<<
>>

Полковникюстициин. ПОЛЯКОВСавинков перед советским судом

Мы шли по залитому весенним солнцем небольшому дворику, расположенному внутри одного из административных зданий на площади Дзержинского. Мой собеседник, старый чекист, сподвижник Дзержинского, приостановившись, сказал: «На этом месте в мае двадцать пятого года разбился выбросившийся из окна заключенный Савинков».
Борис Савинков?
Да-да, тот самый...
Сын варшавского судьи, Борис Савинков вдвадцати-летиемвозрасте был исключен из Петербургского университета за участие в студенческих волнениях. Вскоре после этого он становится членом организации эсеров и непосредственно участвует в убийстве великого князя Сергея Александровича, министра внутренних дел Плеве, шефа жандармов Дурново... Он готовит покушение на царя.
14 мая 1906 года Савинков был арестован «за участие в бомбометании» в коменданта Севастопольской крепости Неплюева, однако 16 июля того же года на рассвете он бежал с главной гауптвахты вместе с разводящим вольноопределяющимся Сулетинским.
В 1911 году Савинков эмигрировал за границу. Там он вошел в состав руководящего ядра эсеровской организации, по заданию которой неоднократно нелегально приезжал в Россию. Одновременно Савинков занимался литературной деятельностью. В годы первой мировой войны он добровольцем сражался на стороне французских войск.
Вернувшись в Россию после Февральской революции, Савинков принимал активное участие в политической
Жизни. Временное правительство назначило его комиссаром при командующем Юго-Западным фронтом Корнилове, а затем и военным министром в кабинете Керенского...
Выходец из мелкобуржуазной среды, террорист-одиночка, Савинков никогда не был связан с народными массами, не знал и не понимал их нужд. Он враждебно воспринял победу Великой Октябрьской социалистической революции и совершил ряд тягчайших преступлений против государства рабочих и крестьян.
Судебный процесс над Савинковым явился крупным политическим событием. И не только потому, что на скамье подсудимых сидел матерый враг Советской власти. Одновременно это был суд истории над белогвардейщи- иой в лице царских генералов Краснова, Корнилова, Деникина, Колчака и других, над правителями буржуазных государств — Черчиллем, Ллойд Джорджем, Пуанкаре, Муссолини, Пилсудским. Это был также суд истории над идейно обанкротившимися партиями меньшевиков и эсеров, над «демократами» типа Керенского, Чернова и других.
Процесс проходил в накаленной атмосфере. Нагнетая обстановку, буржуазная пресса, не считаясь с фактами, кричала о том, что суд над Савинковым не более как спектакль, а сам подсудимый — слепое орудие коммунистической пропаганды. Прежние друзья и союзники Савинкова обливали грязью своего бывшего кумира, сравнивали его с Иудой, грозили расправой... Потребовались энергичные меры по охране процесса, чтобы исключить возможность провокаций.
Георгий Гаврилович Кушнирюк, входивший в состав суда над Савинковым, вспоминает:
«Первоначально предполагалось во избежание провокаций провести судебный процесс при закрытых дверях. Все, что было связано с делом Савинкова, держалось в строгой тайне. Члены Верховного Суда, не имевшие отношения к этому делу, ничего не должны были знать о нем. Вспоминаю, как заместитель председателя Верхсуда Васильев-Южин упрекал меня за то, что я не сказал ему ничего о деле Савинкова, когда оно находилось у меня и я его изучал.
Однако закрытый процесс не смог бы достичь целей,
Которые перед йиМ ставились. Весь мир должен был убедиться, что процесс не инсценирован, Савинков — настоящий, а его разоблачительные показания — не выдумка пропаганды.
В связи с этим было решено дело Савинкова рассматривать публично, приняв дополнительные меры к охране процесса...»
В материалах дела сохранился рапорт коменданта суда, в котором, в частности, говорится, что «секретная охрана процесса, состоявшая из 21 сотрудника, с честью справилась с возложенными на нее трудными и ответ-ственными обязанностями...».
В августе 1924 года внимание общественности привлекло появившееся в советских газетах правительственное сообщение. В нем говорилось:
«В двадцатых числах августа с. г. на территории Советской России ОГПУ был задержан гражданин Савинков Борис Викторович, один из самых непримиримых и активных врагов Рабоче-Крестьянской России (Савинков задержан с фальшивым паспортом на имя В. И. Степанова)».
Савинков пояснил на следствии, что в Советский Союз он прибыл для того, «чтобы узнать правду о России». Оставим это утверждение на его совести.
Бесспорно одно: советскую границу Савинков перешел нелегально, ночью, с фальшивым паспортом, с намерением встретиться с руководителями якобы существующих в СССР контрреволюционных организаций. Вместе с Савинковым нелегально перешли границу А. А. Дикгоф- Деренталь — «мой министр иностранных дел», как его называл Савинков, и жена Дикгоф-Дереиталя Любовь Ефимовна — личный секретарь Савинкова.
На следующий день после перехода границы, 16 августа 1924 года, в Минске все трое были арестованы работниками ОГПУ.
