обществом. В ней изложены и обоснованы подлинно демократические принципы организации су­да, осуществимые лишь в условиях государства трудя­щихся. Чуждые буржуазной юстиции, они после победы Великого Октября стали руководящими для советского правосудия.

Отдельные теоретические вопросы, поставленные в рассматриваемой статье, получили дальнейшее развитие

применительно к советской юстиции в речах В. И. Лени­на на III Всероссийском съезде Советов и VII съезде РКП (б), а также в его работе «Очередные задачи Со­ветской власти», в ряде писем в наркомат юстиции.