в) Родство по усыновлению.

Родство по усыновлению, как препятствие к браку, признавалось в имперской России и сохранившим силу Градским Законом (Кормч. гл. 48) и 50 главою Кормчей, из которых в первом родстве это считалось препятствием для вступления в брак: усыновителю с женою, дочерью и внуком усыновленного; этому последнему—с матерью, теткою, сестрою женою, дочерью и внуком усыновителя[74].

В 50-й же главе Кормчей прямо полагалось запрещение на вступление в брак в родстве по усыновлению «до седьмого степене, якоже и от святого крещения сущее, в нисходящих точию». В российском семейном законодательстве  ни в церковных, ни в гражданских узаконениях, ни в практике духовного суда не было  указаний на то, чтобы усыновление почиталось препятствием ко вступлению в брак. Правда, как приводит проф. Павлов в помянутом его сочинении, стр. 199, Св. Синод, во время Екатерининской коммисии о сочинении нового уложения, проектировал следующий закон: «которые примут от посторонних людей младенцев вместо сына или дочери, со оными усыновленными усыновителям и рожденным от них детям в брак не вступать, а далее родства сего не протягать», но проектированный закон не был издан, как не было издано и самое уложение. По действовавшим в России законам усыновление совершалось лишь гражданским путем [75]  и понималось как родство гражданское (например, в вопросе о наследовании), а не церковное и препятствием к браку не служило.