Подчеркнуто небрежный тон и слова, с которыми Савинков обратился к чекистам: «Чисто сделано. Разрешите продолжить завтрак?» — не смогли скрыть его замешательства и растерянности. Еще бы! Неуловимый когда-то Савинков, не раз ускользавший от полицейских шпиков царской России, должен был безоговорочно капитулировать перед советской разведкой, которой удалось аресто-

Эта фотография Б. Савинкова была наклеена на фальшивом паспорте, с которым он б'ЫЛ задержан сотрудниками ЧК на территории нашей страны. Паспорт выписан на имя В. И. Степанова


Эта фотография Б. Савинкова была наклеена на фальшивом паспорте, с которым он б'ЫЛ задержан сотрудниками ЧК на территории нашей страны. Паспорт выписан на имя В. И. Степанова


вать Савинкова в результате блестяще разработанной п проведенной операции по выводу его из заграницы.
И вот он стоит перед судом.
Внешне он мало чем папомипал того таинственного Савинкова, о котором А. Толстой пишет в романе «Хождение по мукам»: «...Он держал левой рукой у рта шелковый носовой платок, закрывавший его смуглое или, быть может, загримированное лицо... Отрывистые, увет ренные фразы, повелительный голос, холодные глаза... Он был невысок ростом, в мягкой шляпе, в защитном, хорошо сшитом пальто, в кожаных крагах. И одеждой, и точными движениями оп походил на иностранца, говорил с петербургским акцентом, неопределенным, глуховатым голосом...»
Жизнь основательно потрепала Савинкова. Невысокий лысый средних лет мужчина в черном стоит перед судом в переполненном народом зале. Савинков признает себя виновным. Он говорит свободно, четко формулирует свою мысль.
«Это была, — писал в судебном отчете корреспондент «Правды», — яркая по форме, отточенная, временами художественная мучительная речь».

Б. Савинков перед судом Военной коллегии Верховного Суда СССР. Август 1924 г.


Б. Савинков перед судом Военной коллегии Верховного Суда СССР. Август 1924 г.


С первых же дней рождения Советской республики Савинков стал ее убежденным врагом. В борьбе с ней он не гнушался никакими средствами. Теперь он подводит итоги этой борьбы. Неутешительные итоги...
Октябрьская революция застала Савинкова в Петрограде. «Был первый час ночи, — рассказывает подсудимый,— я пошел в совет союза казачьих войск, членом которого состоял, и мне удалось убедить представителей казачьих полков и военных училищ собрать хотя бы небольшую вооруженную силу, чтобы попытаться дать бой осаждавшим Зимний дворец большевикам». Однако в два часа ночи Зимний дворец пал, члены Временного правительства были арестованы революционными рабочими и крестьянами. Первое поражение!
Узнав, что генерал Краснов во главе казачьих полков движется на Петроград, Савинков, переодетый рабочим, пробирается к Краснову. Там он застает в панике верховного главнокомандующего Керенского. Тщетно пытается Савинков побудить его к энергичным действиям. Главковерх продолжает верить только в силу своих речей. С автомобиля он обращается с истерической речью к перешедшим на сторону революции частям Царскосельского гарнизона. Однако результат оказался противоположным тому, на который рассчитывал оратор. Геволюциопные части усилили сопротивление и отбросили Краснова.
Тогда, с польским паспортом в кармане и белым орлом панской Польши на фуражке, Савинков спешит на Дон, где царские генералы Каледин, Корнилов и Алексеев приступили к формированию так называемой добровольческой армии для похода па Петроград. Политическое руководство армией осуществлялось Донским гражданским советом. Савинков становится активным членом совета, по существу, его идеологом. Стремясь придать совету «демократический» вид, он пытается привлечь на сторону контрреволюции основную казачью массу.
«Почему же я тогда пошел к Каледину и Корнилову? — спрашивает Савинков и сам отвечает: — Что же мне было делать: один бороться я не мог. В эсеров я не верил, потому что видел их полную растерянность, нолпое безволие, отсутствие мужества... А кто боролся? Да один Корнилов! И я пошел к нему».
Итак, золотопогонные генералы, опора царя, и террорист, почти цареубийца, «социалист» Савинков стали союзниками. Йх сроднила общая ненависть к рабоче-крестЬ- янской Республике. История знает примеры, когда самая отъявленная, самая махровая контрреволюция избирала своим орудием людей с революционным прошлым, с де-мократической репутацией. И понятно: ведь им еще могут поверить! Таким человеком был Борис Савинков, соединивший в себе умение конспиратора-заговорщика, беззастенчивость в средствах для достижения цели с революционной фразеологией и с именем врага царского самодержавия.
По заданию Донского гражданского совета Савинков нелегально едет в Петроград, а затем в Москву. Из разрозненных контрреволюционных групп и группировок, состоящих главным образом из бывших офицеров, ему удается в короткий срок создать пятитысячную тайную вооруженную организацию под названием «Народный союз защиты родины и свободы». Организация строилась Савинковым на началах полной конспирации: отделенный знал только взводного, взводный — ротпого, ротный — батальонного, батальонный — полкового командира. Начальник дивизии знал четырех полковых командиров, полковой командир — четырех батальонных и т. д. Союз возглавлялся штабом. В учреждениях штаба насчитывалось до 200 человек. Имелись отделы — фррмирования и вербовки новых членов, иногородний, оперативный, разведки и контрразведки, террористический... Начальником штаба был полковник Перхуров. Общее руководство штабом и союзом в целом осуществлялось Савинковым.
Подсудимый сетует на трудности «работы»:
При Николае втором, — говорит он, — революционеры должны были опасаться только полиции. При большевиках мы были окружены со всех сторон.
Наряду с черносотенными монархистами в союзе было немало лиц, именовавших себя «социалистами», — меньшевиков и эсеров.
Партийная принадлежность была для нас безраз-лична, — говорит Савинков. — Мы имели право сказать, что у нас нет правых и левых и что мы осуществили «священный союз» во имя любви к отечеству.
Вооруженные выступления против Советской России, убийство руководителей партии и правительства, совершение диверсионных актов — такова была тактика этого «священного союза».
Я стоял на точке зрения, — показал Савинков, — что если я веду войну, то я веду ее всеми средствами и всеми способами. Наша организация имела в виду всевозможные способы борьбы, вплоть до террористической. Мы считали, что нужно приложить все усилия, чтобы вас свалить. Так что на этот вопрос мой ответ будет совершенно категорическим: в тактическом отношении мы допускали все средства борьбы против вас. Мы имели в виду прежде всего вооружепное восстание, но мы не отказывались и от террористических актов.
Касаясь программы союза, Савинков пояспил, что она в основном сводилась к созыву Учредительного собрания. При этом власть должна была осуществляться своего рода диктатурой.
Председательствующий. Диктатура кого?
Савинков. Это не было указано.
В зале раздается смех. Для всех присутствующих ясно, о чьей диктатуре идет речь. И паигранная наивность подсудимого никого не вводит в заблуждение.
К делу приобщепы в качестве вещественных доказательств программа союза и изданные им «обращения к населению». В разделе «Присяга, приносимая при вступлении в члены организации «Народный союз защиты родины и свободы», в частности, говорилось:
«Клянусь и обещаю, не щадя ни сил своих, ни жизни своей, везде и всюду распространять идею «Народного союза защиты родины и свободы»: воодушевлять недовольных и непокорных Советской власти, объединять их в революционные сообщества, разрушать советское управление и уничтожать опоры власти коммунистов, действуя, где можно, открыто с оружием в руках, где нельзя — тайно, хитростью и лукавством...»
Почти все документы, исходящие от имени союза, по признанию Савинкова, были написаны им самим.
Несмотря на строжайшую конспирацию, ВЧК удалось напасть на след союза. Выяснилось, что штаб, действующий под видом больницы, находится в Москве в Молочном переулке. Молниеносно проведенная чекистами операция была успешной.
Тридцатого мая утром, — рассказывает Савин-ков, — меня вызвали к телефону. Спрашиваю:
Кто говорит?
Сарра, (условное обозначение начальника штаба полковника Перхурова. — Н. П.)
В чем дело?
В больнице эпидемия тифа.
Есть смертельные случаи?
Умерли все больные.
Союз перестал существовать. Опять неудача.
Савинков признает, что в 1918 и 1921 годах руководимая им организация готовила террористический акт против В. И. Ленина. Вместе с тем какую-либо связь с Каплан, покушавшейся на жизнь В. И. Ленина, он отрицает.
Председательствующий оглашает выдержку из книжки Савинкова «Борьба с большевиками», приобщенной к делу в качестве вещественного доказательства:
«...План этот удался только отчасти... Покушение па Лепина удалось лишь наполовину, так как Каплан, ныне расстрелянная, только ранила Ленина, но пе убила».
Савинков поясняет, что эта фраза петочна, брошюра писалась наспех, фактически же он ничего не знал о готовящемся покушении и даже не был знаком с Каплап.
В 1921 году Савинков направил в Москву подполковника Свежевского с заданием убить В. И. Ленина. Све- жевский был снабжен оружием, деньгами и подложными документами. Бывший начальник террористического отдела штаба Савинкова казачий полковник Гнилорыбов и сам Свежевский (оба осуждены) в своих показаниях подтвердили этот факт.
Почему же ни один из террористических актов, замышлявшихся Савинковым, не был осуществлен? Савинков так отвечает на этот вопрос:
Ни один акт не был приведен в исполнение. Попытки слабые были. Был случай, когда Свежевский сказал, что он хочет убить Ленина. Я не верил этому Све- жевскому. Он сказал: «Я еду». Я ответил: «Поезжай». Понятно, ничего из этого не вышло. Это была попытка с негодными средствами. Разве можно сделать террор при таком разложении?.. Видите ли, граждане судьи, я, старый террорист, знаю, что такое террор... На террор люди идут только тогда и только потому, когда они знают точно, что народ с ними, и именно потому, когда стоишь лицом к лицу с виселицей и когда знаешь, что своему народу послужил, то идешь. Это совершенно необходимо. Только при этих условиях может быть террор, потому что террор требует огромного напряжения душевных сил. А вот этого и нет...
Весьма ценное признание обанкротившегося контрреволюционера.
Председательствующий. Расскажите подробнее отно-сительно восстания в Ярославле, Рыбинске и Муроме.
Савинков. Вы задаете мне вопрос, на который мне очень печально отвечать...
План вооруженных выступлений в Ярославле, Рыбинске и Муроме был принят Савинковым под прямым нажимом французского посла Нуланса в целях облегчения высадки англо-французского десанта в Архангельске и последующего продвижения его к Москве. По указанию Савинкова непосредственное руководство мятежами должны были осуществлять: в Ярославле — полковник Пер- хуров, в Рыбинске — полковник Бреде, в Муроме'— меньшевик доктор Григорьев.
Ключом к успеху мятежа был Рыбинск, где имелось много артиллерии. Без артиллерии нельзя было рассчитывать на серьезный успех в Ярославле и Муроме. Поэтому захват Рыбинска являлся главной задачей мятежников. Именпо туда для общего руководства и направился Савинков.
В почь на 6 июля 1918 года он дает сигнал полковнику Перхурову начать выступление в Ярославле, а 8 июля, по его же распоряжению, происходят контрре-волюционные выступления в Муроме и Рыбинске.
Планам Савинкова не суждено было осуществиться: в Рыбинске мятежники потерпели поражение сразу. Муром они оставили спустя сутки, а в Ярославле смогли добиться лишь временного успеха. Уже через 18 дней этот город вновь стал советским.
С документами на имя члена большевистской партии Савинков направляется в Казань — условленное место сбора участников организации на случай провала мятежей. В пути он был арестован, но вскоре его освободили. Савинков так описывает свою встречу с председателем Ядринского горсовета, оказавшимся в данном случае самым настоящим ротозеем.
— Я написал очень невинный документ. Я написал, что работаю в Наркомиросе, что послан в Вятскую и Уфимскую губернии для организации колоний пролетарских детей. (Смех в зале). Арестовали меня случайно. Я явился сам на следующий день и просил указать, где Совет. Явился в Совет, спросил председателя Совета (фамилию его я узнал у красноармейца) и сказал, что очень рад, что у него в городе такой порядок, потому что, как только появилось неизвестное лицо, его сейчас же арестовали, что я его поздравляю с этим порядком и, когда вернусь в Петроград или в Москву, доложу об этом. Он был очень доволен этим и стал читать мой документ. А в этом документе я написал, что Наркомпрос просит оказать мне всяческое содействие. Когда он дошел до этого места, он спросил меня, что именно мне надо. Я, подумав, сказал: «Видите ли, вы меня арестовали, вышло недоразумение. Я с петроградским документом. Если вы выдадите мне вага документ, то в ближайшее время я не рискую». Он приказал выдать хороший документ. Потом но его приказанию мпе помогли купить лошадь, и я уехал.
Желая непосредственно участвовать в боевых действиях против Красной Армии, Савинков уезжает из Казани в отряд генерала Каппеля, прославившегося своей жестокостью. Те, кто видели кинофильм «Чапаев», помнят капнелевцев — этих головорезов с эмблемой па рукаве в виде черепа и двух скрещенных костей, идущих в психическую атаку на чапаевские позиции.
Член суда. Когда вы были в отряде Канпеля, расстреливали там пленных красноармейцев?
Савинков. Только тех, которые были добровольцами.
Член суда. А как вы определяли, доброволец или нет?
Савинков. По их сознанию...
Яснее не скажешь: каждый, кто не хотел стать предателем, подлежал расстрелу.
С конца 1918 года Савинков — представитель «правительства» Колчака в Париже. Здесь он выступает в роли ходатая перед буржуазными правительствами о предоставлении материальных средств для белогвардейских армий н руководит печатным пропагандистским органом Колчака «Унион». В этой должности он находится до разгрома Колчака частями Красной Армии.
Председательствующий. Куда вы направились после ликвидации армии Колчака и прекращения вашей мис-сии в качестве его представителя?
Савинков. После ликвидации Колчака я оставался в Париже. В это время в Париж приехал от Пилсудского Вензегольский, который сообщил мне, что Пилсудский хочет меня видеть. Это было в январе 1920 года. В Варшаве я был принят Пилсудским. Пилсудский сказал мне, что было бы желательно сформировать русскую часть на польской территории.
Возглавив белогвардейский «Русский политический комитет», Савинков на средства польских и французских капиталистов сформировал так называемую «Русскую народную армию» под командованием генералов Перемыки- па и двух братьев Булак-Балаховичей, а осенью 1920 года, после заключения советско-польского перемирия, личио принял участие в походе Булак-Балаховича на Мозырь.
Но и этот поход, как и все другие наскоки на молодую Советскую республику, закончился поражением.
Председательствующий. Кого вы считаете ответственным за весь поход — трех генералов, иностранцев или себя?
Савинков. Во-первых, отвечаю я, потому что я сформировал эти части. А потом отвечают, конечно, все. И эти генералы отвечают, и союзники отвечают.
Убедившись в невозможности свергнуть Советскую власть с помощью вооруженных походов извне, Савинков делает попытку подорвать ее изнутри, с помощью так называемого «зеленого (крестьянского) движения». «Цель моя, — поясняет Савинков, — была такова, чтобы попытаться придать более или менее организованную форму «зеленому движению», попытаться вызвать большое массовое крестьянское восстание, посылать людей в Россию именно с этими задачами...»
Для руководства «зеленым движением» Савипков вначале 1921 года создает «информационное бюро», одна из основных задач которого состояла в сборе военно-разведывательных данных о Советской республике.
Председательствующий. Имел ли место систематический, постоянный обмен документов между «информаци- рнным бюро», польским генеральным штабом и французской военной миссией?
Савинков. Он имел место, но вопрос только в том, какие документы и когда передавались. Мы были у них в руках.
аз
Председательствующий. Кроме работы разведывательного характера «информационное бюро» занималось также посылкой людей для ведения агитации?
Савинков. Да, для ведения массовой работы среди крестьянства. Мы думали, что крестьянство пе с вами и что можно организовать «зеленое движение» и поднять мас-совое крестьянское восстание.
С июня 1921 по начало 1923 года Савинков, возглавляя вновь восстановленный им «Народный союз защиты родины и свободы», неоднократно засылал на территорию Советской России вооруженные отряды, которые совершали налеты на исполкомы, кооперативы, склады, спускали под откос поезда, убивали советских работпиков, собирали сведения военного характера для передачи польской и французской разведкам.
В 1921 —1923 годах, как установил суд, органами ВЧК—ОГПУ было ликвидировано на советской территории множество ячеек савппковского союза с числом членов свыше 500 человек. Все они занимались вредительско-шпионской деятельностью.
Савинков признает, что его борьба с Советской властью субсидировалась иностранцами; в суде он прямо заявил: «Без опоры на иностранцев мы воевать не могли».
От французского посла Нулаиса Савинков получил 2 миллиона фрапков на организацию вооруженных выступлений в Ярославле, Рыбинске и Муроме; от будущего президента Чехословакии Массарика ему было передано 200 тысяч рублей на подготовку террористических актов против руководителей Советского правительства; от правительства Англии он получал в большом количестве вооружение и снаряжение для деникинской и колчаковской армий.
Председательствующий. Что же реального удалось получить для армии Колчака?
Савинков. Для армии Колчака и армии Деникина удалось реально получить чрезвычайно много, по не в Париже, а в Лондоне. Вы знаете, как Деникин был снаряжен. Я думаю, что добрая половина того, что он получил (другой вопрос, что оп с этим сделал), была получена благодаря тому, что мы, в частности я, околачивали пороги в Англии.
Сформированная Савинковым так называемая «Русская народная армия» была обучена, обмундирована и вооружена за счет средств буржуазно-помещичьей Польши.
Кроме того, в 1921—1922 годах савинковская организация за продажу разведданных о Советской республике ежемесячно получала от французской миссии в Варшаве полтора миллиона и от второго отдела польского генерального штаба — до 600 тысяч польских злотых.
В казну к Савинкову шли также поступления от отдельных «благотворителей» — от диктатора Польши Пил- судского, бывшего царского министра Маклакова, от нефтяного короля миллионера Нобеля, от министра иностранных дел Чехословакии Бенеша...
Савинков не отрицает, что, давая деньги, иностранцы преследовали цели, далекие от интересов русского народа, а на пего и ему подобных «вождей» белого движения смотрели как на своих покорных слуг. «Кто платит — тот заказывает музыку».
Савинков вспоминает, как военный министр Англии Черчилль, ткнув пальцем на флажки, обозначавшие на карте расположение войск Деникина, сказал: «Вот это моя армия».
Председательствующий. Вы что-нибудь ответили на эту фразу?
Савинков. Я ничего не ответил... Я хотел выйти, но тогда представил себе, что вот я сижу в Париже, а там, на далеком фронте, русские добровольцы (белогвардейцы. — Н. П.) ходят разутые, и, если я хлопну дверью и выйду со скандалом из этого кабинета, они будут ходить без сапог...
Касаясь целей «союзников», Савинков показал:
— Англичане очень упорно, очень много говорили со мной о том, что желательно образовать «независимый» юго-восточный союз из Северного Кавказа и Закавказья. Говорили о том, что этот союз должен быть только началом, что потом с ним должны объединиться Азербайджан и Грузия. Я в этом чувствовал запах нефти... в их интересах было, чтобы Россия была истощена возможно больше и чтобы сделать из России свою колонию.
Не оспаривая своей враждебной деятельности против Советской республики (с фактами спорить трудно), Са-вйпііов вместе с тем пытается найти для себя оправдание с точки зрепия нравственности и морали.
— Я, Борис Савинков, — патетически восклицает он, — бывший член военной организации ПСР, друг и товарищ Егора Сазонова и Ивана Каляева, участник' убийства Плеве и великого князя Сергея Александровича, участник многих других террористических актов, человек, всю жизнь работавший только для народа и во имя его, обвиняюсь ныне рабоче-крестьянской властью в том, что шел против русских рабочих и крестьян с оружием в руках. Как могло это случиться?
Итак, Савинков — «слуга народа, всю жизнь работавший только для народа»! То, что он и его друзья жгли и разрушали города и деревни, заливая их кровью рабочих и крестьян, и делали это на деньги, по указке и в интересах инострапиых капиталистов, Савинков квали-фицирует не как преступление, а как свои «прегрешения»>, «ошибки», да еще несознательные! «Я подчеркиваю, — говорит он, — моя невольная вина перед русским народом, вольной вины за мной нет».
«Савинков, — писал Луначарский в статье «Артист авантюры»,—человек в высшей степени театральный. Я не знаю, всегда ли он играет роль перед самим собою, но перед другими оп всегда играет роль... Савинков влю-бился в роль «слуги народа», служение которому, одиако, сводилось к утолению более или менее картинпыми подвигами ненасытного честолюбия и стремлению постоянно привлекать к себе всеобщее внимание...»
Попутно отметим, что кличка «театральный» была дана Савинкову еще полицейскими филерами в 1906 году.
Савинков ие жалеет усилий, чтобы предстать в образе эдакого разочарованного, непонятого ни белыми, ни красными, всегда и во всем сомневающегося романтика, стоявшего выше грязных и кровавых дел, творимых его приспешниками. По словам Савинкова, монархисты и другие правые элементы ненавидели его, не доверяли ему, всеми способами, вплоть до покушений, старались от него избавиться.
Оставим в стороне подлинные чувства, питаемые к Савинкову некоторыми из его соучастников. Весьма возможно, что кое-кому из крайне правых группировок мо- нархистов-черносотенцев он даже казался слишком «ле-вым». Важнее другое. Действительный Савинков ничего
65
5 Неотвратимое возмездие общего не имеет с нарнсовапным им образом отчаявшегося и раздираемого сомнениями интеллигента, оказавшегося пешкой в чьих-то руках.
Благодаря незаурядным организаторским способностям, личной неустрашимости и тому качеству, которое Луначарский охарактеризовал как умение вжиться в свою роль и заставить поверить в нее других, Савинков все время находился на гребне контрреволюционной волпы, на самой ее вершине. Не кто иной, как Савинков, создал и руководил мпоготысячной разветвленпой подпольной контрреволюционной организацией «Союз защиты родины и свободы». Он организовал вооруженные мятежи в Ярославле, Рыбинске и Муроме, представлял силы контрреволюции за границей, выколачивал у буржуазных правительств средства на артиллерию, пулеметы и обмундирование для солдат Колчака и Деникина. Имегшо Савинкову было поручено формирование так называемой «Русской народной армии». Это он, Борис Савипков, являлся вдохновителем «зеленого движения», это к нему, уже после разгрома походов Антанты, протянулись нити заговоров, террористических актов и других преступлений, совершаемых его единомышленниками на советской территории.
Разумеется, Савипков как человек наблюдательный отлично видит разложение в стане врагов Советской власти, генеральскую грызню, подлинное отношение народных масс к вождям контрреволюции.
— Я помню, — рассказывает он, — как я зашел в белорусскую деревню, где-то во мху, в лесу. Ко мне подошли крестьяне... Я, помню, задал такой вопрос: «Врангеля вы знаете?» Имейте в виду, что я-то во Врангеля верил, во Врангеля эмиграция верила, во Врангеля иностранцы верили. Я помню, стоял там седой старик, посмотрел и говорит: «Как же, Врангеля знаю». «Что же вы думаете о нем?» Он махнул рукой и говорит: «Пан»...
И тогда для меня совершенно и безусловно стало ясно, что Врангеля нет.
Тогда я задал ему другой вопрос:
«А Керенского помните?»
«Да, — говорит, — помню».
Я спрашиваю:
«Что же, к Керенскому как вы относитесь?»
A on тоже так махпул рукой и сказал:
«Пустозвон».
И не то меня ранило, что я шел походом, что я посылал русскую пулю и надо мной свистели тоже русские пули, — меня глубочайше, до конца ранили вот эти бе-седы с крестьянами...
И что же? Савинков после этого сложил оружие и прекратил борьбу против Советской России? Отнюдь пет.
Неудачи и поражения не могут убедить Савинкова в бесполезности борьбы. Каждый раз его изворотливый ум рождает очередной план, а воля и азарт мобилизуют его энергию на продолжение борьбы, па повые авантюры.
Соображения морального порядка не смущают его: ведь цель оправдывает средства! К тому же какое широкое поле деятельности открывается для его натуры игрока и аваптюриста: заюворы, покушения, интриги, игра со смертью. И в центре всего — он сам, Борис Савинков! И какое значение имеет то, что во имя этого ненасытного честолюбия убивают, калечат, жгут и разрушают...
Между тем времена изменились: мятежи подавлены, армии Колчака, Деникина и Врангеля разгромлены. Пил- судский запросил мира. Напуганные подъемом революционного движения, буржуазные правители не рискуют предпринять новую интервенцию. Поговаривают о переговорах и о признании Советской республики...
Что же Савинков? Все меньше поступлений в кассу его организации, торговля развединформацией идет ту-го: все скуднее сведения, все труднее их добывать на советской территория. Сам Савинков занимает скромпую квартиру в Париже и вынужден вести мирную жизнь обывателя.
— День его, — показывает бывший адъютант Савинкова Павловский, — распределен следующим образом. Встает он часов в восемь, каждое утро отправляется в парикмахерскую бриться... Из парикмахерской возвращается домой и завтракает. За завтраком бывали почти ежедневно я, иногда Любовь Ефимовна (Дикгоф-Деренталь.— Н. П.), изредка заходил Фюрстенберг. Часов до двух бывает дома, а затем перед обедом ходит на прогулку минут на десять. По возвращении пишет корреспонденцию и роман из современной войны... Часов в пять идет обедать, определенного места не имеет, часов в девять вечера иногда отправляется к Дикгоф-Дереиталям, откуда возвращается домой часов в двенадцать ночи.
И все это после бурной, полной приключений жизни недавнего прошлого!
Нет, Савинков уже не в центре политических событий, а где-то на их обочине. Жизнь идет мимо него. Бур-жуазные правители теперь уже неохотно принимают его у себя. Савинков слишком одиозная фигура: это может стоить им популярности. Не оправдались надежды Савинкова и на Муссолини. В ходе их встречи, проходившей в обстановке строгой секретности, Савинкову ничего не удалось добиться от велеречивого дуче, кроме уклончивых ответов и обмена любезностями... А он так рассчитывал на фашистов! («г.Думал, что здесь будет поддержка бескорыстием. Я говорил себе, что положение создалось в Европе такое, что либо коммунизм, либо фашизм, посредине — болото. Муссолини никакой помощи мне не дал».
Видимо, именно здесь, в сложившейся к этому времени общей ситуации, и надо искать ключ к пониманию того, что в псмалой степени способствовало его отрезвлению или, вернее, осознанию бесполезности дальнейшей борьбы с Советской властью.
В 1 час 15 минут ночи 29 августа 1924 года председатель огласил приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР.
Суд признал Савинкова виновным:
г, организации контрреволюционных восстаний в 1918—1922 годах;
в сношении с представителями Польши, Франции и Англии в целях организации вооруженных выступлений на территории РСФСР в 1918—1920 годах;
в организации террористических актов против членов рабоче-крестьянского правительства в 1918—1921 годах;
в руководстве военным шпионажем в пользу Польши и Франции с 1921 по 1923 год;
в ведении письменной и устной антисоветской агитации и пропаганды в 1918—1923 годах;
— в организации банд для нападений на советские учреждения, кооперативы, поезда и т. д. в 1921—1922 годах, т. е. в преступлениях, предусмотренных статьями 58, ч. I, 59, 14-64, 66, ч. I, 70 и 76 УЦ РСФСР (ред. 1922 г.), и по совокупности преступлений приговорил к высшей мере наказапия — расстрелу.
Одновременно суд, приняв во внимание чистосердечное раскаяние Савинкова, его полное отречение от целей и методов контрреволюционного и антисоветского движения, разоблачение им интервенционистов и его готовность искренней и честной работой загладить свои преступления перед трудящимися, постановил возбудить ходатайство перед Президиумом ЦИК СССР о смягчении приговора.
Уже упоминавшийся выше Георгий Гаврилович Куш- нирюк так объясняет мотивы, которыми руководствовался суд при возбуждении ходатайства о смягчении наказапия Савинкову.
«...Несомненно, что начиная с 1923 года Савинков стал отходить в сторону от активного руководства вооруженной борьбой с Советской властью.
Нам было совершенно ясно, что Борис Савинков, чьи предприятия против Советской республики постоянно и неизменно на протяжении шести лет разбивались и кончались неудачей, окончательно разуверился в возможности свержения Советской власти как извне, так и изнутри, как путем интервенции, так и с помощью «белых», «зеленых» и т. д.
И поэтому, когда Савинков заявил на суде, что оп понял всю бесплодность борьбы с Советами, в этом пункте своих объяснений он, несомненно, искренен.
Поскольку Савинков признал полную бесполезность и никчемность дальнейшей борьбы, он, естественно, должен был прийти к выводу о необходимости признания Советской власти. Конечно, вопрос остается открытым — решил ли это сделать Савинков год назад в Париже, как он сам заявил на суде, или же только теперь, после своего ареста. Безусловно, в этом вопросе искренность Савинкова находится под очень большим сомнением.
Однако важнее, на мой взгляд, другое: Борис Савинков, один из самых непримиримых и активнейших наших врагов, открыто заявил, что вся его борьба была ошибкой и заблуждением, что он отказывается от дальнейшей борьбы и безоговорочно признает Советскую власть. Более того, он не только сам признал Советскую власть, по и призвал своих бывших союзников последовать его примеру...»
Ходатайство Военной коллегии Верховного Суда СССР было удовлетворено. Вот постановление Президиума ЦИК Союза ССР:
«Рассмотрев ходатайство Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР о смягчении меры наказания в отношении к осужденному к высшей мере наказания гр. Б. В. Савинкову и признавая, что после полного отказа Савинкова, констатированного судом, от какой бы то ни было борьбы с Советской властью и после его заявления о готовности честно служить трудовому народу под руководством установленной Октябрьской революцией власти, применение высшей меры наказания не вызывается интересами охранения революционного правопорядка и, полагая, что мотивы мести не могут руководить правосознанием пролетарских масс, Президиум ЦИК Союза ССР постановляет:
удовлетворить ходатайство Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР и заменить осужденному Б. В. Савинкову высшую меру наказания лишением свободы сроком на десять (10) лет».
В тюрьме Савинков много занимается литературным трудом. Некоторые его письма к эмигрантам, в том числе родственникам и бывшим единомышленникам, а ныне ожесточенным критикам, интересны для нас как свидетельство дальнейшей эволюции взглядов Савинкова, как осуждение и разоблачение белой эмиграции.
«Дорогой друг Илюша (эсер Фундаминский — близкий друг Савинкова.— II. П.). Пишу Вам «друг», хотя черт Вас знает, может быть, я в Ваших глазах и «Иуда» и «Азеф», предатель и проч. Ц прибыл в Россию и (по заслугам) былсудим советским Верховным Судом. Теперь я сижу в тюрьме и знаю о России, конечно, мало, но все-таки неизмеримо больше, чем знал, чем знаете вы. В России выросло новое поколение, в сущности, именно оно и сделало революцию... Оно не допустит возврата к старому строю в каком бы то ни было виде... Вот это надо запомнить и перестать мечтать о «спасении» России, да еще при помощи иностранцев... т. е. при помощи штыков и денег...»
Далее Савинков nninet о советской действительности!
«...Страпа поднимается: поля засеваются, фабрики работают, кооперативы (огромная сеть) и лавки торгуют, и с каждым месяцем жизнь становится не труднее, а легче. Настал период созиданйя, и в этом созидании огромную роль играет РКП... Рабочий и крестьянин действительно стал свободным. Дорогой Илюша, ведь мы об этом мечтали в ПСР. Ведь для этого и боролись при царе...
...В тюрьме мне стало окончательно ясно, что я был прав на суде и что не изображать Виктора Гюго надо, а склониться перед народной волей, а если возможно, как- нибудь замолить свои грехи перед народом. Поверьте, песнь эмиграции спета и о ией уже речи не может быть...»
Свое письмо к Д. С. Пасманику (также один из друзей Савинкова.—Н. П.) Савинков заканчивает словами:
«...Я убежден, что не сегодня, так завтра все бескорыстные и честные эмигранты, и вы в том числе, поймут, что жизнь повелевает признать Советскую власть и работать совместно с нею. А не поймете, так останетесь доживать свои дни в изгнании, питаясь «Последними новостями» и ненавидя коммунистов прежде всего за свои, а не их ошибки».
Ту же мысль находим мы и в письме Савинкова к своей сестре Вере Викторовне Мягковой. «...А правда... в том, что не большевики, а русский народ выбросил нас за границу, что мы боролись не против большевиков, а против народа... Когда-нибудь ты это поймешь, поймут даже Виктор и Соня (брат и сестра Савинкова. — Н. П.), поймут даже эмигрантские «вожди»...»
7 мая 1925 года Савипков покончил жизнь самоубийством.
В официальном сообщении о его смерти говорилось: «Самоубийство Б. В. Савинкова.
7 мая Борис Савинков покончил с собой самоубийством.
В этот день утром Савинков обратился к т. Дзержинскому с письмом относительно своего освобождения.
Получив от администрации тюрьмы предварительный ответ о малой вероятности пересмотра приговора Верховного Суда, Б. Савинков, воспользовавшись отсутствием оконной решетки в комнате, где он находился по воз-браіцений с прогулки, выбросился из окна 5-го этажа вб двор.
Вызванные врачи в присутствии помощника прокурора Республики констатировали моментальную смерть».
Что толкнуло Савинкова на этот шаг? Груз ли прошлого довлел над ним и мешал ему найти свое место в новой жизни, осознание ли своей бесполезности как для дела коммунизма, так и для борьбы с ним или, быть может, желание эффектно уйти со сцены — его последний театральный жест? Кто знает...
С тех пор прошло почти 50 лет, однако дело Бориса Савинкова все еще не потеряло своей общественной значимости. В последнее время появилось несколько литературных произведений и кинофильмов, в которых изображается Савинков. Причина тому не только в необыкновенной судьбе этого незаурядного авантюриста, «артиста авантюры», как его называл Луначарский. Жизненный путь и эволюция Савинкова во многом типичны для части русской революционной интеллигенции мелкобуржуазного происхождения. Это, если хотите, частица истории русской революции и контрреволюции. Для молодого поколения дело Савинкова — еще одна, пока не всем известная, страница в истории борьбы нашего народа за победу и упрочение советского строя.
<< | >>
Источник: Н. Ф. ЧИСТЯКОВ, М. Е. КАРЫШЕВ. Неотвратимое возмездие. Коллектив авторов. М., Н52 Воениздат,1974.352 стр.. 1974

Еще по теме Полковникюстициин. ПОЛЯКОВСавинков перед советским судом:

  1. Полковникюстициин. ПОЛЯКОВСавинков перед советским судом
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -